Готовый перевод My Rough Neighbor Brother Fell in Love With Me / Любовь с грубым соседом: Сладкая жизнь на ранчо: Глава 4

Раздался чёткий и звонкий щелчок.

Чу Фэн: «...»

Принимать ванну вместе нельзя было, но от совместного сна отказаться точно не удастся.

Поскольку Чу Фэн изначально даже в мыслях не допускал варианта с раздельными спальнями, вторую комнату никто абсолютно не прибирал.

На втором этаже всего две спальни: одна принадлежала Чу Фэну, а вторая — его отцу. Комната отца все эти годы оставалась нетронутой, была еще лишь одна маленькая кладовка.

У Чэнь Цзинмина не оставалось выбора, и ему пришлось лечь на кровать Чу Фэна.

Шум дождя за окном постепенно стихал. Чэнь Цзинмин чувствовал страшную усталость, но сон шёлк ни в одном глазу — подушка насквозь пропиталась запахом Чу Фэна.

Лёгким, напоминающим свежий аромат деревьев, когда в начале лета идёшь по затененной аллее с только что подстриженными ветвями.

Перевернувшись на бок, Чэнь Цзинмин заметил на прикроватной тумбочке фоторамку с их с Чу Фэном совместным снимком. Он уже не помнил, когда именно была сделана эта фотография — кажется, на Первое мая, когда ему исполнилось шесть или семь лет, и их семьи из четырех человек вместе отправились кататься на лодках по городскому парку.

В тот день погода стояла чудесная, по глади озера плавало множество диких уток, и Чэнь Цзинмин тогда ужасно хвастливо принялся сочинять историю про двух утят, сбежавших из ресторана.

Он как раз вспоминал приключения маленьких утят, когда вернулся Чу Фэн. Опасаясь, что тот снова ходит без одежды, Чэнь Цзинмин даже не смел поднять глаза и первым делом натянул одеяло на самые глаза.

Чу Фэн удивился:

— Ты чего это, малыш?

Голос Чэнь Цзинмина доносился из-под одеяла приглушенно:

— Ты одет?

Чу Фэн громко рассмеялся:

— Одет, одет.

Чэнь Цзинмин с облегчением выдохнул, высунул голову и открыл глаза.

— ...

Чэнь Цзинмин в отчаянии отвернулся к стене и еще немного отодвинулся вглубь кровати.

На нем были только трусы — причем обтягивающие.

Чу Фэн забрался под одеяло:

— Чего это ты вдруг со мной не сюсюкаешься?

Чэнь Цзинмин буркнул:

— Сколько нам уже лет.

Устроившись поудобнее, Чу Фэн тут же притянул Чэнь Цзинмина к себе в объятия:

— Сколько бы ни было, ты все равно мой младший брат. Посмотри, у тебя же ноги ледяные, давай скорее их сюда.

— Не хочу, — запротестовал Чэнь Цзинмин.

— Живей, а то простудишься, после дождя так похолодало, — сказал Чу Фэн.

Чэнь Цзинмин вспомнил, как в детстве спал с Чу Фэном: зимой, когда у него мерзли ноги, он просовывал их прямо между бедер Чу Фэна, потому что там было теплее всего.

Видя, что Чэнь Цзинмин не шевелится, большая ладонь Чу Фэна легла ему на таилью и слегка сжала бок.

— Ай! — Чэнь Цзинмин свернулся калачиком и закричал: — Не надо, не надо, ха-ха-ха, щекотно!

Чу Фэн тоже залился смехом, перестал щекотать и крепко прижал Чэнь Цзинмина к себе:

— Давай, сувай ноги.

Совершенно обессилев от щекотки, Чэнь Цзинмин больше не мог сопротивляться и позволил Чу Фэну делать с собой все, что тот пожелает. Его ледяные ступни оказались зажаты между бедер Чу Фэна, и вытащить их было невозможно.

— Спи давай, — произнес Чу Фэн.

— Угу.

Чу Фэн лежал рядом, словно горячая печка, и в постели мгновенно стало тепло. Чэнь Цзинмин думал, что эта ночь, как и все предыдущие, пройдет без сна, но неожиданно под мерное и ровное дыхание Чу Фэна незаметно для самого себя провалился в сон.

Чэнь Цзинмин проснулся от кошмара.

Ему приснилось, будто он получил новую посылку, думая, что это гостинцы из родного дома, а открыв ее, обнаружил внутри окровавленную кошку.

— ... — Чэнь Цзинмин просидел на кровати какое-то время, приходя в себя, пока наконец не сообразил, что он вернулся в Город Чанси и находится вместе с Чу Фэном.

