Готовый перевод Proudly Following Your Heart / Гордый дух, подвластный твоему сердцу: Глава 2

Дорогу преградили. Линь Цюянь изменилась в лице, а Цзюнь Чжаньжань лишь слегка прищурился, разглядывая незваного гостя.

— Превосходный цингун, — небрежно обронил он.

Черные одежды пришельца были распахнуты, волосы — лишь небрежно перехвачены лентой, а узкий разрез глаз лучился острой, хищной силой. Небрежно взмахнув рукой, он даже не подумал скромничать:

— Не будь у меня за душой настоящего мастерства, разве сумел бы я повести за собой Союз Воющего Ястреба?

Он шагнул вперед. Угольно-черное одеяние резко контрастировало с окружающим их молочно-белым туманом и полупрозрачным шелком занавесей. Стоило ему замереть, как на присутствующих хлынула волна острой, подавляющей ауры.

— Я Наньгун Цанао, — представился он. — Давно наслышан о Несравненной Призрачной Руке, но не думал, что наша встреча с Хозяином терема Цзюнь произойдет при таких обстоятельствах. Полагаю, уважаемый Хозяин терема не станет мешать мне забрать беглянку?

Взгляд его при этом сместился на Линь Цюянь. О ком шла речь, гадать не приходилось — в самом тоне незваного гостя отчетливо сквозило предостережение.

Дева была редкой красавицей, и если бы Цзюнь Чжаньжань решил проявить великодушие и укрыть ее под своим крылом, Наньгуну Цанао пришлось бы изрядно попотеть.

— Так передо мной сам Ястребиный маршал, — отозвался Цзюнь Чжаньжань.

Он вежливо приподнял кубок, не став расспрашивать ни о причинах ареста, ни о том, какое такое тяжкое преступление могла совершить хрупкая Линь Цюянь, раз уж за ней явился лично глава Союза Воющего Ястреба.

Слава о Наньгуне Цанао гремела повсюду. В цзянху не знать этого имени было столь же немыслимо, как жить в государстве Ся и не ведать, кто восседает на императорском троне.

Едва Наньгун Цанао ступил на террасу, Сяо Ху мгновенно подобрался, про себя чертыхаясь. Туманный терем возвышался на самом пике Горы Свернувшегося Феникса, и склоны его стерегли десятки тайных дозоров. Что уж говорить о самом здании, буквально напичканном хитроумными механизмами и смертоносными ловушками? Пробраться сюда невредимым, да еще на самый верхний ярус, не зная тайных троп, было попросту невозможно.

Сяо Ху не удержался и бросил быстрый взгляд на пришельца. Проклятье, тот не то что не был ранен — на его черном одеянии не виднелось ни единой прорехи, даже подол не запылился!

Происхождение Ястребиного маршала и впрямь заслуживало уважения.

Когда-то на службе государства Ся состоял прославленный полководец Наньгун Цзинь, несколько лет назад павший на поле брани. Наньгун Цанао, его старший сын, не пожелал наследовать отцовское поприще на ратном поле. Вместо этого он принял решение, поразившее всех до глубины души.

Покинув отчий дом, он ушел в цзянху и всего за несколько лет создал Союз Воющего Ястреба. Семьдесят два ночных ястреба, его верные соратники, объединили под своим началом искуснейших мастеров со всех концов Поднебесной. Сила союза оказалась столь велика, что императорский двор обратил на них внимание и наделил особыми полномочиями. С тех пор люди Наньгуна Цанао расследовали лишь самые запутанные и важные дела государственной важности. Сам же он, унаследовав славу отца-генерала и возглавив Семьдесят два ночных ястреба, получил в цзянху прозвище Ястребиный маршал.

Там, где слышался крик ястреба, неизменно вершилось правосудие по самым громким делам.

Прежде пути Цзюнь Чжаньжаня и Ястребиного маршала не пересекались, однако ни один слух об этом человеке не прошел мимо ушей Хозяина терема.

