Готовый перевод He Descended, Neither Ginger Nor Moon / Тень заката: Вторая попытка любить: Глава 9

Цэнь Юй смутно расслышал голос Хэ Чи, резко проснулся от кошмара, соскочил с кровати. Он слышал голос Хэ Чи, но никак не мог разобрать слов, поэтому был вынужден придвинуться ближе к его губам, лишь тогда расслышав, как тот сквозь слёзы совсем тихо произносит:

— Мне больно... — у Хэ Чи из уголков глаз скатились слёзы. — Очень больно.

— Сяо Чи.

Цэнь Юй испугался, прикоснулся к его лбу — тот был пугающе горячим.

Эта тяжёлая болезнь подступила со страшной силой. Хэ Чи не реагировал на происходящее, лишь слепо звал их имена — одно за другим, снова и отново тихонько повторяя: «Я виноват».

— Сяо Чи, Сяо Чи...

— Я виноват, я не должен был...

— Сяо Чи!

Хэ Чи открыл глаза, в голове стоял туман, сердце бешено колотилось, а резкая, изнуряющая боль в груди ворочалась тяжёлым комком, не давая вздохнуть.

Цэнь Юй собирал вещи.

— Ты заболел, я отвезу тебя в больницу.

...Больница.

Хэ Чи перевёл взгляд, перед глазами всё расплывалось. Его охватило головокружение от жара, в памяти всплыли запах дезинфицирующих средств, ослепительно-белые стены, плач в коридорах и бесчисленные отчаянные мольбы — всё это было выжжено в его душе больницей, разрывая сердце на куски.

— Не надо, — его лицо было залито слезами. — Не надо в больницу, я... я не пойду в больницу... Не надо, не надо... Это... это больно.

Цэнь Юй замер.

Он прекратил собираться, опустился на одно колено и с щемящей нежностью коснулся лба Хэ Чи, стирая с его лица слёзы. Терпеливо уговаривая, он произнёс:

— Но ты же болен.

— Ничего страшного, — с трудом выдавил Хэ Чи. — Я... выпью лекарств, и всё пройдёт, не нужно... ехать в больницу, Цэнь Юй... Я не поеду в больницу.

Он открыл глаза: затуманенные, с влажным блеском чистой воды в речной излучине.

— Не поедем в больницу, хорошо?

Всё та же капризная интонация, как днём, чуть приподнятая на конце, заставляющая сердце Цэнь Юя разомлеть.

Хэ Чи не дождался ответа от Цэнь Юя, и ему вдруг стало невероятно горько.

У него болело абсолютно всё тело.

Он мог лишь сжаться в комочек и, полный горькой обиды, безутешно плакать.

Цэнь Юй уже звонил их семейному врачу. На том конце ответили, но прежде чем он успел заговорить, Цэнь Юй обернулся и увидел жалобный, вызывающий сострадание вид Хэ Чи.

Даже плакал он так тихо, будто боялся кого-то потревожить.

Цэнь Юй торопливо подхватил его, прижимая Хэ Чи к груди, и неуклюже похлопал по спине:

— Всё хорошо, всё хорошо, мы не поедем в больницу, я о тебе позабочусь. Выпьем лекарств, и боль пройдёт, не плачь, Сяо Чи, не плачь.

— Больно.

Цэнь Юй посмотрел на то, как Хэ Чи зажал живот, и широкой тёплой ладонью принялся растирать ему бок:

— Скоро всё пройдёт, совсем скоро перестанет болеть.

Человек на том конце провода был немало напуган мягкостью в голосе Цэнь Юя:

— Молодой господин Цэнь, среди ночи вы...

— Се Юй, у него сильный жар, привези лекарства, захвати жаропонижающие и обезболивающее для желудка.

— И сбрось мне дозировку.

— Быстрее.

Сказав это, Цэнь Юй повесил трубку.

Хэ Чи бредил от жара и, чувствуя озноб, бессознательно пытался свернуться так, как казалось ему безопасным.

