Готовый перевод The Sickly Beauty Villain Begins Health Preservation / Больной красавец-злодей начал заботиться о здоровье: Глава 22

Не успел Цинь Чаоянь уйти, как створка двери в комнату отдыха снова тихо скрипнула, образовав узкую щель. В неё тут же просунулась любопытная голова Линь Цзяоцзяо в нежно-голубом вечернем платье.

Е Жунсюй, увлечённый телефоном, не сразу её заметил, а когда почувствовал на себе чужой взгляд, поднял голову:

— Ты чего там высматриваешь?

Убедившись, что в комнате он один, Линь Цзяоцзяо облегчённо вздохнула, решительно распахнула дверь и с сияющей улыбкой вошла внутрь.

— Брат, ты что, правда собираешься обручиться с Цинь Чаоянем? — подскочила она к Е Жунсюю и с лукавым задором принялась допрашивать: — Ну-ка выкладывай, когда между вами успела пробежать искра? Как всё так быстро закрутилось?

Е Жунсюй сохранял непреклонное выражение лица:

— Никакой искры не было.

Линь Цзяоцзяо и не думала верить. Примостившись рядом, она с горящими глазами шепнула:

— Я только что видела нового жениха...

— Какого ещё жениха? — Е Жунсюй строго смерил её взглядом.

— Ладно-ладно! — поджав губы, быстро исправилась девушка: — Я видела Цинь Чаояня. Вот уж правду говорят: «человека красит одежда». Стоило ему нарядиться в костюм и выйти к гостям, как он мгновенно затмил всех вокруг. Настоящая кинозвезда! Куда там Братцу Цзин... Кхм. Короче, брат, вкус у тебя что надо.

Она окинула взглядом наряд Е Жунсюя и восхищённо добавила:

— Вы в этих костюмах смотритесь просто идеально, будто созданы друг для друга.

Е Жунсюй лёгко откашлялся и со всей строгостью отчеканил:

— Не мели чуши.

От этих разговоров он и сам едва не начал верить, будто они с Цинь Чаоянем — настоящая пара. Чужое мнение — страшная штука, надо непрестанно напоминать себе, что помолвка фиктивная.

Мысленно повторив эту установку, Е Жунсюй подозрительно спросил:

— Ты почему не в банкетном зале? Чего сюда прибежала?

— Пришла проведать тебя, — пожала плечами Линь Цзяоцзяо. — Там такая скучища! Я с этой местной золотой молодёжью толком и не знакома.

Е Жунсюй прищурился, в его взгляде мелькнуло сомнение:

— Неужто кто-то успел распустить язык и наговорить глупостей?

Об этом он подумал заранее. В глазах сторонних наблюдателей замена жениха с Цинь Цзинсюя на Цинь Чаояня выглядела как шаг назад: мол, скатился на ступень ниже и выбрал вариант похуже. Ему-то самому было всё равно — в лицо Е Жунсюю никто ничего сказать не посмел бы, разве что за спиной пошепчутся. А вот Цинь Чаояню, пожалуй, достанется...

— Да нет, ничего такого я не слышала, — качнула головой Линь Цзяоцзяо, а затем успокаивающе добавила: — Ну же, расслабься! Дядя, когда рассылал приглашения, уж точно отсеял всех любителей почесать языками.

Слова звучали убедительно, но Е Жунсюй, немного подумав, всё же решил выйти в зал раньше времени.

***

В банкетном зале Цинь Чаоянь стоял подле Бабушки Цинь. Держа в руке бокал с вином, он терпеливо принимал поздравления от гостей, которых подводили для знакомства.

Однако пожилая женщина быстро утомилась от суеты, и её вскоре усадили в кресло. Цинь Чаоянь остался под опекой Е Босюаня.

По-хорошему, знакомить его с нужными людьми должен был Цинь Цицзян. Но юноша явно не горел желанием общаться с родным отцом — перед этим так называемым родителем он всю дорогу стоял с ледяным, безучастным лицом.

