Готовый перевод The Sickly Beauty Villain Begins Health Preservation / Больной красавец-злодей начал заботиться о здоровье: Глава 1

Глава 1

В день, когда Е Жунсюй должен был сочетаться браком с Цинь Цзинсюем, в Цзянчэне — редчайший случай — выпал снег.

Сидя в салоне роскошного лимузина, Жунсюй наблюдал, как за окном кружат белые хлопья. На душе у него было так же тяжело и пасмурно, как под этим свинцовым небом.

Он чуть опустил стекло и сделал глубокий вдох. Ледяной воздух мгновенно обожёг слабые, измученные давним недугом лёгкие, отчего юноша зашёлся приступом мучительного кашля.

Сидевшая рядом Линь Цзяоцзяо поспешно подняла стекло и, схватив портативный баллончик с кислородом, со страхом спросила:

— Брат, подышишь немного?

Е Жунсюй лишь качнул головой, не открывая глаз. На его бледном, болезненно-утончённом лице проступил нездоровый румянец.

Автомобиль плавно замер у главного входа самого фешенебельного отеля Цзянчэна. Сбросив тяжёлый пуховик, Жунсюй остался в белоснежном, безупречно скроенном костюме. Цзяоцзяо повезла его на инвалидной коляске в торжественный зал.

Однако на повороте у парадной лестницы им преградили дорогу.

Е Жунсюй поднял взгляд — и обомлел. Перед ним стоял Цинь Чаоянь, которого он не видел целую вечность.

Глубокие, точёные черты лица, строгое чёрное пальто, а за спиной — вереница солидных мужчин в деловых костюмах. Ни в его осанке, ни во взгляде не осталось и следа от того забитого незаконнорождённого сына семейства Цинь, которого прежде мог обидеть каждый.

Чаоянь остановился перед коляской и чуть наклонился. Его взгляд — ледяной, отстранённый — казался абсолютно непроницаемым, точно бездонный омут.

Е Жунсюй стиснул пальцы; исхудавшие, бескровные подушечки мгновенно покраснели. Сердце сжала невидимая тисковая хватка — стало так же душно и тяжело, как под затянувшим небо туманом.

Юноша прекрасно понимал: Цинь Чаоянь пришёл мстить.

Расправив хрупкие плечи, Жунсюй постарался придать своему глухому голосу максимально холодное выражение:

— Уйдите с дороги.

Чаоянь даже не шелохнулся. Он смотрел на него пристально, не мигая, а затем неожиданно подался вперёд, рывком поднял Жунсюя из коляски и одной рукой сорвал с его лацкана бутоньерку жениха.

Ослабевшие ноги не удержали юношу, и он беспомощно рухнул прямо в чужие, обжигающие холодом объятия. В глазах Жунсюя вспыхнул испуг:

— Что ты делаешь?!

Заметив, что тот не держится на ногах, Чаоянь темнее тучи подхватил его на руки и развернулся к выходу.

Его челюсти сжались, а на лице застыла суровая маска:

— Цинь Цзинсюй больше не глава корпорации Цинь. Ваша свадьба отменяется.

«Что?..»

Е Жунсюй замер, перестав вырываться. На его тяжело дышащем, вспыхнувшем румянцем лице отразилось немое изумление.

Опомнился он лишь тогда, когда его бесцеремонно усадили в машину и привезли в незнакомый особняк.

Грандиозный союз двух могущественных кланов Цзянчэна — Цинь и Е. Роскошное торжество, сотни гостей... И его, жениха, прямо из холла умыкает младший брат его собственного жениха!

Глядя на захлопнувшуюся дверь спальни и на Цинь Чаояня, который на ходу ослаблял галстук, не сводя с него тяжёлого взгляда, Жунсюй впал в оцепенение.

«Он действительно вернулся, чтобы отомстить...»

Растоптал его свадьбу, разорил компанию Цзинсюя.

И всё это — за обиды прошлых лет.

***

Четыре года назад. Цзянчэн, поместье клана Е

С самого утра в особняке царила суматоха: прислуга сбивалась с ног, подготавливая дом к празднованию совершеннолетия маленького молодого господина Е Жунсюя.

Старый дворецкий Ян с длинным списком в руках сновал по гостиной, раздавая указания:

— Цветы только искусственные! Без запаха! У молодого господина аллергия, ему нельзя дышать пыльцой! Когда доставят торт? Скоро? Отлично, отлично. А что с камчатскими крабами из ресторана? Почему до сих пор не привезли? Маленький молодой господин их не ест, но ведь молодой господин Цинь только вернулся из-за границы, верно? Он их обожает! Быстро поторопите курьеров!

Младший хозяин лишился матери в раннем детстве и с рождения отличался слабым здоровьем, из-за чего полжизни провёл по больницам. Вся семья буквально молилась на этот болезненный «фарфоровый кувшинчик», так что дворецкий не смел допустить ни малейшей оплошности.

