Готовый перевод After Contract Marriage, We Went on a Dating Show / После брака по контракту мы отправились на шоу свиданий: Глава 24

— А если ни у кого из нас нет бывших, тогда что делать? — немного подумав, всё-таки озвучил свой вопрос Тань Ешэн.

В конце концов, что нагло врать, что глушить фруктовое вино, пытаясь открутиться, — оба варианта казались так себе идеей.

Сочини он историю на ходу — пририсуй Чэн Фаньлиню несуществующую бывшую, — всё равно никто не поверит, зная скверный характер этого типа. К тому же, пусть они и ладили через пень-колоду, навешивать на чужого человека выдуманные романы Ешэну казалось не совсем порядочным.

Но если не фантазировать, придётся без конца цедить вино. Градус у съёмочного напитка стоял смешной, одна-две баночки вреда бы не принесли, однако с его нулевой толерантностью к алкоголю даже от пары лишних глотков можно было отключиться прямо на месте. Ешэн прекрасно знал свою реакцию на спиртное, а потому прояснить условия берега стоило заранее.

Съёмочная группа, впрочем, ушла от прямого ответа с ловкостью заправских увиливателей:

— Если у вашей половины не было бывших, участник может проявить фантазию и гипотетически смоделировать ответ. Либо просто выпить вина.

Тань Ешэн онемел.

— Даже гипотетические предположения зачитываются? Какая у вас тут, однако, полная свобода, — подал голос Чэн Фаньлинь.

— Именно так! — бодро отозвались из-за кадров.

Сидевшая неподалёку Ли Ю вдруг ахнула:

— Ого! Выходит, ни у брата Чэна, ни у брата Ешэня никого не было? Так вы что, поженились со своей первой любовью?!

Чэн Фаньлинь и Тань Ешэн одновременно лишились дара речи, будто услышали байку из склепа.

— Давайте-ка без глупостей, садитесь и начинаем, — прочистив горло, Фаньлинь махнул рукой.

Чжу Чжи мягко улыбнулась, похлопав ресницами:

— Надо же, заставить смутиться самого Учителя Чэна — это забавно.

Фаньлинь поперхнулся:

— У нас тут освещение хромает или у вас, Учитель Чжу, со зрением беда? С чего вы взяли, что я смутился?

Гу Сисы не упустила случая подлить масла в огонь:

— У Чжу Чжи зрение единичка, да и света тут хоть отбавляй.

— Значит, она просто не умеет читать по лицам, — отрезал Чэн.

Ешэн сдержанно кашлянул:

— Ладно, давайте к делу. Кто крутит бутылку?

[Ха-ха-ха, Чжу Чжи как всегда: самурочка с ангельским голосом и прямой атакой!!]

[Двух непробиваемых толстокожих так прижали, что они сразу перевели тему, я сейчас умру от смеха 🤣🤣]

[Первая любовь друг друга! Оу-у-у, как это мило!]

[Быстрее начинайте! Ужасно любопытно! Пара «Шаньхайцзин» вообще скупцы! Вчера остальные выложили, как познакомились, и только эти двое ни словом не обмолвились!]

[А-а-а, бутылочка пошла!]

В первом раунде бутылку запустил Чэн Фаньлинь. Горлышко указующе замерло напротив Чжу Чжи. По иронии судьбы их рассадили друг напротив друга, так что донышко упёрлось ровно в Фаньлиня.

— Вот почему полезнее держать язык за зубами, — непринуждённо изрёк он.

Чжу Чжи лишь спокойным взглядом встретила его реплику.

Ешэн вздохнул с отвращением:

— Мелочный детский сад. Какая же у меня охота отсесть от тебя подальше.

Пропустив подколку мимо ушей, Чэн обратился к девушке:

— Насколько тебе известно, сколько бывших числится за Гу Сисы?

— Ого, сразу в лоб? — улыбнулась Чжу Чжи. — У Сисы не было бывших. Как и у вас с Ешэнем, я — её первая любовь.

— Пожалуйста, Сестра Чжу, давайте без упоминания моего имени, — скривился Тань Ешэн.

— Всегда к вашим услугам, — ласково пропела она.

Фаньлинь предпочёл замолчать.