Цинь Цицзян закипал от злости, но выказывать гнев на публике не смел. Натянув натянутую улыбку, он с бокалом отошёл к Бабушке Цинь, рассчитывая завязать разговор с дедушкой и бабушкой Е Жунсюя.

Гости, спешившие засвидетельствовать почтение Е Босюаню, были людьми весомыми: старыми друзьями семьи Е и крупными фигурами в деловых кругах.

Наблюдая за тем, как Цинь Чаоянь стоит рядом с главой семейства Е в самом центре внимания, стоявший неподалёку Цинь Цзинсюй мрачнел с каждой секундой. Пальцы его сжались с такой силой, что хрустальная ножка бокала едва не переломилась.

Простояв так некоторое время, он залпом допил вино, круто повернулся и скрылся в толпе.

Как только он ушёл, несколько стоящих неподалёку молодых людей из богатых семей переглянулись и с сочувствием покачали головами.

Затем их взгляды вновь устремились на Цинь Чаояня. Один из них с нескрываемой завистью протянул:

— Ну и повезло же Цинь Чаояню! Обручиться с маленьким молодым господином Е... Теперь его положение в клане Цинь кардинально изменится.

— Я слышал, в собственной семье его ни во что не ставили. Раньше парню приходилось на уличных лотках подрабатывать, а тут такой взлёт! Считай, сберёг себе двадцать лет тяжёлого труда.

— Да бери выше! Станет зятем семьи Е — и вообще до конца дней можно о работе не думать.

— Видели лицо Цинь Цзинсюя? Потерять такой брачный союз — врагу не пожелаешь, ему сейчас, небось, тошно.

— И о чём только думает младший господин Е? Взять и в один миг заменить жениха...

— Наверное, просто чувства угасли. Они ведь с детства были помолвлены, тогда ничего в жизни не смыслили. Пока росли — общались как братья, а повзрослели, сердце открылось для настоящей любви — разве станешь слепо держаться за детское обещание?

— Логично.

— Ха, а вот я так не считаю, — неожиданно вмешался в разговор пухлый юноша в чёрном костюме, доедавший пирожное.

Присутствующие удивлённо уставились на него.

Белолицый толстяк фыркнул, в его голосе прозвучало откровенное пренебрежение:

— Тут же невооружённым глазом видно: старший молодой господин Цинь сам бросил Е Жунсюя. А тот, желая насолить бывшему, с горя взял то, что под руку попалось. Цинь Чаоянь ему и в подмётки не годится — ни статусом, ни положением. Поменять такого великолепного жениха на пустое место... Думаю, на самом деле кошки на душе скребут именно у Е Жунсюя.

У молодых людей, слушавших этот пассаж, лица вытянулись от изумления.

«С этим парнем всё в порядке? Направиться на помолвку, организованную кланом Е, и так бессовестно поливать грязью их младшего господина? Он хоть понимает, сколько людей здесь мечтают выслужиться перед Е Босюанем?»

Они сами, хоть и числились беспечными мажорами, не вникавшими в семейный бизнес, расклад сил прекрасно понимали. В нынешних реалиях клан Цинь из кожи вон лез, чтобы выслужить благоволение семьи Е.

— Это ещё кто такой? Мозги вообще не соображают? — не удержался и шепнул один из гостей.

Другой, присмотревшись к толстяку, вспомнил его лицо и наклонился к приятелям:

— Кажется, это внебрачный сын дяди Е Жунсюя... Брат Линь Цзяоцзяо. Как бишь его... Сун Янъян?

Остальные лишились дара речи.

— И семья Е правда его пригласила?

— Наверное, увязался за отцом? А может, и нет... Кто его знает, как он сюда пролез.

Пока они тихо перешёптывались, Сун Янъян, измазав губы кремом, попытался подобраться ближе, чтобы разузнать, о чём речь.

В этот момент Линь Цзяоцзяо ввезла кресло с Е Жунсюем в банкетный зал, и внимание гостей мгновенно переключилось на них.

Сун Янъян тоже обернулся — и надо же было такому случиться, что его взгляд столкнулся со взглядом Линь Цзяоцзяо.