Цэнь Юй обнимал его:

— Измеряем температуру, Сяо Чи, будь послушным.

— Ещё немного.

Цэнь Юй был слишком нежен.

Хэ Чи никогда в жизни не получал такой терпеливой заботы во время болезни — ни в детстве, ни в годы взросления. На самом деле он был очень послушным, никогда не смел капризничать или плакать, боясь, что если он ослушается, они уйдут.

Он также боялся, что Цэнь Юй уйдёт, боялся, что эта нежность продлится недолго.

Поэтому, когда Цэнь Юй попросил его быть послушным, он покорно замер в его объятиях, тихо-тихо, больше не шевелясь.

Тридцать девять градусов — жар был поистине сильным.

К счастью, они жили в отдельном корпусе общежития, и лекарства доставили вовремя. Когда раздался стук в дверь, Хэ Чи только-только заснул. Цэнь Юй осторожно подложил подушку ему под голову и направился к двери. Однако Хэ Чи тут же испуганно проснулся и ухватил его за руку, не желая отпускать.

Се Юй за дверью ждал не дождётся, а когда дверь отворилась, остолбенел от представшей перед ним картины:

— Ты, ты, ты...

Помявшись с добрую минуту, он выдавил:

— Ну ты и правда совсем не считаешь меня за человека.

Хэ Чи при болезни стал излишне привязчивым, поэтому Цэнь Юй, завернув его в одеяло и прижимая к себе, вышел забрать лекарства. Он взял пакет из рук Се Юя:

— Он не может без меня. Почему приехал ты? Мог бы отправить ассистента.

Се Юй закатил глаза:

— У меня нет твоей бесчувственности. Поднимать людей среди ночи — на такое способен только я, работающий без жалоб и упрёков...

— Повышу зарплату, — коротко бросил Цэнь Юй и захлопнул дверь.

Его слова на корню пресекли все жалобы Се Юя, и тот довольный поехал обратно.

Цэнь Юй налил тёплой воды и, придерживая Хэ Чи, дал ему жаропонижающее.

— Сяо Чи, открой рот.

Хэ Чи в полузабытьи заглотил таблетку и случайно задел зубами палец Цэнь Юя. Губы у него были мягкими, а жар обжёг Цэнь Юю кончик пальца. Глядя на покрасневшие губы Хэ Чи, Цэнь Юй сглотнул слюну.

У него не было времени думать о чём-то другом.

Потому что Хэ Чи разжевал таблетку зубами, и во рту распространился горький вкус. Сам того не осознавая, на чистой силе воли — или, скорее, по привычке, оставшейся из прошлой жизни, — он медленно проглотил лекарство.

Сердце Цэнь Юя сжалось от жалости:

— Сяо Чи...

В ту же секунду Хэ Чи показалось, будто кто-то встревоженно зовет его: «Не жуй, выпей воды... выпей немного воды».

Чашка с водой коснулась его губ.

Он сделал маленький глоток, и горечь во рту окончательно стерла грань между сном и реальностью.

— Горько?

Вообще-то было горько, но он послушно ответил:

— Не горько.

Позже вода, которую он пил, показалась сладкой, будто в неё добавили сахар. Устроившись в объятиях Цэнь Юя, он чувствовал себя окружённым бережной заботой. Жаропонижающее подействовало, и вскоре он погрузился в глубокий сон.

Жар, казалось, спал, но во второй половине ночи поднялся снова.

Здесь не было льда, и Цэнь Юю оставалось лишь снова и снова протирать спиртом область за ушами и шею Хэ Чи. Снова и снова.

Хотя тело Хэ Чи полыхало огнём, он чувствовал себя так, будто провалился в ледяную пещеру, замерзая с ног до головы, и безостановочно бредил. Из-за высокой температуры его лицо раскраснелось, а губы слегка потрескались.

http://bllate.org/book/37362/4656403