Готовый перевод The Sickly One's Slacker's Revenge / Хрупкий наследник в мире жестокости: как выжить, если ты — лишь расходный материал: Глава 1

Ци Яньюй обладал утонченной, благородной внешностью. Его лицо было чуть интереснее, чем у обычных людей, но до исключительной красоты не дотягивало.

Со здоровьем у него дела обстояли скверно. Он мог в любой момент разыграть настоящий спектакль с кровавой рвотой.

Мягкие волосы, опущенные ресницы, густые и ровные, словно перья феникса. Глаза — глубокие, черные, чистые и холодные. Форма губ безупречна, цвет нежный, как у олеандра. Прямой переносице позавидовал бы любой, а кожа была неестественно белой, лишенной всякой крови.

Под дорогим темным пиджаком угадывался коричневый кашемировый жилет и белоснежная шелковая рубашка — все выглядело безупречно и опрятно. Его руки были изящными, с длинными, почти нефритовыми фалангами пальцев.

Издалека казалось, что он не в духе. Это было очевидно, особенно когда окружающие начинали расточать ему комплименты, а он лишь слегка кривил губы в насмешливой ухмылке. В глубине его глаз не было веселья — лишь смертельная усталость и скука.

Разве Ци Яньюй не стал за последние годы самым нелепым посмешищем в кругу высшего общества? Тем более что больше года назад он, движимый страстью, встал на колени ради своей возлюбленной, в итоге не только получил «рога», но и сломал ногу.

А сегодня эта самая возлюбленная тоже была здесь, среди приглашенных. Вероятно, именно это и портило ему настроение.

Люди издалека разглядывали центральную фигуру этого скандального сюжета. А сам «центр внимания» в этот момент держал в зубах тонкую сигарету, опустив взгляд. Он выглядел задумчивым, а может, просто отсутствующим.

Еще до того, как Ци Яньюй стал попаданцем в книгу, его имя, личность, семья и друзья в точности совпадали с нынешними. У него и тогда было два старших брата и младший. Порой он даже подозревал, что кто-то из его окружения написал про него пародийный роман. Стоило ему лишь взглянуть на текст, как он оказался внутри истории.

Пальцы, сжимавшие сигарету, были тонкими и бледными. Окурок уже почти догорел до самых пальцев, но молодой господин Ци этого даже не замечал.

Второй участник драмы, Чжоу Юань, держал в руках бокал для вина. Он был облачен в безупречный костюм песочного цвета, высокий, статный, с лицом, подобным необработанному нефриту. Его манеры были настолько изысканны, что он казался настоящей кинозвездой.

Теперь, когда его положение в обществе слегка изменилось, один из местных повес решил подлить масла в огонь: Это ведь твой бывший парень, Ци Яньюй? Тот самый, из-за которого ты год назад несколько раз попадал в больницу. Ну что, не хочешь подойти и преподать ему урок?

Было ясно, что задиры, которые и раньше недолюбливали Ци Яньюя, намеренно пытались спровоцировать конфликт. Чжоу Юань лишь из вежливости холодно ответил: Мы просто друзья, он не мой бывший парень.

Даже несмотря на то, что он объяснял это много раз, слухи не утихали: якобы Ци Яньюй постоянно отправлял его в больницу, но это были лишь сплетни. Однако местная тусовка упорно хотела видеть в Ци Яньюе посмешище, выдавая белое за черное, и в конце концов Чжоу Юань просто перестал оправдываться.

Чжоу Юань перевел тему, тем более что рядом с ним была Лань Сяосяо, молодая наследница богатого семейства Лань, чье состояние наживалось на торговле драгоценностями на протяжении трех поколений.

После этого шуточки в адрес Чжоу Юаня и его бывшего покровителя Ци Яньюя сошли на нет.

Репутация у Ци Яньюя была ужасной. Хотя ему исполнилось всего девятнадцать, в кругу богачей он успел погубить немало жизней. Ходили слухи, что именно Ци Яньюй первым сломал Чжоу Юаня, заставив того пройти через ад в компании нескольких других мерзавцев, после чего его в тот же вечер увезли в больницу.

Известный в округе задира Сун Юаньтин заметил Ци Яньюя, который, пробыв на вечеринке меньше десяти минут, уже собирался уходить.

Он бросил: Слышал, твоего младшего брата нашли. Как насчет того, чтобы вывести его в свет и показать всем?

Ци Яньюй приподнял веки: Сун Юаньтин, повторишь это еще раз — вылетишь отсюда.

Характер у него всегда был скверный. Даже став попаданцем в книгу, он ничуть не изменился. Как человек, привыкший к тому, что его всегда носят на руках и чья жизнь до этого момента была безоблачной, он не отличался кротким нравом.