Увидев этого новоявленного брата на торжестве, девушка сначала обомлела, а в следующий миг её глаза наполнились жгучей ненавистью.

Сун Янъян вздрогнул, в страхе развернулся и, едва не роняя тарелку с пирожным, поспешил дать дёру.

Е Жунсюй, сидевший спиной к происходящему, ничего не заметил, но уловил перемену в настроении спутницы:

— Что-то стряслось?

— Ничего, — сквозь зубы процедила Линь Цзяоцзяо, не сводя глаз с уплывающей фигуры.

Вспомнив о чём-то, она наклонилась к уху Е Жунсюя:

— Брат, мне нужно отлучиться. Я пока отвезу тебя к дедушке с бабушкой.

Оставив Е Жунсюя под присмотром стариков у главного стола, она круто развернулась и быстрым шагом удалилась.

Е Жунсюй с недоумением посмотрел ей вслед. Впрочем, ведущий уже объявил о начале официальной части помолвки, и юноше пришлось отвлечься.

***

Выскочив из банкетного зала, Линь Цзяоцзяо настигла прятавшегося за колонной Сун Янъяна и мёртвой хваткой вцепилась ему в воротник:

— Кто тебе разрешил сюда приходить?!

Пока его не сцапали, Сун Янъян пытался сбежать, но теперь, попавшись, решил идти напролом:

— А что такого? Почему это мне нельзя?!

Линь Цзяоцзяо презрительно усмехнулась:

— Какая редкая бесстыжая тварь! Какое отношение ты имеешь к семье Е?

— Как это какое? — выпятил грудь Сун Янъян. — Наш отец — дядя Е Жунсюя!

— Чей это «наш»? Он ТВОЙ отец, а не мой! — Девушку едва не вывернуло наизнанку от омерзения.

С тех пор как её мать после аварии впала в кому, а отец без зазрения совести привёл в дом любовницу с этим отродьем и позволил им издеваться над ней, родитель для неё умер. Если бы двоюродный брат не забрал её к себе в семью Е, неизвестно, выжила бы она вообще.

К тому же Линь Цзяоцзяо точно знала: дядя ни за что не стал бы приглашать ни Сун Янъяна, ни его папашу на этот вечер.

— Говори, как ты сюда пролез? — требовательно тряхнула его девушка.

Сун Янъян был рослым и плотным парнем. Грубо вырвав воротник из её рук, он отскочил в сторону и завопил на бегу:

— Я что, не могу прийти с другом?!

У Линь Цзяоцзяо не хватило сил удержать его, и от досады у неё закипела кровь.

Сун Янъян же, сделав крюк по коридорам, прошмыгнул в зал через боковую дверь. Долго высматривая кого-то в толпе, он наконец заметил Цинь Цзинжуна и юркнул к нему.

Цинь Цзинжун при виде него нахмурился:

— Ты куда пропадал?

Сун Янъян подобострастно заискивающе улыбнулся:

— Да так, наткнулся на одну тигрицу, пришлось затаиться.

Двоюродный брат Цинь Цзинсюя насупился ещё сильнее. Раньше он согласился провести Сун Янъяна на помолвку только потому, что знал о его вражде с Е Жунсюем, — рассчитывал вместе посмеяться над нелепой парочкой. Но этот уволень оказался ещё бестолковее, чем казался, и Цинь Цзинжун уже пожалел о своём опрометчивом шаге.

— Смотри у меня, не попадайся на глаза Е Жунсюю и его людям, иначе мне от дяди достанется по первое число.

— Понял, понял, — закивал Сун Янъян и поднял взгляд на сцену.

В центре подиума, залитый мягким светом прожекторов, восседал Е Жунсюй. В своём изысканном винно-красном костюме он казался воплощением благородства и изящества — точь-в-точь сказочный принц.

Рядом высился Цинь Чаоянь — статный, подтянутый, в безупречно скроенном строгом ансамбле. Его ладонь бережно и естественным жестом сжимала белоснежную, словно изрезной нефрит, руку Е Жунсюя, покоившуюся на подлокотнике кресла.