Е Босюань, на ходу поправляя галстук, спустился по лестнице и окликнул дворецкого:

— Ну как тут у вас? А Сюйсюй что, ещё спит?

— Всё готово, господин. Маленький молодой господин пока отдыхает, — поспешно отрапортовал Ян. Заметив строгое одеяние хозяина, он с сомнением спросил: — Господин Е, вы в компанию?

Е Босюаню едва исполнилось сорок, но из-за необходимости постоянного ухода за сыном и единоличного управления корпорацией у него уже поседели виски. Он удручённо вздохнул:

— Появились неотложные дела. Вернусь только к вечеру. Когда Сюйсюй проснётся, поухаживай за ним, сам знаешь, какой он капризный. И пусть его друзья приедут пораньше! Мальчишка отвлечётся, поиграет со сверстниками и перестанет дуться.

Дворецкий Ян закивал и, проводив хозяина до дверей, тут же взялся за телефон, чтобы обзвонить гостей.

В спальне на втором этаже тонкий солнечный луч пробился сквозь щёлочку между плотными шторами и прикоснулся к утончённому профилю спящего юноши.

Е Жунсюй медленно разомкнул веки. Из-под дымчато-голубого одеяла показалась тонкая рука; его бледные, словно из фарфора, пальцы перебрали пылинки в солнечном свете. Полежав так пару мгновений, он с трудом поднялся на локтях.

Одеяло сползло, обнажив хрупкое тело в шёлковой пижаме.

Всю ночь в комнате работала климатическая система, поэтому голова гудела, в горле першило, а в груди завязался тугой узел. Дотянувшись до тумбочки, Жунсюй взял бронхорасширительный ингалятор и сделал пару глубоких вдохов. Только после этого дыхание немного выровнялось.

Кое-как одевшись, он нажал на кнопку вызова. В комнату вошёл сиделец и пересадил его в инвалидное кресло.

Глядя на свои непослушные, бессильные ноги, Жунсюй мрачнел на глазах.

Сиделец подал ему стакан тёплой воды и горсть таблеток:

— Маленький молодой господин, пора принимать лекарство.

— Зачем? — раздражённо огрызнулся Е Жунсюй. — Всё равно толку никакого!

С двенадцати лет, когда он впервые оказался в этой коляске, ему ни разу не удалось встать на ноги. Отец, дедушка и бабушка души в нём не чаяли, объездили сотни клиник, перепробовали горы снадобий, но всё впустую.

Лишь недавно дедушка Е разыскал дедушку Ду — старого врача традиционной медицины, который пообещал надежду. После нескольких сеансов акупунктуры в икрах и впрямь появилось лёгкое покалывание... Пока этот проклятый Цинь Чаоянь не толкнул его! И всё опять вернулось на круги своя.

Одно воспоминание о Цинь Чаояне заставляло кровь кипеть от злости.

Ходячее несчастье! Стоит этому парню появиться поблизости, как тут же случается беда.

Но как бы Жунсюй ни злился, в глубине души всё ещё теплилась крошечная надежда встать на ноги. С досадой выхватив из рук сиделки таблетки, он махом закинул их в рот, но крупная капсула застряла в узком горле.

Юноша задохнулся и, судорожно схватив стакан, сделал несколько больших глотков. В его глазах от кашля выступили слёзы.

Кое-как справившись с приступом, он спустился на первый этаж. Вид украшенной гостиной — всё было сделано именно так, как он хотел — немного поднял ему настроение.

В зале уже толпились сверстники — его кузина Линь Цзяоцзяо и куча знакомых и незнакомых ребят. Увидев виновника торжества, они тут же обступили его со всех сторон.

— С днём рождения, Жунсюй!

— С праздником, Сяо Сюй!

— С днём рождения!..

Окружённый всеобщим вниманием, Жунсюй с величественным видом принимал коробки с подарками:

— Спасибо. А что вы так рано?

— Так соскучились же! — вмешалась Линь Цзяоцзяо. Она знала, что дядя уехал по делам, и спешила загладить накладку.

Жунсюй прекрасно понимал, что Цзяоцзяо просто пытается его развеселить, но это льстило его самолюбию. Он высокомерно курносил подбородок, напоминая породистого персидского кота:

— Мы же каждый день видимся, чего скучать?

Поскольку в детстве у него почти не было друзей, юноша обожал шумные компании и искренне наслаждался тем, когда им восхищались.

В самый разгар веселья перед Е Жунсюем внезапно появилась ладонь. На ней лежала изящная, аккуратно вырезанная, но на вид совершенно дешёвая деревянная фигурка лошадки.

Смех в зале мгновенно стих. Гости перевели взгляды с деревянной игрушки на того, кто её держал.

Цинь Чаоянь был одет в застиранную, выцветшую одежду. Его тощая, худая фигура выглядела чужеродным пятном среди нарядных наследников богатых семей.