Наньгун Цанао отличался небрежным, бунтарским нравом. Распахнутый ворот халата, свободно струящиеся по плечам волосы и грозная сабля, заставлявшая трепетать любого смутьяна — все это стало его визитной карточкой. Он принадлежал к числу тех людей, кого невозможно не заметить даже в самой густой толпе. Скорее наоборот: он был одной из ключевых фигур в цзянху. Его Союз Воющего Ястреба действовал независимо от Ведомства шести врат, подчиняясь напрямую воле императора и распутывая дела исключительной важности. Не зря в народе его в шутку величали лучшим сыщиком Поднебесной.

И вот теперь этот грозный муж внезапно объявился на пороге Туманного терема.

Свободный черный халат был небрежно распахнут, обнажая мускулистую бронзовую грудь. Такой вид едва ли можно было назвать подобающим приличному обществу, но Наньгуну Цанао эта небрежность лишь придавала диковатого шарма. Он лениво привалился к перилам беседки, скрестив руки. Из ножен в его руках на несколько пальцев выглядывала сталь, и холодный отсвет клинка отражался в прищуренных, чуть приподнятых к вискам глазах, в глубине которых угадывалась хищная, опасная острота.

Если уж Ястребиный маршал нацелился на добычу, уйти от него не мог никто.

Однако сейчас он явно никуда не торопился.

Линь Цюянь испуганно застыла в стороне. Взгляд ее лихорадочно метался из стороны в сторону: она отчаянно искала путь к спасению, но прекрасно понимала, что слабой женщине ни за что не совладать с Наньгуном Цанао. А ведь рядом был еще и непредсказуемый Цзюнь Чжаньжань.

— Маршал, должно быть, шутит, — заговорила Линь Цюянь, и в ее глазах блеснула отчаянная решимость. — Неужели вы явились за мной? Мы ведь даже не знакомы, и я не представляю, чем могла прогневать вас. Но если это действительно так, то я невольно стала причиной огромного беспокойства: Туманный терем господина Цзюня — вовсе не то место, куда позволено вторгаться без спроса.

Она явно пыталась столкнуть двух мастеров лбами, однако в ее словах крылась чистая правда.

Сяо Ху не стал дожидаться знака от хозяина. Выступив вперед, он преградил путь незваному гостю:

— Кем бы вы ни были, пусть даже главой Союза Воющего Ястреба, за дерзкое вторжение в Туманный терем придется ответить...

Он понимал, что девица пытается использовать его, но долг личного стража обязывал защищать покой господина.

Наньгун Цанао даже не взглянул на стража. Не удостоив ответом и Линь Цюянь, он во все глаза смотрел на Цзюнь Чжаньжаня и вдруг весело расхохотался:

— «Несравненная Призрачная Рука»... Многое я слышал о вас, Хозяин терема Цзюнь, но сегодня воочию убедился, что слухи не лгали!

Цзюнь Чжаньжань, чьи ноги укрывал тонкий шерстяной плед, небрежно держал пиалу левой рукой. На восторженные речи гостя он не обратил ни малейшего внимания.

— Всего лишь калека, не более, — ровным голосом отозвался он и снова пригубил вино.

В его невозмутимом облике сквозило такое благородство, что Наньгун Цанао ощутил, как в нем разгорается нешуточное любопытство.

— Какая жалость, — протянул маршал. — Будь такой выдающийся муж свободен от оков этого кресла, поднимись вы во весь рост — какое величие вы явили бы миру!

Глядя на Цзюнь Чжаньжаня, трудно было поверить, что он беспомощен. Многие втайне сокрушались о его судьбе, но Наньгун Цанао стал первым, кто осмелился заявить об этом вслух.

Стоявший рядом Сяо Ху побагровел от ярости. Издав гневный рык, он уже замахнулся для удара, но не успел сделать и шага, как его движения сковала непреодолимая сила. Ноги словно вросли в каменные плиты террасы — плотный невидимый барьер из чужой ци преградил ему путь. Осознав, с какой чудовищной мощью столкнулся, страж покрылся холодным потом.

