Глава 50. Эй, гений, а тебе по пятой точке ремнём прилетало?
— Ну... это... прижимать к двери, как в романах про властных боссов, — это уже прошлый век!
Шэнь Чжии с немой растерянностью таращился на собственные запястья, скованные наручниками. Сердце колотилось где-то в самом горле, готовое выскочить наружу.
Он панически перевёл взгляд на Жун Сыяна, отчаянно пытаясь разрядить обстановку, но в итоге выпалил первое, что взбрело в голову, заикаясь на каждом слове.
И без того прохладная атмосфера в комнате мгновенно пробила очередной температурный минимум. Чжии казалось, что ещё секунда — и он намертво вмёрзнет в ледяную глыбу.
Мысли закружились вихрем — он судорожно соображал, как выкрутиться из ситуации. Но не успел ничего придумать, как крепкие руки подхватили его и оторвали от пола.
Прежде чем Чжии успел опомниться, Жун Сыян уже уселся на кровать, а сам он оказался беспомощно распростёрт на его коленях.
Снизу мгновенно повеяло прохладой. Опомнившись, Чжии порывался прикрыться, но не успел — по ягодице со звонким хлопком опустилась тяжелая ладонь.
— Жун Сыян! — от неожиданности закричал Шэнь Чжии.
Ответом ему послужила ещё серия таких же хлестких и звонких хлопков.
— Жун Сыян, чёрт тебя дери, ты что творишь?!
Лицо Чжии моментально вспыхнуло до кончиков ушей. Чёрт возьми, да он просто с ума сошёл! Этот мерзавец Жун Сыян действительно осмелился!
Удары звучали громко и звонко, но, по правде говоря, болью почти не отзывались. Вот только лёгкость шлепков ничуть не спасала — само ощущение заставляло сгорать от дикого, невыносимого стыда. Давно почившее чувство жгучего смущения захлестнуло его с новой силой!
— И-И, а ты в отличной форме. Всё такое упругое, гладкое, мягонькое... Одно удовольствие касаться, — раздался сверху невозмутимый голос.
После этих слов щеки Чжии обдало новым жаром.
Да кто вообще просил его оценивать?!
Мало того что отшлёпал, так теперь ещё и сжимает пальцами, словно мягкий мячик!
Помимо жгучего стыда, в нем проснулся сильнейший инстинкт самосохранения. Чжии охватило предчувствие, что Жун Сыян прямо сейчас воспользуется ситуацией и потянется за лубрикантом из коробки, подвернувшейся под руку!
Каково это — самому загнать себя в ловушку! Стыдоба-то какая!
— И-И, ты плохо себя ведёшь.
Жун Сыян скользнул взглядом по белоснежным, гладким изгибам, и его глаза потемнели.
«И что теперь делать?» — промелькнуло в его голове. Соблазн оставить на этой нежной коже яркие, багровые отпечатки был слишком велик. Одна мысль об этом заставляла кровь быстрее бежать по венам.
— Я... я нормально себя веду! — вздрогнув, возразил Чжии.
Он дернулся, пытаясь подняться, но скованные за спиной руки и тяжелая ладонь, прижимающая поясницу к кровати, надежно лишали его мобильности. Чжии попытался съехать вниз и сжать ноги, чтобы хоть как-то прикрыться, но и тут потерпел крах: Жун Сыян удерживал его мертвой хваткой.
В конце концов, выбившись из сил, он просто обмяк и решил сдаться на волю судьбы.
В конце концов, кроме дикого смущения, никакой боли он не испытывал. А стыд... Да пусть всё ко всем чертям горит!
— Но ведь только что ты собирался сбежать, верно?
Пальцы Жун Сыяна невесомо провели по талии Чжии, огибая изящные изгибы, и медленно спустились к самому копчику.
Шэнь Чжии ощутимо вздрогнул всем телом и принялся отчаянно мотать головой:
— Н-нет! Вовсе я не собирался!
— Шэнь Чжии, ты окончательно отбился от рук. Стоило ненадолго оставить тебя без воспитания, как ты совсем страх потерял.
— Ничего я не потерял! Я вообще всегда послушный!