Ответив, Чжу Чжи запустила бутылку по второму кругу. На этот раз стрелка указующего горлышка выбрала Фан Цзыхэ, напротив которого сидел Тань Ешэн.

— Раз вы двое начали с вопросов, у меня предчувствие, что бутылка теперь от вас не отвяжется, — заметила Гу Сисы.

Ешэн, уже приготовившийся задать вопрос, запнулся:

— Надеюсь, твоё пророчество не сбудется.

Повернувшись к Фан Цзыхэ, он спросил:

— У Ли Ю были бывшие?

Не успел Цзыхэ раскрыть рот, как Чэн Фаньлинь пришёл на помощь с экспертным советом:

— Слишком примитивный вопрос. Надо спрашивать «сколько», чтобы перекрыть сразу оба варианта: и наличие, и точное количество. Тем более Цзыхэ вообще скупится на слова, он же тебе сейчас одним словом и ответит.

Ешэн цыкнул и повернулся к нему с крайне серьёзным видом:

— Раз тебя так распирает поболтать, может, развернуть горлышко к тебе и устроить допрос?

—... Не каркай, — буркнул Чэн.

Дождавшись паузы в их перепалке, Фан Цзыхэ лаконично выдал:

— Да.

Как и предсказывали — одно-единственное слово.

В последующих раундах удача благоволила Чэн Фаньлиню и Тань Ешэню — бутылка упорно оборачивалась мимо них. Изначально тема чужих бывших казалась им унылой, но постепенно оба расслабились и увлечённо включились в поедание «сочных сплетен».

Как выяснилось, за Гу Сисы прошлых романов действительно не числилось. У Чжу Чжи девять лет назад, в студенческие времена, случилась интрижка длиною в семестр. Разошлись из-за разногласий по поводу летней практики, да ещё и вкусы не совпали: одна любила сладкое, другая — острое.

— Потом её бывшая сошлась со старшекурсницей, а та со временем открыла своё агентство и стала её боссом. Так что бывшая превратилась в мужа её начальницы, — с лукавой улыбкой поведала Гу Сисы. — Кстати, та старшекурсница, то бишь её постоянный босс, — моя родная сестра.

Тань Ешэн распечатал пачку попкорна.

— Съёмочной группе стоило и твою сестру с мужем притащить на шоу, — хмыкнул Фаньлинь. — Вот это был бы разрыв аорты.

Чжу Чжи улыбнулась:

— Если верить сестре Сисы, их и правда приглашали. Наша история не секрет, мы о ней уже упоминали в интервью, но у сестры просто не нашлось свободного времени.

Что касается Ли Ю и Фан Цзыхэ, за плечами у каждого имелось по одному эпизоду. У Ли Ю — бывший одноклассник и по совместительству однокашник по университету, у Цзыхэ — девчонка с параллельного курса.

— Нас бросили в один и тот же день, — поделилась Ли Ю деталями, о которых промолчала накануне. — На душе было погано, вот оба и побрели в лабораторию. Там пересеклись, начали вместе глушить раствор глюкозы, зацепились языками — так и сошлись.

Фан Цзин с вытаращенными глазами переспросил:

— Вы, отличники, стресс после расставания лечите опытами?! И... разве глюкозу можно пить в таких количествах?

— Вообще-то нет, поэтому одну ампулу мы растянули на четыре часа, — слегка смутившись, признался Фан Цзыхэ.

А вот история Цяо Цяо и Фан Цзина выбивалась из общего ряда. Спрошенный о бывших Фан Цзина, Цяо Цяо с некоторой неохотой отозвался:

— Ну, допустим, один случай был. На первом курсе он огорошил меня новостью, что завёл роман по переписке. Правда, через пару дней всё накрылось медным тазом при личной встрече — та сторона его забраковала.

Чжу Чжи удивлённо приподняла брови:

— С такой-то внешностью, как у Фан Цзина, и забраковать при встрече?

— Собеседник решил, что по имени тот — девушка. А в реале выкатился парень, — Цяо Цяо с редким для себя недовольством поджал губы.

Фан Цзин покашлял в кулак:

—... Хоть вопрос задавали не мне, можно вклиниться?

— Валяй, жги! — Чэн Фаньлинь искренне наслаждался зрелищем.