Ци Яньюй не знал, скольких людей он успел обидеть в прошлом. А автор книги явно его ненавидел, раз прописал ему настолько жалкую судьбу.

Сун Юаньтин медленно растянул губы в улыбке: Незаконнорожденный брат — тоже брат, не так ли? Даже если он рожден сукой…

Слова грубияна были вульгарными и мерзкими, даже если его целью было лишь немного пощекотать нервы Ци Яньюю. Но последнему это пришлось совсем не по вкусу.

Чжоу Юань пришел, не хочешь поболтать? Или у тебя, господин Ци, уже появился кто-то новенький?

Сун Юаньтин во что бы то ни стало хотел устроить шоу, которого все сегодня ждали — встречу бывших любовников, ставших заклятыми врагами.

У меня партнеры меняются часто. Я никогда не содержу бездельников, ты что, не знал? — Ци Яньюй вовсе не был так легко спровоцирован.

Его лицо с утонченными чертами выглядело холеным. Кожа была словно из полированного нефрита, но в глазах читался холод. Длинные ресницы, похожие на перья феникса, казались слишком густыми, придавая его и без того холодному образу оттенок некой загадочной красоты.

Это верно, — Сун Юаньтин разглядывал его лицо, и внутри у него само собой возникло врожденное отвращение: такой высокомерный человек непременно должен быть сброшен с пьедестала, чтобы все увидели, как он барахтается в грязи — вот на это было бы приятно посмотреть.

Сун Юаньтин улыбнулся, заметив людей, с угрожающим видом приближавшихся к Ци Яньюю, и добавил яду: Все-таки у господина Ци железная выдержка. На его месте я бы поинтересовался, где сейчас подрабатывает Чжоу Юань.

Не успел он закончить фразу, как Ци Яньюя с ног до головы окатили вином.

Это произошло так быстро, что увернуться было невозможно. Свидетели видели, как подошла молодая леди и, не церемонясь, выплеснула содержимое бокала прямо ему в лицо.

Ци Яньюй читал эту книгу: именно из-за этого случая он приказал избить девушку, но Чжоу Юань встал на ее защиту. Оказалось, что она была старшей дочерью семьи Лань, только что вернувшейся из-за границы, и из-за этого Ци Яньюй навлек на себя гнев клана Лань.

В книге было описано, как позже, когда Лань Иньсюнь и Лань Сяосяо издевались над Ци Яньюем, его глаза краснели, но он упрямо не проронил ни слезинки.

Сейчас, когда капли воды стекали с его ресниц, он поднял взгляд и, зная, чем это обернется, отвесил пощечину Чжоу Юаню, который бросился к ним, но не успел остановить Лань Сяосяо.

Однако удар получился слишком слабым. Со стороны это выглядело как любовная перепалка.

Пощечина ошеломила и разозлила Лань Сяосяо.

Ци Яньюй жалел, что, зная о попадании в книгу заранее, не занялся тайским боксом. Даже если его ждал трагический финал, он хотел сводить счеты прямо сейчас. Он понимал, что возмездие, описанное в книге, настигнет его очень скоро.

Другие попадали в книгу в новом теле, а ему досталась та же самая паршивая оболочка.

Чжоу Юань слегка наклонил голову. Удар не был болезненным, но заставил его почувствовать неловкость. Он крепко схватил Лань Сяосяо за руку, не давая ей продолжить атаку.

Сколько стоит одежда? Я обязательно возмещу ущерб.

Лицо Чжоу Юаня, чистое, как нефрит, было холодным и исполненным юношеского задора. Ему ведь тоже было всего девятнадцать, но ранняя закалка сделала его куда более изворотливым.

Лань Сяосяо пыталась вырвать руку из хватки Чжоу Юаня и возмущенно воскликнула: Он так издевался над тобой, а ты все еще хочешь…

Одежда на груди Ци Яньюя намокла, по лицу все еще стекали капли вина. Он по-прежнему выглядел бледным, как увядающая орхидея, а его глаза блестели, как лакированные бусины. Подняв взгляд, он тихо произнес: Мне противно.

Чжоу Юань замер. Лань Сяосяо наконец удалось вырвать руку, она ткнула пальцем в лицо говорившего: Ци Яньюй, ты ведь просто негодяй и хулиган из этой компании, что ты из себя строишь?

Чжоу Юань потянул Лань Сяосяо за собой, заставив ее встать у него за спиной, и сказал: Прошу прощения, что помешали господину Ци, за одежду я заплачу. — Он взял со стола стакан самого крепкого текилы и осушил его одним глотком.

Затем он потащил Лань Сяосяо прочь.

http://bllate.org/book/37196/4632496