Слушая этот тихий, сокрушённый вздох Жун Сыяна и чувствуя лёгкие, наказывающие шлепки, Чжии задрожал ещё сильнее.
— По барам шляешься, заводишь себе каких-то «щедрых щенков», предлагаешь разъехаться по разным спальням... А теперь решил соблазнить меня, чтобы сбить спесь, но сам испугался собственного порыва и нацелился на побег. Шэнь Чжии, ты становишься невероятно своенравным. Стоило отпустить тебя в университет и ослабить контроль, как ты не просто отбразился, а набрался самых дурных привычек.
Жун Сыян слегка поджал губы. Всего каких-то полтора года он не следил за этим маленьким пакостником день и ночь, а тот уже успел и бары освоить, и мыслями об «аренде» щенков разжиться, и идеи о раздельном сне выносить, да ещё и подлизываться научился — раздразнит до предела и в кусты. Наглости хоть отбавляй.
Впрочем, этот парень стал искушённее... Его заигрывания заставляли сердце Жун Сыяна биться чаще, а выкаблучивания доставляли странное, но неоспоримое удовольствие.
— Ты... ты говори, да не заговаривайся! А бамбуковую плётку-то зачем взял?!
Чжии с трудом сглотнул слюну. Ну отчитывает и отчитывает, но зачем перед самым его носом махать этой пушистой плёткой из бамбука?!
Неужели он всерьёз собрался угостить его «бамбуковой рыбой»?!
Пусть с выпускного класса его больше не ставили к стене и не драли розгами, воспоминания о былых строгостях Жун Сыяна до сих пор отзывались в душе вполне ощутимой психологической травмой.
— А ты угадай, И-И, — ухмыльнулся Жун Сыян, позабавленный тем, как задрожал голос парня. Куда только делся весь его спесивый вид? Испугался?
— Жун Сыян, предупреждаю: мы теперь пара, мы обручены! Ты... ты не имеешь права применять ко мне «домашнее насилие»! Попробуешь распустить руки — получишь сдачу!
Чжии буквально терял дар речи. Угадай! Что тут угадывать, когда всё шито белыми нитками?! Собрался порку устроить!
И пусть что раньше, что сейчас он оставался избалованным сокровищем, драгоценным «маленьким предком», Жун Сыян в прошлые времена наказывал его без всякой жалости. Тогда он исполнял роль строгого старшего брата и наставника, пытающегося выбить дурь из бунтующего двоечника.
Но сейчас-то всё иначе!
Теперь он — его мужчина, его возлюбленный, его жених!
Если этот гад осмелится на тиранию, он ответит ему тем же!
— И как же ты собираешься применять ко мне «насилие»?
— Да точно так же, как и ты ко мне! Скажи-ка, гений, а тебе по пятой точке линейкой прилетало? Хочешь испробовать?! — гордо огрызнулся Чжии. Чёрт возьми, если этот подлец отшлёпает его, он ответит тем же!
Этому блестящему эрудиту, в отличие от него, двоечника, не требовалось бамбука, чтобы добиваться вершин. А вот самому Чжии пришлось пройти через стояния у стены и плётку, чтобы стать тем, кто он есть! Прошлому он, конечно, благодарен, но тащить эти методы в будущее вовсе не обязательно!
— Не хочу, — прошептал Жун Сыян низким, хрипловатым голосом, ласково поглаживая нежную кожу. — К тому же я не собираюсь заниматься «насилием». Я лишь хочу сделать то, о чём ты сам меня попросил.
Решил перехватить инициативу и заняться моим перевоспитанием? Позже — возможно. Но прямо сейчас настал черед его собственной «подготовки».
— А о чём я тебя просил-то?! — растерялся Чжии. Все его мысли занимала злосчастная плётка, и он напрочь забыл, с чего всё началось.
— Разве ты не сам просил наказать тебя? Разве не хотел, чтобы я выбил из тебя всю дурь? — Жун Сыян слегка взмахнул бамбуковой тростью с метелкой, в его хриплом голосе послышалось предвкушение.
— Но ты же отказался...
— Я не отказывался. Я просто размышлял, как лучше её применить.