Он слез с кровати и взглянул на телефон — было уже больше девяти часов.

В доме стояла тишина, и Чэнь Цзинмин, не зная, дома ли Чу Фэн, подошел к окну и раздвинул шторы.

В тот же миг в комнату хлынул яркий свет послепотопного солнца. Чэнь Цзинмин инстинктивно поднял руку, заслоняя глаза — он уже так давно не видел дневного света. Чтобы не выдать своего убежища, он почти не выходил на улицу, шторы всегда были плотно задернуты, а билеты на ночной рейс покупал даже тогда, когда сорвался в полет по звонку Чу Фэна.

Морргая сквозь щелочки между пальцами, Чэнь Цзинмин привык к свету, глубоко вздохнул, и от тепла солнца и прекрасного вида за окном у него защипало в носу.

Через поселок Чанлин протекала небольшая речка, по берегам которой росло множество крепких ив. В детстве Чэнь Цзинмин слышал от Чэнь Чуньи, что их посадили еще в ее юности.

Стоял апрель, и после ночного ливня молодые ивовые побеги свежо и зелено раскачивались на ветру.

Чэнь Цзинмин распахнул окно, и весенний ветерок принес с собой легкий запах сырой земли. Он невольно прикрыл глаза, наслаждаясь этим ароматом.

М-м... аромат рапса...

Ах... запах папоротника...

Вдруг снизу донесся звон железной калитки. Чэнь Цзинмин открыл глаза и посмотрел вниз — это возвращался Чу Фэн.

Дверь отворилась, но сам он еще не вошел, и Чэнь Цзинмин его не видел. Зато прямо напротив дома на дороге стояли человек семь-восемь ребятишек и с улыбками смотрели на него.

По привычке Чэнь Цзинмин отпрянул назад, спрятавшись за шторой, но тут же опомнился и медленно шагнул обратно.

Какая-то смелая девочка крикнула:

— Большой брат, а это кто?

Чу Фэн выглянул из-под навеса у двери и заметил Чэнь Цзинмина у окна:

— Проснулся? Малыш.

Дети хором отозвались:

— У-у~ Малыш!

Чэнь Цзинмин: «...»

Чу Фэн рассмеялся:

— Нет, это мой младший брат.

Ребятишки понятливо закивали:

— О-о~ Младший брат!

Чэнь Цзинмин: «?»

Чу Фэн громко хохотнул:

— Снова не угадали, вы должны звать его старшим братом.

Дети просветлели лицами:

— А-а~ Старший брат!

Чэнь Цзинмин вспомнил, как в детстве точно так же бегал по поселку со своими сверстниками, как «Щенячий патруль». Он невольно усмехнулся и помахал им рукой.

Кожа у Чэнь Цзинмина от природы была светлой, а за последнее время, проведенное взаперти без единого луча солнца, да еще на фоне скверного сна и питания, он стал совсем бледным — при ярком дневном свете казалось, будто он светится изнутри.

Поселок Чанлин был местом компактного проживания народности буи, и многие старые дома здесь строились либо полностью из дерева, либо в смешанном стиле из камня и кирпича. Много лет назад Чанлин внесли в список заповедников культуры национальных меньшинств, поэтому дома на этой улице сносить не разрешалось — допускался лишь частичный косметический ремонт.

Деревянные строения теперь практически не годились для жилья и сохранялись лишь как материальные памятники культуры для туристов, а пригодными оставались лишь те, что были сложены из камня и кирпича.

Дом Чу Фэна как раз был из камня и кирпича, а кусты роз во дворе вымахали уже с двухэтажный дом, так что снаружи казалось, будто Чэнь Цзинмин стоит прямо посреди клумбы.

Детишки по-прежнему играли на дороге напротив, то и дело поглядывая на него.

Чэнь Цзинмин все еще был в пижаме, поэтому немного смутился, махнул рукой ребятам и вернулся в комнату.

— Малыш! — крикнул снизу Чу Фэн.

Опасаясь, что Чу Фэн, не дождавшись ответа, снова завопит про малыша, Чэнь Цзинмин тут же отозвался:

— Иду!

Даже не успев переодеться, он быстро-быстро застучал босыми ногами по лестнице вниз.

— Я с утра заглянул на ферму, — Чу Фэн занес несколько пакетов с покупками. — Сегодня воскресенье, как раз базарный день, вот я и накупил еды. Малыш, ты умылся? Я взял паровые булочки по-юньнаньски.

Чэнь Цзинмин остановился:

— Еще нет. Ладно, я сначала зубы почищу и умоюсь.

