Готовый перевод Summer Echoes VC Silver Willow Tablets / Летнее эхо: Осколки наших чувств: Глава 15

— Если начнёшь стараться сейчас, у тебя всё ещё есть шансы.

Произнося эти слова, Шэн Чанцзюнь сохранял привычное спокойное выражение лица, но в его тоне проскользнуло нечто такое, что заставило собеседника почувствовать себя утешенным и приободрённым.

Цзян Юй почувствовал, как у него на душе стало тепло. Он покачал головой и ответил:

— Мои мозги туго соображают, не создан я для учёбы. Стоит только открыть книгу, как голова начинает кружиться, а в глазах всё плывёт. Тут уж ничего не попишешь.

На губах у него играла беззаботная улыбка, а в голосе звучала привычная лёгкость, словно они обсуждали погоду. Шэн Чанцзюнь не знал, что на это ответить; тема вдруг показалась ему странно тяжёлой, и в комнате воцарилась тишина.

Цзян Юй не заметил перемены в атмосфере. Он с аппетитом втянул порцию лапши и невнятно спросил:

— Кстати, можно я сегодня вечером у тебя уроки поделаю?

Шэн Чанцзюнь вытянул две салфетки, одной вытер рот, а вторую протянул Цзян Юю.

— Как хочешь.

— Тогда остаюсь, — ничуть не смутившись, объявил Цзян Юй. — Мне хватит трети твоего стола, я всё равно принёс не так уж много заданий.

Шэн Чанцзюнь помолчал немного, а затем кивнул:

— Хорошо.

Цзян Юй улыбнулся ему. Спустя пару секунд Шэн Чанцзюнь добавил:

— Если встретишь задачи, которые не можешь решить — спрашивай меня. Списывать ответы больше не позволю.

***

После ужина посуду мыл Цзян Юй. Всего-то одна кастрюля, две тарелки и две пары палочек, но он провозился с ними почти десять минут, несколько раз чуть не выронив всё из рук и едва не устроив катастрофу.

Шэн Чанцзюнь в это время сидел в комнате и делал уроки, не подозревая о том, какие драмы разыгрывались у раковины. Лишь когда он закончил решать сложную задачу по географии, в дверях показался Цзян Юй и разом вывалил на стол всё содержимое своего рюкзака.

Порывшись в вещах и произведя немало шума, он вдруг произнёс:

— Кажется, я забыл принести контрольную по математике.

Шэн Чанцзюнь приподнял веки и бросил взгляд на кучу вещей на столе.

И правда, учебников было немного. Зато рюкзак Цзян Юя был набит всяким хламом: пустая фляга, початая пачка чипсов, обгрызенный карандаш с выцветшим корпусом, разваливающийся складной зонт и несколько помятых рекламных листовок, которые ему всучили по дороге из школы.

— Листовки догадался принести, а контрольную нет?

Шэн Чанцзюнь вытянул одну из ярких брошюр. На ней были изображены качки с огромными бицепсами — реклама тренажёрного зала.

— Ну, мне было неловко отказывать парню, который их раздавал, — улыбнулся Цзян Юй. — Стоять на такой жаре несколько часов — это ведь нелегко, верно?

Шэн Чанцзюнь равнодушно взглянул на него, прижал листовку своей тетрадью и сказал:

— Возьми мою контрольную и сделай копию. Я ещё не приступал.

— Где она? — Цзян Юй осмотрел стол, но не увидел никаких бумаг.

— В рюкзаке, достань сам.

— Окей.

Цзян Юй ловко подхватил рюкзак Шэн Чанцзюня, прижал его к себе, подмигнул и выдал, по его собственному мнению, чертовски обаятельный взгляд:

— Спасибо, братец!

Шэн Чанцзюнь едва заметно поморщился и проигнорировал его.

Цзян Юй расстегнул молнию и первым делом увидел в отделении тот самый листок с набросками, который спрятал вчера вечером. Листок лежал в целости и сохранности, словно его никто не трогал.

Цзян Юй поднял глаза и украдкой взглянул на сосредоточенного парня напротив. Тот сохранял прежнее холодное выражение лица — казалось, если подложить ему под нос бомбу с часовым механизмом, он даже глазом не моргнёт, а спокойно её обезвредит.

Цзян Юй вытащил пустой бланк по математике, снова покосился на отделение рюкзака и спросил:

— Ты не видел мой листок для черновиков?

— Какой ещё листок? — Шэн Чанцзюнь даже не поднял головы.

— Ну, обычный листок, — сказал Цзян Юй. — Я там кое-что нарисовал, кажется, обронил в твоей комнате. Не могу найти.

— Не знаю. Не видел, — ответил Шэн Чанцзюнь.

Не видел? Цзян Юй ни за что не поверил бы, что за целый день тот ни разу не заметил листок.

Он протянул слова, добавив в голос нотки наигранного сожаления:

— Мне кажется, вышло неплохо. Жаль, что ты не видел.

Шэн Чанцзюнь отложил ручку и на мгновение встретился с ним взглядом. Цзян Юй не смог разобрать этого выражения: казалось, в нём смешались досада и смирение.

— И куда же он делся? Я ведь хотел там кое-что дорисовать, — притворно вздохнул Цзян Юй.

— Тебе нравится играть на публику? — Шэн Чанцзюнь перевёл взгляд на пальцы Цзян Юя и холодно добавил: — Разве не ты сам засунул его мне в рюкзак? Его видно сразу, стоит только открыть.

Цзян Юй усмехнулся, двумя пальцами вытянул листок и помахал им перед носом Шэн Чанцзюня:

— Оцени, разве я не неплохо рисую?

Шэн Чанцзюнь бросил взгляд на рисунок и невозмутимо отозвался:

— Сойдёт.

— Что значит сойдёт? — возмутился Цзян Юй. Словно заправский разбойник, он протянул руку, собираясь задрать край рубашки Шэн Чанцзюня.

Тот отпрянул, защищаясь:

— Ты что делаешь?

Цзян Юй не отпускал край ткани:

— Дай ещё раз посмотреть на твой пресс.

— Даже не мечтай.

Шэн Чанцзюнь отшлёпнул его руку и снова склонился над тетрадью. Его губы были плотно сжаты, челюсть напряжена, а на лице читалось прямое предупреждение: не лезь ко мне.

— Ну ладно, не хочешь — как хочешь.

Цзян Юй убрал руку и обиженно надул губы, возвращаясь на своё место.

Математическая контрольная так и лежала нетронутой на столе. Цзян Юй явно не собирался идти делать копии — вместо этого он склонился над столом, чтобы дорисовать набросок.

Вчера вечером он спешил, и некоторые детали вышли небрежно, нужно было поправить.

Окно было прикрыто неплотно, и время от времени в комнату прорывался ветерок. Стол и стулья напоминали небольшое судно, занавески — раздувающиеся паруса, а грифель карандаша HB, скользя по тонкой бумаге, казался морской волной, которая медленно, но верно обтачивала прибрежные камни, превращая их в уникальное творение природы.

Цзян Юй исправлял и дополнял рисунок почти полчаса, пока портрет наконец не стал завершённым. Его движения были точными, а штрихи — тонкими, будто он измерял длину каждого волоска.

Когда-то, изучая наброски, он рисовал кого угодно: весёлых девочек-подростков, зрелых и соблазнительных женщин, лепечущих младенцев и даже тех самых мускулистых парней, что красовались на рекламных листовках.

http://bllate.org/book/37350/4654644