Готовый перевод Perfect Love / Идеальный роман: Уроки любви: Глава 3

Янь Сяому обладал слишком плохим пониманием, а Сюй Цинцяо никогда не отличался терпением, поэтому, объяснив пару раз, он прямо заявил, что сам ничего не понимает.

Просто он никак не ожидал, что после брошенной фразы «не умею» Янь Сяому сразу же после звонка притащит за собой учителя математики, ткнет пальцем в задачник и детским голоском произнесет:

— Учитель, эта задача слишком сложная, даже Сюй Цинцяо ее не понимает.

Вид у него был такой возмущенный, будто в следующую секунду он собрался подать жалобу на составителей учебника.

Когда Сюй Цинцяо сидел с холодным и бесстрашным выражением лица, Чжан Мин на передней парте уже пулей улетал в туалет, а Янь Сяому, ни капли не смущаясь, протиснулся к Сюй Цинцяо. Вдруг он что-то заметил, ткнул кончиком ручки в его учебник и неуверенно пробормотал:

— Ты же всё решил, почему ты мне соврал?

Ни один учитель в параллели еще не видел человека, способного совладать с Сюй Цинцяо, а заметив, что у привыкшего делать всё по-своему Сюй Цинцяо возникли проблемы с межличностными отношениями, учитель математики решил не вмешиваться. Заложив руки за спину, он с улыбкой удалился.

Сюй Цинцяо забрал у Янь Сяому учебник математики и за пару секунд сам дорешал ту задачу, не произнеся за все время ни слова. Лишь вернув книгу, он приподнял веки и бросил на него взгляд.

Глаза Янь Сяому покраснели так быстро, что, прежде чем Сюй Цинцяо отвел взгляд, он успел заметить, как глаза парня заволокла пелена влаги.

Поссориться с соседом по парте в первый же день учебы — совсем не в стиле Сюй Цинцяо. Он не стремился наживать лишних проблем, и слезы Янь Сяому стали полной неожиданностью, хотя, к счастью, в итоге они так и не пролились.

Когда Чжан Мин вернулся из туалета, он увидел, что Янь Сяому уже тихонько сидит за своей партой и заполняет задачник.

Просидев с Янь Сяому за одной партой целый год, Чжан Мин знал: хоть тот соображает и медленно, и чтобы он уловил суть задачи, объяснять ее приходится по нескольку раз, учится он очень усердно. Больше всего на свете Янь Сяому мечтал поступить в университет, а в будущем — заработать много денег, чтобы его мама, державшая закусочную, смогла жить в большом доме.

Нынешним соседом Чжан Мина по парте был настоящий гений, который спал и на уроках, и на переменках, поэтому Чжану Мину было абсолютно все равно, где сидеть. Сразу после звонка он поменялся местами, перебравшись с места перед Сюй Цинцяо на место перед Янь Сяому.

Видя, как вечно беспристрастный Сюй Цинцяо сидит за партой с мрачным лицом, а у Янь Сяому снова покраснели глаза, Чжан Мин мысленно вознес молитвы всем богам и Будде, умоляя защитить его и Янь Сяому от участи быть забитыми в мешки телохранителями семьи Сюй по дороге домой.

Впрочем, если не считать первого дня в старшей школе, больше никто и никогда не видел людей в черных костюмах из охраны Сюй Цинцяо, но легенды о том, что Сюй Цинцяо связан с мафией, по-прежнему витали по всем сплетническим уголкам Тринадцатой средней школы.

На последнем утреннем уроке китайского языка Сюй Цинцяо снова получил от Янь Сяому медленно переданную записку.

В записке было написано: «Мы с Чжаном Мином — хорошие ученики, пожалуйста, не нанимай людей, чтобы нас избить».

С тех пор как Сюй Цинцяо закончил начальную школу, он больше ни разу не встречал подобных заявлений. Читая записку, он боковым зрение заметил, что Янь Сяому смотрит на него во все глаза, словно совершил какой-то проступок и отчаянно ждет прощения.