Заметив, как Чжии осекся, Жун Сыян с готовностью подхватил непроизнесённое возражение.
На самом деле с той самой секунды, как И-И с трепетом преподнёс ему этот предмет, Сыян уже обдумывал план действий. Подобные сеансы «строгого воспитания» время от времени были даже полезны. Нужно хорошенько проучить этого дерзкого мальчишку, чтобы впредь неповадно было!
— И-И, запомни хорошенько: это не тирания.
— Пха-ха-ха-ха!
Вскоре комната огласилась громким хохотом Шэнь Чжии. Прижавшись к груди Жун Сыяна, он хохотал так, что едва мог вдохнуть воздух.
Он и подумать не мог, что этот мерзавец решит использовать пушистый кончик плётки, чтобы пощекотать его пятки!
Сначала метёлка скользила по ягодицам, а затем плавно переместилась к стопам. Чжии уже сжался, готовый молить о пощаде, ожидая удара, а этот гад... просто начал его щекотать!
— Жун Сыян, прекрати... перестань щекотать! — выдавил из себя Чжии сквозь непрерывный смех.
Если раньше он собирался просить о милосердии из гордости, то теперь делал это от безысходности. Ещё немного — и он станет первым человеком, умершим от хохота!
— Я... я прошу о смягчении наказания! Пожалуйста!
Чжии окончательно сдался. Помимо невыносимой щекотки, этот подлец запустил руки туда, куда не следовало!
Сладостная, пьянящая дрожь смешалась с диким щекотным безумием — ещё секунда, и он просто сойдёт с ума! Всё, капитуляция!
Он и так еле сдерживал реакции собственного тела, а находясь в такой позиции верхом на Жун Сыяне... Если случится конфуз, будет невероятно неловко! Выкрутиться не удастся, но выходить из этой битвы совершенно разгромленным он тоже не намерен. Нужно хотя бы попытаться сохранить лицо!
В итоге Шэнь Чжии удалось добиться «амнистии».
Теперь он, всё ещё в наручниках, стоял у стены и «осознавал своё поведение». Из угла то и дело доносились тихие всхлипы.
Кто бы мог подумать: он сам назначил себе наказание у стены! Впрочем, эти всхлипы были вовсе не от обиды — просто эмоции захлестнули его через край, и он не смог сдержать порыв.
— И-И, и что это за представление? — спросил Жун Сыян, смерив темным, горящим взглядом его изящный силуэт в короткой юбке, застывший у стены в весьма смущённой позе.
— Брат А-Ян, делай со мной всё, что хочешь... — Чжии слегка повернул голову, глядя на него покрасневшими глазами, наполненными немой мольбой.
Его голос прозвучал мягко и нежно — в этом капризном шёпоте слышались одновременно и просьба о пощаде, и откровенный соблазн.
«И зачем я так поступаю?»
Ответ был прост: понимая, что сегодня расплаты не избежать, Чжии решил перехватить инициативу и сменить гнев на милость, превратив суровую порку в нечто более приятное.
— О-о? То есть абсолютно любое наказание? — Жун Сыян подошёл сзади, прижал его за талию к себе и прильнул к его спине. Наклонившись к самому уху, он слегка прикусил мочку и шепнул несколько томящих слов.
— Да... только, пожалуйста, помягче, ладно? — ощутив спиной пышущее жаром тело, Чжии невольно дрогнул.
Повернуться он не мог, а сопротивляться и провоцировать Жун Сыяна не смел, поэтому продолжал гнуть свою линию, отыгрывая роль послушного грешника.
— Хорошо.
— Постой! Так... так нельзя!
Чжии вскрикнул, осознав, что его разгадали и полностью подмяли под себя. Чёрт возьми! Если всё сводится к этому, зачем он вообще стоял у стены?!
— И-И, будь умницей. Всё можно.
Жун Сыян не дал ему ни единого шанса на возражение.
Вскоре Шэнь Чжии окончательно сдался.
Колени подкосились, и Жун Сыян легко подхватил его на руки, бережно перенеся на широкую кровать.
И вот тогда для Шэнь Чжии началось настоящее «наказание».
http://bllate.org/book/37284/5167427
Сказали спасибо 0 читателей