Оба улыбались, внимая напутствиям ведущего. Один — утончённо-красивый, другой — строго-привлекательный; со стороны они смотрелись удивительно гармонично.

Сун Янъян сощурился и недовольно пробурчал:

— Они что, правда друг в друга влюблены?

Спектакль не удался, смотреть дальше расхотелось. Он повернулся к Цинь Цзинжуну:

— Я в туалет.

Тот лишь небрежно махнул рукой.

Тем временем ведущий завершил речь и с улыбкой попросил женихов обменяться кольцами.

Особых реликвий у семей не имелось, поэтому перед торжеством Е Жунсюю и Цинь Чаояню просто предложили выбрать пару колец. Поскольку помолвка была фиктивной, Е Жунсюй ткнул наугад в первый попавшийся гарнитур — какая разница, всё равно после вечера украшения отправятся пылиться в шкатулку.

Однако когда Цинь Чаоянь опустился перед его креслом на одно колено и с невероятной серьёзностью стал надевать кольцо ему на палец, юношу обдало странным чувством. На мгновение показалось, будто всё происходит на самом деле — словно это не просто формальность, а настоящая свадьба.

Пальцы Е Жунсюя невольно дрогнули. Он поднял глаза и столкнулся с глубоким, тёмным взором Цинь Чаояня.

Взгляды скрестились, и оба на мгновение замерли.

Прошло не меньше пяти секунд, прежде чем голос ведущего вернул их к реальности.

Е Жунсюй поспешно отдёрнул руку. Лишь спустя пару мгновений он с трудом заставил себя выудить второе кольцо из бархатной шкатулки и негнущимися пальцами надел его на палец Цинь Чаояня.

«Проклятье, к чему такая достоверность? Ощущение такое, будто мы и впрямь венчаемся!»

От мысли, что им приходится разыгрывать пылкую страсть при фиктивной помолвке, у Е Жунсюя мурашки бежали по коже. Интересно, чувствовал ли Цинь Чаоянь то же самое? По его невозмутимому лицу ничего нельзя было прочесть.

К счастью, ритуал завершился, и слово передали старшему поколению.

Е Жунсюй облегчённо перевёл дух, собираясь наконец освободить свою ладонь. Однако Цинь Чаоянь, похоже, и не думал разжимать пальцы. Лишь когда Е Жунсюй приложил ощутимое усилие, его пальцы сантиметр за сантиметром выскользнули из чужой хватки. Рука Цинь Чаояня некоторое время оставалась полусжатой — будто пыталась удержать уплывающую рыбу, но схватила лишь пустоту.

Е Жунсюя обдало странным чувством. Он вскинул голову, но боковой профиль Цинь Чаояня оставался абсолютно спокойным, а взгляд устремился вперёд — будто ничего не произошло.

Не успел Е Жунсюй опомниться, как по залу прошёл изумлённый гул.

Он отвлёкся от своих мыслей и понял: Бабушка Цинь только что объявила о передаче Цинь Чаояню пяти процентов акций корпорации и управлении одной из успешных дочерних компаний.

Осведомлённые гости тут же принялись шептаться:

— Клан Цинь решил ввести парня в дело? Но он ведь даже университет не окончил, к чему такая спешка?

— Ему поднимают статус, чтобы соответствовал семье Е. Но ведь официальный наследник Цинь ещё даже не начал работать в компании! Пройдёт пару лет, Чаоянь наберёт силу, а тот только придёт — вот тогда начнётся самое интересное.

— Наследник — это ведь бывший жених маленького господина Е? Потерял помолвку — потерял и привилегии. М-да, тот, кто владеет расположением юного Е, держит за горло весь клан Цинь.

— А почему вообще поменяли жениха?

— Кто их знает... Одни говорят, мол, юноша переключился на другого, другие — что наследник Цинь гулял на стороне... Поди разбери.

Гости сдержанно обсудили новость, а когда начались тосты, дружно направились к виновникам торжества с поздравлениями. Что бы они ни думали про себя, внешне все демонстрировали искреннюю радость за два союза.