Фан Цзин повернулся к Цяо Цяо:

— На самом деле... никакого романа в сети не было. Я просто хотел проверить, как ты отреагируешь.

Цяо Цяо онемел.

— А когда мы уже сошлись, ты по пьяни спросил меня об этом, и я всё объяснил, — продолжал Цзин. — Ты больше не заводил речь, вот я и решил, что недоразумение улажено... А ты, оказывается, всё это время таил обиду про себя.

— Ого! Выходит, у вас тоже взаимная первая любовь! — восхитилась Ли Ю.

— И детские друзья вдобавок, — добавил Чэн.

Фан Цзин скромно замахал руками:

— Куда нам до вас с Ешэнем! Вы-то вообще уже расписались.

Молча хрустевший попкорном Ешэн сокрушённо поглядел на напарника:

—... Чэн Фаньлинь, будь человеком, закрой рот.

Стоило Фаньлиню подать голос, как окружающие снова заводили пластинку про их «неземную любовь, первую и единственную, скреплённую узами брака».

— Кстати, а вы двое замечены не были вовсе, — подала голос Гу Сисы, сочтя происходящее странным. — Что-то математика не сходится.

— Может, дело в расположении бутылки? — Фан Цзин тут же пододвинул пустую тару из центра стола ближе к Фаньлиню и Ешэню.

Оба потерпевших в один голос подумали: «Вот уж спасибо, не стоило проявлять такую заботу».

И словно по волшебству, из последующих пяти раундов в четырёх горлышко намертво упиралось либо в Чэна, либо в Ешэня.

Первой жертвой пал Тань Ешэн. Сидевший напротив Фан Цзыхэ, верный своей деликатности, задал максимально безвредный вопрос с очевидным ответом:

— У брата Чэна были бывшие?

«У этого парня явно есть будущее», — мысленно похвалил его Ешэн и качнул головой:

— Нет.

Следом под удар попал Чэн Фаньлинь. Чжу Чжи оказалась куда менее милосердной. Ласковым тоном она поинтересовалась:

— Учитель Чэн, как по-вашему, почему у Ешэня до сих пор никого не было?

Фаньлинь окинул соседа оценивающим взглядом и с абсолютной невозмутимостью выстрелил:

— С его-то скверным характером? Да кто в здравом уме согласится с ним встречаться?

Тань Ешэн: «...»

Остальные присутствующие: «...»

Чжу Чжи вежливо кашлянула:

— Учитель Чэн, позволю себе напомнить: вы с Ешэнем не просто встречаетесь, вы вообще-то поженились.

Ешэн окончательно выпал в осадок. Он-то рассчитывал замять скользкую тему при первой возможности, но рассчитывать на благоразумие Чэн Фаньлиня было роковой ошибкой.

Скомкав пустой пакетик из-под попкорна и выкинув его в мусорку, Ешэн достал влажную салфетку, вытер пальцы и неторопливо произнёс:

— Очень советую сначала подключать мозги, а потом открывать рот.

Зрители в эфире ответили взрывом эмоций:

[Нет! Не надо подключать мозги! Мы жаждем суровой правды, ха-ха-ха-ха!]

[Короче говоря, два невостребованных одиночества нашли друг друга и греются в обнимку (собачья морда)]

Фаньлинь ненадолго задумался, осмыслил сказанное и заявил:

— Я вот сейчас подключил мозги и пришёл к выводу: меня нельзя винить за то, что я высказал чистую правду.

Он же не заливал байки и не возводил напраслину, за что его корить?

Ешэн сдавленно хмыкнул:

— Ладно-ладно. Жди ответа.

Глядя на его абсолютно невозмутимую физиономию, Чэн Фаньлинь внезапно вспомнил, с каким мастерством этот чёрт умеет вдохновенно врать на голубом глазу...

«...»

Бутылка навестила Фан Цзина и уже в следующем раунде снова прицелилась в Фаньлиня.

Чжу Чжи:

— А при каких обстоятельствах Ешэн признался вам, что у него никогда не было любовного опыта?

Чэн замялся. Поразмыслив, он решил: раз уж он всё равно разозлил Ешэня, гулять так гулять! Сдаваться и глушить вино из-за неспособности ответить казалось слишком унизительным.