Хозяин терема прекрасно знал возможности своего телохранителя, а потому сразу понял: Наньгун Цанао подавил волю Сяо Ху чистой, концентрированной внутренней энергией.

Цзюнь Чжаньжань устремил взгляд вдаль. Лицо его оставалось бесстрастным.

— Не забывайтесь, — ровно произнес он. — Вы в Туманном тереме.

Он мягко опустил чарку на столик, и воздух вокруг словно зазвенел от напряжения. Сил сопротивляться у Сяо Ху почти не осталось, но в то же мгновение давящие путы лопнули, уступив место благословенной прохладе. Тяжело дыша, страж поспешил отступить.

Наньгун Цанао даже не шелохнулся. На его губах играла легкая, издевательская усмешка, будто он не имел к произошедшему никакого отношения. Порыв ветра растрепал его волосы, но маршал лишь поудобнее перехватил саблю, клинок которой все так же наполовину торчал из ножен, готовый в любое мгновение сорваться в смертоносный бросок. Жажда убийства, сочившаяся от оружия, смешивалась с его ленивой улыбкой, делая гостя еще более опасным.

«А он хорош», — мысленно отметил Цзюнь Чжаньжань. Сделав знак Сяо Ху отойти подальше, он неторопливо спросил:

— К чему эти пустые любезности? Вы пришли за девицей или решили набиться мне в друзья? Насколько мне известно, никаких дел мы прежде не вели, да и дружить нам вроде бы не с чего.

Несмотря на столь холодный прием, маршал ничуть не смутился.

— Знакомство — это уже начало дружбы, — парировал он. — Впрочем, вы правы: сегодня я здесь по долгу службы. Позвольте спросить еще раз, прямо: станет ли Хозяин терема чинить мне препятствия?

Иной счел бы такое поведение верхом наглости, но за дерзостью Наньгуна Цанао стояла реальная сила. Его союз подчинялся напрямую престолу и держал в страхе как вольных мастеров цзянху, так и столичных чиновников. Мало кто в здравом уме решился бы перечить воле императорского посланника.

Обычно Ястребиный маршал просто забирал тех, кто ему нужен, не утруждая себя расспросами. Но Туманный терем был особым местом...

Линь Цюянь замерла, боясь даже вздохнуть. Хотя маршал явился именно по ее душу, за все время разговора он ни разу не удостоил ее взглядом, словно его вовсе не заботило, совершит ли она глупость и попытается сбежать. Сильнейшие люди этого мира вели неспешную беседу, полностью игнорируя ее присутствие, но дева не смела даже шелохнуться.

Судьба ее сейчас висела на волоске, и решить ее могло одно-единственное слово Хозяина терема.

За пределами павильона с грохотом низвергался горный водопад, наполняя воздух прохладной влажной дымкой. Внутри же царило гнетущее безмолвие. Все застыли в ожидании решения калеки. Сяо Ху незаметно копил ци, готовый по первому знаку хозяина призвать на подмогу стражу терема, но Цзюнь Чжаньжань медлил, погрузившись в раздумья.

Императорские наложницы, высокопоставленные сановники и даже сам Сын Неба гордились тем, что владеют картинами и каллиграфией кисти Цзюнь Чжаньжаня. Туманный терем опутывало множество невидимых нитей, связывавших его с императорским дворецким. По закону и здравому смыслу Хозяину терема следовало оказать содействие государственному посланнику, кем бы ни была эта девица и в чем бы ее ни обвиняли.

Клан Наньгун в государстве Ся некогда обладал безграничным влиянием. И пусть великий полководец Наньгун Цзинь покинул этот мир, его родичи по-прежнему занимали ключевые посты при дворе. Даже без учета грозного Союза Воющего Ястреба, могущественный клан Наньгун оставался силой, переходить дорогу которой не решился бы ни один безумец.