Хотя обидели именно его, он всё равно переживал, не натворил ли сам каких-то бед.

Уголки губ Сюй Цинцяо едва заметно приподнялись. Движимый каким-то непонятным побуждением, он наклонился к Янь Сяому и тихо прошептал ему на ухо:

— Все же знают, кто мой отец? Так что впредь будь осторожнее после школы.

Он говорил ровно в той же манере, что и Янь Сяому.

Он краем уха слышал обрывки школьных сплетен и прекрасно знал, что творится в голове у сидящего перед ним парня.

С тех пор как умерла его родная мать Шэнь Жун, Сюй Рухай стал для Сюй Цинцяо не более чем живым трупом. И сегодня он произнес слово «отец» лишь ради шутки над Янь Сяому.

Он никак не ожидал, что Янь Сяому тут же заплачет.

Глядя, как тот неуклюже размазывает слезы тыльной стороной ладони, а влаги от этого становится только больше, Сюй Цинцяо живо представил, какую жуткую картину тот вообразил в своей голове. Сердце у него смягчилось, и он тихо произнес:

— Чего ты так обиделся? Больше не буду тебя дразнить, устраивает?

То ли от смущения, то ли еще от чего парень уткнулся лицом в парту и боялся даже поднять голову, только плечи его продолжали вздрагивать.

Большинство учеников в классе занимались своими делами, слушать учителя мало кто пытался, а поскольку они сидели на самом последнем ряду, странное поведение Янь Сяому осталось незамеченным.

Вскоре Сюй Цинцяо заметил, как тот, опустив голову, пошарил в портфеле, засунутом под парту, и извлек оттуда носовой платок.

Зажав в обеих ручках белый платок, Янь Сяому протер лицо, и только после этого его мокрые щеки наконец высохли.

Сюй Цинцяо шевельнул уголком рта. Он редко лез не в свое дело, но все же не удержался от вопроса:

— Ты всегда носишь с собой носовой платок?

— Сестрин, — тихонько ответил Янь Сяому.

Урок подходил к концу, и Сюй Цинцяо от скуки завел разговор:

— Родная сестра?

Янь Сяому кивнул и произнес:

— Сестру зовут Янь Сяоюэ.

Сюй Цинцяо не помнил, чтобы он спрашивал имя его сестры. Посмотрев на него какое-то время, он не стал говорить лишнего и перевел взгляд обратно на учебник, решив потратить оставшееся до звонка время на заучивание наизусть отрывка из текста по китайскому языку.

Первый урок китайского языка в новом семестре был посвящен переводу классической прозы. Когда Сюй Цинцяо закончил учить основные абзацы, сидевший рядом Янь Сяому всё еще с трудом переписывал новые слова.

К тому моменту, как Янь Сяому закончил переписывать лексику, прошло уже десять минут после звонка. Класс полностью опустел, и Чжан Мин, не дождавшись, ушел первым.

На потолке со скрипом вращался никому не нужный вентилятор. Янь Сяому из усердия вытер доску за нерадивого дежурного, а заодно аккуратно выключил все вентиляторы в классе и только после этого направился к выходу.

Закусочная его мамы находилась всего в одном квартале от школы. Уроки заканчивались в двенадцать, и Янь Сяому дошел до забегаловки ровно в половине первого.

Это была лапшичная. В обеденный час здесь было много посетителей, и Линь Сянъюй, хлопоча вокруг гостей, увидев вернувшегося Янь Сяому, крикнула ему, чтобы он помыл руки и шел обедать на заднюю кухню.

Янь Сяому взял пиалу с лапшой и поднялся на второй этаж. Лестница была крутой и узкой, она змеилась вдоль влажных, покрытых плесенью стен прямо на второй этаж; по обеим сторонам ступеней громоздились вещи и кипы картона, заготовленные на сдачу, так что посередине оставался лишь крошечный проход.

Освещение на задней кухне было плохим, свет приходилось включать даже днем. Янь Сяому ступал шаг за шагом предельно осторожно, чтобы ни капли не проронить бульон.

http://bllate.org/book/37366/4656900