— Само собой к слову пришлось, — небрежно отозвался он. — Впрочем, удивляться нечему: вытерпеть его замашки нормальному человеку не под силу.

— Ты, часом, не забыл про свой титул «пожизненного холостяка»? — ледяным тоном отозвался Тань Ешэн. — У других кумиров фанаты мечтают об их счастье, а твои молятся лишь о том, чтобы прожить побольше и успеть проводить тебя в последний путь.

— И отлично! Мои поклонники стремятся к долголетию, мыслят позитивно, — отмахнулся Чэн. Клеймо «вечного одиночки» его нисколько не смущало.

— С таким кумиром попробуй не проявить стойкость духа. Слабые головой давно бы копыта отбросили от твоих строптивостей.

— Все в меня, душевно крепкие люди, — гордо кивнул Фаньлинь.

С этими словами он крутанул бутылку... и горлышко услужливо указало на Ешэня.

— Центр тяжести у неё смещён, что ли? Почему она крутится исключительно возле нас? — усомнился Фаньлинь.

— Да какая разница! — отмахнулась Гу Сисы. — Вы полвечера прохлаждались, вот вам и восстанавливают справедливость.

Фан Цзыхэ вновь обратился к Ешэню:

— Эм... раз уж опыта ни у кого не было, кто из вас первым предложил встречаться?

Учитывая, что вопрос попал к разозлённому Ешэню, Чэн почувствовал недоброе и вмешался:

— А это тут боком? Мы же обсуждаем бывших!

— Очень даже боком, — с очаровательной улыбкой возразил Тань Ешэн.

Чэн Фаньлинь: «...»

И тут с честнейшим лицом Ешэн выдал:

— Разумеется, предложил он. Я сначала решил, что это дурацкий розыгрыш — мы ведь вечно цапались, — поэтому первым делом навешал ему люлей. А когда закончил чистить ему физиономию, он стал божиться, что не шутит и всё всерьёз... Ну, мне стало немного неловко за мордобой, вот я и согласился из одолжения.

Сыграно это было с таким искренним чувством и мимикой, что со стороны казалось абсолютной правдой.

Чэн Фаньлиня охватила головная боль, переходящая в зубную, стоило ему увидеть горящие азартом лица коллег... Шёл прямой эфир! Что теперь разнесётся по сети?! Куда девать остатки репутации?!

— Ты б хотя бы не врубал наглую дезу... — попытался он откреститься.

Однако Ешэн повернулся к нему, в его глазах плясали смешинки, а голос звучал до тошноты ласково:

— Я понимаю, милый, ты смущаешься. Я и сам не хотел раскрывать карты, думал прикрыть тему глотком вина... Но ты же сам меня вывел! Кто тебе виноват?

Чэн Фаньлинь онемел. Сломать эту броню было невозможно — перед актёрским талантом Ешэня оставалось только снять шляпу.

Кто ж знал, что на развлекательном шоу придётся выкладываться по системе Станиславского!

— На самом деле любовь была взаимной, — мгновенно сориентировался Чэн. Раз уж его топят, то и соседа потянет на дно! — Не слушайте его браваду. В своё время я случайно прочёл его дневник и убедился, что он от меня без ума. Он просто стеснительный по природе, вот и изливал душу на бумаге вместо того, чтобы признаться в лицо.

Под конец Фаньлинь нарочито вздохнул:

— В наши дни мало кто ведёт бумажные дневники. Учитель Тань — редкой чистоты романтик.

Тань Ешэн: «...»

Самое мерзкое — судя по лицам присутствующих, все поверили каждому слову!

[Ха-ха-ха-ха, с этой парочки умереть можно! Любую романтичную историю засирают до состояния уличной драки!]

[Оба гордые, как индюки, упрямятся до последнего!]

[Ржу не могу! Взаимная любовь-ненависть и слив «компромата», со стороны наблюдать — чистое наслаждение!]

[Зная их характер, сейчас на эмоциях друг друга дерьмом поливают, а остынут — локти кусать будут!]

[Хе-хе, обожаю, когда Учитель Тань смущается — он тогда начинает ещё яростнее мочить Чэна!]

[Так они реально подрались перед тем, как сойтись?! В их духе, от и до!]