Цинь Чаояню как виновнику торжества пришлось взять на себя львиную долю общения. Ему то и дело подносили бокалы.

Цинь Цзинсюй, вернувшийся в зал, стоял в стороне и, стиснув зубы, наблюдал за триумфом брата.

Осушив очередной бокал, Цинь Чаоянь будто что-то почувствовал и вскинул голову. Его тёмные глаза встретились со взглядом Цинь Цзинсюя. Поверх голов гостей они смотрели друг на друга несколько долгих мгновений, пока Цинь Цзинсюй первым не отвёл взор.

Цинь Чаоянь слегка нахмурился. В этот момент подошедший официант ловко наполнил его опустевший бокал.

Юноша вновь уловил на себе тяжелый взгляд Цинь Цзинсюя и, повернувшись, опять заметил, как тот поспешно отворачивается.

Цинь Чаоянь снова сдвинул брови. Стоявший рядом бизнесмен, успевший с ним пригубить, усмехнулся:

— Что же ты не пьёшь? Я-то свой бокал осушил!

Натянув вежливую улыбку, Цинь Чаоянь залпом допил вино.

Гости принялись наперебой хвалить его «крепкую хватку», но тут вмешался Е Босюань:

— Ему ещё учиться надо, хватит спаивать парня. Пусть Старик Цинь с вами пьёт.

И он бесцеремонно подтолкнул к компании Цинь Цицзяня.

Тот не мог отказаться и лишь натянуто улыбался.

Вытащив Цинь Чаояня из круга гостей, Е Босюань похлопал его по плечу:

— Ладно, на сегодня с тебя хватит. Иди к Сюйсюю, отдохните наверху.

— Спасибо, дядя, — кивнул юноша. В его глазах уже теплился лёгкий хмель.

Е Босюань махнул рукой, отпуская его.

Е Жунсюй в это время находился в зоне отдыха за сценой, беседуя с дедушкой и бабушкой. После долгих церемоний он изрядно утомился.

Увидев подошедшего Цинь Чаояня, он попрощался со стариками и повернулся к нему:

— Банкет ещё долго не закончится. Папа сказал, мы можем подняться наверх и отдохнуть.

Цинь Чаоянь кивнул, попрощался с пожилой парой, подошёл к креслу и взялся за ручки.

Но едва они переступили порог банкетного зала и вышли в коридор, как Цинь Чаояня внезапно накрыла волна противоестественного жара, мгновенно разлившаяся по жилам.

Ноги подкосились, он споткнулся и тяжело подался вперёд, отчего инвалидное кресло резко рванулось от неожиданного толчка.

Е Жунсюй едва не вылетел с сиденья. Испуганно ухватившись за подлокотники, он обернулся:

— Ты чего творишь?!

С ума сошёл? Только обручились — и уже решил прикончить благоверного?!

Цинь Чаоянь выпустил ручки кресла, прижал ладонь ко лбу и прислонился спиной к прохладной стене коридора. Дыхание его стало рваным и тяжёлым, а по шее и щекам стремительно разливался неестественно яркий румянец.

Е Жунсюй только сейчас заметил, как пылает его лицо, а во взгляде туманится хмельная дымка.

Юноша изумлённо спросил:

— Ты сколько выпил-то?

Цинь Чаоянь судорожно вздохнул, пытаясь совладать с собой, и с трудом вытолкнул:

— Пять бокалов.

Е Жунсюй погнул пальцы, прикинув личный опыт отца:

— Да не так уж и много...

Неужели Цинь Чаоянь пьянеет от пары капель?

Однако дыхание юноши становилось всё более сбивчивым, и до него наконец дошло: дело вовсе не в алкоголе.

Он поднял глаза на Е Жунсюя. В его обычно холодных, темных зеницах пьяная пелена мешалась с невыразимой, жгучей жаждой. Что-то тёмное и пламенное въедалось в нервы, ломало волю и туманило разум.

— Е Жунсюй, — Цинь Чаоянь зажмурился, его голос прозвучал сдавленно и глухо. — Ты не мог бы...

http://bllate.org/book/37205/4980573