— На первом этаже тоже можно, — Чу Фэн протянул руку, легко потянул Чэнь Цзинмина за собой, и тот без всякого сопротивления оказался в ванной на первом этаже.

Ванная на первом этаже была просторнее, и, заметив в ней ванну, выложенную синей плиткой, Чэнь Цзинмин с улыбкой поднял глаза на Чу Фэна.

Эту ванну когда-то выложил сам Чу И, чтобы оба мальчика могли в ней плескаться.

В детстве они с Чу Фэном часто принимали ванну вместе и играли в воде с утотками.

— Да, она все еще на месте, — объяснил Чу Фэн, распаковывая новую зубную щетку и выдавливая пасту. — Чисти зубы, малыш.

Чэнь Цзинмин раскинул руки в стороны:

— В детстве она казалась такой огромной.

Чу Фэн усмехнулся:

— Это малыш просто вырос.

Чу Фэн то и дело повторял это «малыш, малыш», так что Чэнь Цзинмин уже почти потерял чувствительность к прозвищу и, лишь улыбнувшись, принялся чистить зубы.

Пока он чистил зубы, Чу Фэн наводил порядок у раковины. Чэнь Цзинмин невольно задумался: поместится ли сейчас в такую ванну кто-то таких же размеров, как Чу Фэн?

— Хорошо спал? — большие ладони Чу Фэн легли ему на шею и принялись разминать. — Ты всю ночь ворочался, если бы не я, точно с кровати бы свалился.

Чэнь Цзинмин невнятно пробормотал сквозь пену:

— Ничего подобного.

Кто-то окликнул Чу Фэна во дворе.

Чу Фэн отозвался:

— Здесь я!

Чэнь Цзинмин еще не успел прополоскать рот, как в ванную вошел какой-то мужчина. На вид ровесник Чу Фэна, он был слегка загорелым, но при ближайшем рассмотрении оказался весьма харизматичным красавцем с короткой стрижкой и в футболке, а в руке он держал огромную охапку источающих густой аромат лиан.

Выражение крайнего изумления на лице вошедшего заставило Чэнь Цзинмина на секунду заподозрить, что они застали сцену измены.

— Какого черта! Да ну нахрен, — мужчина недоверчиво уставился на Чу Фэна, ища подтверждения своим догадкам. — Это кто? Это... Чэнь Цзинмин?!

Незнакомец явно знал его, но сам Чэнь Цзинмин совершенно не мог его узнать.

Тот возбужденно воскликнул:

— Да это же я, Чэнь Лан!

Чэнь Цзинмин был потрясен! В детстве Чэнь Лан был ужасно страшненьким!

Чэнь Лан перевел взгляд на Чу Фэна:

— Это твой малыш?

Чу Фэн с улыбкой и гордостью в голосе ответил:

— Да, малыш вернулся.

Глава 4

— Чего не предупредил! Когда приехал? — с этими словами мужчина шагнул вперед и хлопнул Чэнь Цзинмина по плечу так громко, что раздался звонкий шлепок!

От боли Чэнь Цзинмин вздрогнул, а на его нежной коже на глазах проступили четыре красных следа.

Чэнь Лану стало не по себе: «...»

Не успел он и извиниться, как последовало возмездие от Чу Фэна — Чэнь Лан тотчас завопил от боли.

— Все в порядке, все в порядке, — Чэнь Цзинмин потянул Чу Фэна за рукав. — Братуха, прекрати его бить.

Чу Фэн убрал руку:

— Ты посмотри, что ты творишь! Думаешь, малыш такой же толстокожий, как ты? Бьешь без всякой меры, еще хоть раз посмеешь...

Чэнь Цзинмин был готов провалиться сквозь землю от неловкости. Он быстренько прополоскал рот и встал между ними:

— Правда всё хорошо, совсем не больно.

Чу Фэн бережно взял руку Чэнь Цзинмина:

— У тебя же всё покраснело.

— Я же не специально! — Чэнь Лан скривился, вытянул собственную руку и осмотрел ее — никаких следов. — Если бы я не был таким загорелым, от таких ударов тоже бы покраснело! Ало-красным!

Чэнь Цзинмин опустил голову и тихонько рассмеялся.

— Улыбаешься? — Чэнь Лан хихикнул. — Узнал меня?

Чэнь Цзинмин кивнул:

— Третий братец.

Чэнь Лан поморщился:

— Имя какое-то неблагозвучное, больше так не зови. Называй меня Лан-гэ.

http://bllate.org/book/37304/4648830