Когда угар спал, до обольстителей наконец дошло... и оба пожалели о содеянном.

Что за ахинею они только что несли?!

Одно дело — плести небылицы по телефону, когда никто не слышит, но сейчас-то идёт прямая трансляция на всю страну!

Придя в себя, Ешэн почувствовал глухую усталость. Заметив, как горлышко снова поворачивается к Фаньлиню, он глухо ронял:

— Вино, между прочим, вполне неплохое.

—... Тебе тоже стоит пригубить, — мрачно отозвался Чэн.

— Договорились.

Объявив молчаливое перемирие, оба свернули словесные баталии, к огромному разочарованию зрителей. В дальнейшем на любые вопросы, кроме совсем уж безобидных, оба предпочитали отвечать глотком фруктового пойла.

К десяти вечера разговорный марафон подошёл к концу. За это время Чэн Фаньлинь и Тань Ешэн выпили почти по три банки.

Фаньлиню с его закалкой эта доза казалась детским лепетом. Ешэн тоже держался на ногах, хотя глазки у него уже слипались от усталости.

Перед тем как распустить участников по комнатам, довольная съёмочная группа озвучила следующее объявление:

— Уверены, за эти два дня наши уважаемые гости успели получше узнать друг друга. Как мы и предупреждали сегодня днём, с завтрашнего дня мы отменяем состязания за кухонную вахту. От каждой пары будет делегироваться по одному человеку — итого четверо участников на каждую готовку, поочерёдно.

— Кроме того, к нам на виллу начнут прибывать приглашённые гости. В первые четыре дня это будут родственники и близкие друзья участников, по одному-два человека в день. Порядок прибытия и имена пока держатся в секрете. Просим всех ежедневно к девяти утра собираться внизу для встречи.

Новость застала восьмёрку на террасе врасплох:

— Родные и друзья?

При подписании контракта организаторы обрисовали шоу лишь в общих чертах, не вдаваясь в подробности. Конкретные сюрпризы держались под строжайшим секретом.

Только теперь до Ли Ю допёр смысл давних вопросов:

— А-а, так вот почему в анкетах спрашивали, знают ли близкие о наших отношениях и не против ли мы раскрыть подробности! Я тогда решила, раз уж мы согласились на шоу, то и стесняться нечего.

Выслушав инструкции, участники разбрелись по своим комнатам.

Голова у Тань Ешэня налилась свинцом, спать хотелось неимоверно. Однако у самой двери в сознании вспыхнула запоздалая мысль: у Чэн Фаньлиня имелась дурная привычка во сне перетягивать одеяло на себя... Снова проснуться среди ночи от холода совершенно не улыбалось.

Ешэн замер и, щурясь от навалившейся лени, кинул соседу:

— Иди в соседнюю комнату. Принеси ещё одно одеяло.

Чэн Фаньлинь: «...»

Грешок за ним действительно водился, а устраивать разборки перед объективами камер не хотелось — давать сети повод для заголовков «Чэн Фаньлинь ворует одеяла» не входило в его планы.

Окинув Ешэня долгим взглядом, Чэн смерил смирением свой пыл, сходил в первую комнату и вернулся с комплектом.

К его удивлению, Ешэн так и не переступил порог — он всё так же подпирал стену у входа с сонным и разомлевшим видом.

— Чего застыл, меня ждёшь? — вскинул бровь Фаньлинь. — Я прям тронут.

Оклик вернул Ешэня к реальности, и он ленивой походкой втянулся в номер. Чэну его поведение показалось странным: Тань выглядел так, словно заглотил дозу снотворного и находился в стадии заторможенной полудрёмы.

Впрочем, кроме заторможенности, ничего подозрительного не наблюдалось.

Умывшись по очереди, оба залезли каждый под своё одеяло и смежили веки.

Аудитория трансляции не спешила расходиться, взахлёб смакуя вечерний разговор. В чате вовсю висел вопрос:

[А зачем Учитель Тань заставил Чэна тащить второе одеяло?]

Итог дискуссии подвели единогласно:

[Сие есть великая тайна сезона, остаётся ждать следующей грызни, где они обязательно сдадут друг друга с потрохами!]