Линь Цюянь была неглупа и прекрасно понимала все эти тонкости политической борьбы. Судьба ее казалась предрешенной. Но вопреки всем ожиданиям Цзюнь Чжаньжань медленно повернул к ней голову и спросил:

— Чего ты ждешь? Иди.

Дева замерла, не веря собственным ушам. Неужели он действительно позволяет ей уйти?!

Взгляд Наньгуна Цанао мгновенно заледенел. Зажатая под локтем сабля едва заметно вздрогнула в ножнах, издав низкий, предупреждающий гул.

— Хозяин терема Цзюнь... — вкрадчиво произнес он.

В этих негромких словах сквозила неприкрытая угроза. На губах маршала все еще блуждала небрежная ухмылка, но лицо его потемнело, являя грозную непреклонность:

— Надеюсь, мне не нужно напоминать, что перед вами государственная преступница?

Будь это заурядное преступление, Ястребиный маршал не стал бы утруждать себя личной погоней. Цзюнь Чжаньжань прекрасно это понимал, однако лишь слегка приподнял бровь:

— И что с того?

Он медленно поднес чарку к губам.

— Кем бы она ни была и что бы ни совершила, пока эта дева находится под крышей Туманного терема, она остается гостьей Цзюнь Чжаньжаня. А своих гостей я в обиду не даю.

Линь Цюянь изумленно застыла, но Сяо Ху уже сделал приглашающий жест:

— Дева Линь, прошу вас, следуйте за мной.

Дважды уговаривать ее не пришлось. Панически боясь, что хозяин терема передумает, она поспешно засеменила следом за стражем.

Доселе никто не осмеливался столь дерзко, прямолинейно и без лишних прикрас перечить Ястребиному маршалу. Наньгун Цанао не разозлился — напротив, раскатистый хохот маршала эхом покатился над горными пиками:

— Смело! Каков Хозяин терема Цзюнь!

Но веселье не коснулось его взгляда, вспыхнувшего ледяной решимостью. Сабля с сухим щелчком вылетела из ножен. Тотчас же висевший вокруг павильона туман всколыхнулся, закручиваясь бурлящим водоворотом, а легкие шелковые занавеси, мгновение назад свободно колыхавшиеся на ветру, вмиг окаменели. Движение и покой поменялись местами в сотую долю секунды.

Стоило клинку окончательно покинуть ножны, как само пространство вокруг них исказилось. Это неестественное, пугающее изменение заставило кровь застыть в жилах, а грудь сдавило удушливой волной, подкатившей к горлу тошнотой.

Линь Цюянь не могла выдержать этой убийственной ауры: покачиваясь и спотыкаясь, она бросилась прочь. Сяо Ху было не до нее — задействовав внутренние силы до предела, он отчаянно сопротивлялся колоссальному давлению, шаг за шагом отступая под защиту несущих колонн галереи.

И лишь один человек остался сидеть неподвижно.

Его глубокие, темные очи, напоминавшие две черные яшмы на безупречно белом, словно высеченном из нефрита лице, пристально уставились на противника. Затем взгляд хозяина терема медленно опустился на собственные ладони.

— В Туманном тереме не место чужому произволу, — негромко произнес он.

Его ладони покоились на коленях. Длинные, сильные пальцы с идеально ровными ногтями дышали скрытой мощью. В них не было женской изнеженности, но каждый сустав выделялся такой безупречной соразмерностью, словно был изваян великим мастером.

Эти руки годами держали кисть, создавая шедевры живописи, однако рождены они были далеко не только для искусства. И сейчас, в рассеянном полуденном свете, сквозь который пробивался горный туман, они едва заметно мерцали, источая грозную силу.

Всякий, кто видел Цзюнь Чжаньжаня впервые, неизменно забывал, за какие именно заслуги его прозвали Призрачной Рукой.

Ведь помимо непревзойденного таланта живописца, он владел смертоносным искусством Призрачной Руки — разящей без тени и следа.

http://bllate.org/book/37339/4706347