Пальцы, покрытые мозолями и ссадинами, крепче сжали фигурку. Чаоянь молча смотрел на Е Жунсюя — тот сидел в центре толпы, сияющий и прекрасный, точно сказочный принц.

Лишь спустя долгое мгновение гости услышали его тихий, глухой голос:

— С днём рождения, Е Жунсюй.

Едва увидав визитёра, Жунсюй тут же поджал губы, а с его лица исчезла малейшая тень улыбки:

— Ты зачем припёрся?

Чаоянь опустил голову, пряча нечитаемый взгляд под длинными ресницами:

— Я пришёл извиниться.

Несколько дней назад, когда кузен Цинь Цзинжун со своими приятелями в очередной раз издевался над ним, Чаоянь случайно налетел на инвалидную коляску Е Жунсюя. В результате маленький молодой господин Е грохнулся на землю вместе с креслом.

Перепуганный Цзинжун сбежал в ту же секунду, а хрупкого, точно хрустальная ваза, Жунсюя увезли в больницу, откуда он выписался только вчера.

Хотя кланы Цинь и Е связывал давний брачный договор, дела у семьи Цинь в последние годы шли всё хуже, и этот союз оставался для них единственной соломинкой.

Однако женихом Жунсюя числился старший сын, Цинь Цзинсюй, последние два года живший за границей. Глава семейства, Цинь Цицзян, ужасно боялся, что клан Е под благовидным предлогом расторгнет помолвку, а потому берёг Е Жунсюя пуще собственного ока.

Узнав, что этот ублюдок Цинь Чаоянь сбил калеку с ног и отправил в больничную палату, Цинь Цицзян пришёл в неистовое бешенство и приказал незамедлительно принести извинения:

— Будут бить или плевать в лицо — терпи! Сделай всё, чтобы молодой господин Е сменил гнев на милость. Если из-за тебя сорвётся помолвка твоего брата, забудь об учёбе! И ни копейки на лечение твоей матери я больше не дам!

Смысл этого приказа был предельно прост: Цинь Чаояня посылали в качестве боксёрской груши, чтобы Е Жунсюй смог сорвать на нём злость.

Е Жунсюй о закулисных торгах не подозревал. Узнав, что тот пришёл каяться, он ничуть не смягчился и лишь пренебрежительно фыркнул:

— Не нужны мне твои извинения. Убирайся.

Рука Чаояня, сжимавшая деревянную фигурку, замёрзла на мгновение, а губы сжались в узкую нить.

Жунсюй родился в год Лошади. Искоса глянув на изящную лошадку, он мысленно признал, что поделка хороша. Но сам Чаоянь вызывал у него отвращение — и не столько из-за падения с коляски, сколько из-за своего происхождения.

Потеряв мать, Жунсюй долгое время жил у тёти по материнской линии, Линь Юй, и был очень привязан к ней и её дочери Цзяоцзяо.

У мужа тёти тоже имелся бастард. В прошлом году Линь Юй попала в аварию и впала в кому, после чего дядя тут же приволок своего внебрачного сынка в дом. Жунсюй своими глазами видел, как этот мерзавец, строя из себя ангелочка, исподтишка издевался над Цзяоцзяо. Разгневанный Жунсюй, пользуясь отцовской любовью, забрал Цзяоцзяо к себе в поместье Е — с тех пор он органически не переваривал любых незаконнорождённых.

К тому же Цинь Цзинжун проболтался, что Цинь Чаоянь жутко амбициозен и мечтает оттяпать семейный бизнес. Да и сам жених, Цинь Цзинсюй, при упоминании сводного братца лишь удручённо вздыхал.

Все эти мысли лишь укрепили неприязнь Жунсюя. Заметив, что незваный гость стоит как вкопанный, он не стал сдерживать раздражения и кивнул Линь Цзяоцзяо:

— Поехали отсюда.

Сочувственно глянув на Чаояня, Линь Цзяоцзяо послушно покатила кресло в глубину зала.

Поняв, что хозяин дома не жалует визитёра, собравшиеся тут же дали волю своим ядовитым языкам:

— Надо же, каков нищий бастард! Припёрся на праздник к маленькому молодому господину Е в эдаком обносе! У семьи Цинь деньги кончились?

— Тсс, тише! Какой он вам Цинь? Обычная дворняжка, в роду его никто за своего не считает.

— Единственный законный наследник — брат Цзинсюй, а этот-то куда лезет?

— По мне, так ему стоило ползти в ноги к Цзинсюю. Глядишь, Сяо Сюй ради жениха и смилостивился бы.

— Ха! Это какую же наглость иметь надо?

Слушая летевшие со всех сторон насмешки и колкости, Цинь Чаоянь всё сильнее сжимал деревянную игрушку. Казалось, ещё секунда — и он просто выскочит вон из особняка.

Его лицо было белее мела, а в глубине тёмных глаз застыл непроглядный мрак. Однако вопреки ожиданиям толпы, он медленно шагнул вслед за уехавшей коляской.

http://bllate.org/book/37205/4699345