Благодаря алкоголю и наличию персонального одеяла Ешэн спал как убитый. Едва стрелка часов перевалила за шесть утра, жёсткая железная воля выдернула его из сна.

Просидев пару минут в прострации, он глянул на будильник, и в голове наконец прояснилось намерение, поднявшее его с постели... Он привык платить по счетам без промедлений.

Тань Ешэн решительно сел, дотянулся до спавшего на своей половине Чэн Фаньлиня и от души толкнул его в плечо:

— Подъём, Чэн Фаньлинь! Живо вставай.

Разбуженный Фаньлинь хлопал глазами, соображая, где находится. Повелительный тон Ешэня был настолько убедителен, что Чэн на секунду заподозрил просып:

— Который час?

— Шесть ноль четыре, — чеканно рапортовал Ешэн. — Поднимайся.

—... Ты в курсе, что у нас сегодня нет соревнований и подрываться в шесть утра не надо?

— В курсе. Но ранний подъём полезен для организма. Я пекусь о твоём здоровье, цени мою заботу, — отчеканил Ешэн и снова толкнул его.

Фаньлинь нахмурился — формулировка показалась до боли знакомой. Ну точно! Почти дословно то же самое он сам задвигал сожителю прошлым утром.

Фаньлинь уставился на него остекленевшим взглядом:

— А ты слов на ветер не бросаешь. Мстительный чёрт.

— Естественно. Давай, зашевеливайся. Утренняя пробежка закрепит успех, глядишь, снова встретишь того прохожего, что вчера показывал нам дорогу.

— А сам? — бесчувственно спросил Чэн.

— А я уроню голову на подушку с чистой совестью, зная, что ты на ногах, — беззастенчиво заявило это бедствие.

—... В жизни не встречал настолько мелочных злопамятных тварей, — проворчал Чэн и повернулся к нему спиной, собираясь проигнорировать утренний психоз.

Ешэн вскинул бровь:

— Чья бы корова мычала.

Поразмыслив, он сдёрнул с Фаньлиня одеяло:

— Встаёшь или нет?

Фаньлинь, кряхтя от досады, перевернулся обратно и воззрился на него с глубочайшим драматизмом:

— Тань Ешэн, сдёргивать одеяло и подрывать человека ни свет ни заря — это привычки престарелых предков. У тебя вообще молодёжный задор остался?

Ешэн проигнорировал претензию и продолжил отбирать одеяло:

— Признаться честно, я действительно усыновил бы тебя в душевных порывах, причём отцовские чувства во мне сочетаются с редким злопамятством.

Фаньлинь цапнул его за запястье:

— Ты...

В следующее мгновение взгляд Ешэня на чём-то зафиксировался. Он тут же выпустил одеяло из пальцев и высвободил руку.

Не понимая причины столь резкой капитуляции, Фаньлинь разжал хватку.

Ешэн откашлялся, наградил соседа самой лучезарной улыбкой, какую только мог изобразить, окинул его взглядом с ног до головы и совершенно спокойно произнёс:

— А ты, оказывается, с извратом.

После чего непринуждённо отвернулся, юркнул под своё одеяло и всем видом дал понять, что продолжать дискуссию не намерен.

От такого ярлыка Чэн аж опешил. Ничего не понимая, он потянул одеяло обратно, намереваясь устроить очную ставку... но тут ткань скользнула по определённому месту, и он замер:

«...»

Теперь понятен красноречивый огляд Ешэня.

Тонкая ткань пижамных штанов ничего не скрывала. Чэн молча натянул одеяло до подбородка... и через пару секунд всё же выдавил в спину сожителя:

— Это обычная... утренняя... фи-зи-о-ло-ги-я.

— И к тебе она не имеет ни малейшего отношения, заруби себе на носу.

Ешэн даже не повернул головы, буркнув с закрытыми глазами:

— Верю-верю. Ты у нас самый нормальный.

Этот снисходительный тон окончательно вывел Чэна из себя:

«...»

Поколебавшись пару секунд, Фаньлинь дерзко ухмыльнулся и потянулся рукой к одеялу Ешэня:

— А у тебя что, ни гу-гу ни свет ни заря? Вот кто из нас ненормальный!

http://bllate.org/book/37324/5012552