Готовый перевод A Different Director / Режиссёр разбитых шаблонов: Глава 16

Глава 16

Возле шашлычной палатки было слишком темно, да и сизый дым от мангала мешал обзору — то, что Цинь Янь вообще сумел узнать его в такой полутьме, уже казалось чудом.

Лишь оказавшись под крышей, при нормальном свете, Цинь Янь разглядел, как сильно тот изменился за эти полтора месяца. Прежняя утонченная, интеллигентная бледность сменилась ровным золотистым загаром. Цинь Янь сразу понял, где и как парень провел последнее время.

Это вообще было его профессиональной привычкой: при виде любого человека подсознательно дорисовывать по деталям облика его характер и судьбу. Такой подход помогал Цинь Яню делать персонажей в своих работах по-настоящему живыми и многогранными.

Но любые догадки уступали живому общению. Цинь Янь протянул собеседнику бутылку колы и произнес:

— Еще раз прости, что налетел на тебя в прошлый раз. Кстати, меня зовут Цинь Янь.

В те годы кока-кола продавалась не в пластике и не в жестяных банках, как станет привычно позже, а в стеклянных бутылках с металлическими крышками. Стекло приятно холодило ладонь.

Юноша не стал отказываться от угощения. Тихо поблагодарив, он принял бутылку. Заметив протянутую руку Цинь Яня, он открыто, дружелюбно улыбнулся и ответил на рукопожатие:

— Да ладно тебе, в прошлый раз я и сам виноват, летел сломя голову. Меня зовут Се Бэйян.

Первое, что отметил про себя Цинь Янь — на редкость изящные руки собеседника. И здесь стоит сразу оговориться: никакой двусмысленности тут не было, исключительно профессиональная деформация.

Форма рук, конечно, не делает человека лучше или хуже, но такие длинные, тонкие пальцы, как у Се Бэйяна, в кадре смотрелись бы невероятно выигрышно, придавая сцене особую фактурность.

Снимай он, к примеру, детектив или боевик, там непременно понадобился бы крупный план с пистолетом. И в такие моменты выразительные костяшки пальцев, проступающие вены и сухожилия на тыльной стороне ладони нагнетают напряжение куда сильнее любых спецэффектов.

Или взять картину «Прощай, моя наложница» и Чэн Диэи в исполнении Гэгэ — Лесли Чуна. В пекинской опере у героя множество вокальных партий, где жесты пальцев, изящно сложенных веером, играют ключевую роль. Тонкие, красивые руки добавляют экранному образу сто очков вперед.

Разумеется, это были лишь мимолетные ассоциации, вспыхнувшие в голове Цинь Яня во время мимолетного рукопожатия. Каждому типажу персонажа подходили свои руки.

Когда ладони разомкнулись, Цинь Янь мысленно повторил его имя и негромко произнес:

— «На южных склонах тутовник растет, на северных — тополь цветет. Весел наш благородный муж, он — слава своей страны». Красивое имя.

Улыбка Се Бэйяна мгновенно стала шире, глаза его азартно блеснули.

— Ты знаешь, откуда это! — воскликнул он с явным восторгом. — Первый раз встречаю человека, который с ходу процитировал эти строчки. Имя мне выбрал дедушка, он сам обожает хвастаться этим стихом.

Цинь Янь вовсе не собирался хвастаться эрудицией. Он просто понимал: удачно найденная общая тема — лучший способ растопить лед в разговоре и расположить к себе собеседника.

Да и строчки всплыли в памяти сами собой. В прошлой жизни ради сценария к одной глубокой исторической драме о китайской культуре Цинь Янь перелопатил горы древних трактатов. «Книгу песен» он перечитывал столько раз, что помнил любимые оды наизусть.

Заметив, что от настороженности Се Бэйяна не осталось и следа, Цинь Янь непринужденно перевел разговор на интересующую его тему:

— Бэйян, ты говорил, что учишься в Пинчэнском университете. Но как тебя занесло к нам, да еще в такой час?

Се Бэйян на секунду замялся. Он сделал внушительный глоток колы, словно набираясь смелости, и наконец признался:

— Вообще-то... я прихожу к вам вольнослушателем.

— А?

Цинь Янь опешил. Такого поворота событий он точно не ожидал.

Впрочем, режиссер тут же взял себя в руки. По легкой неловкости Бэйяна было понятно, что тема для него деликатная, и излишнее удивление могло лишь усугубить смущение парня.

— И на какую лекцию ходишь? — как можно более ровным тоном поинтересовался Цинь Янь. — Наши вузы действительно сильно отличаются, у нас есть такие узкие дисциплины, которых в обычном университете не найдешь.

Дружелюбный тон Цинь Яня сработал. Бэйян заметно расслабился и с тихим вздохом признался:

— Я хожу на актерское мастерство. С ума сойти как люблю кино. И всегда завидовал актерам — тому, как они могут проживать десятки чужих жизней, примеряя разные роли. После школы я мечтал поступить в Пинъин, но родители встали на дыбы. Пришлось идти в Пинда.

— Теперь, когда началась студенческая жизнь, с вечерними занятиями стало попроще — строгого контроля нет. А поскольку наши кампусы совсем рядом, я решил не упускать шанс и потихоньку пробираюсь на ваши лекции по актерскому.

Цинь Янь слушал его, сохраняя маску вежливого интереса, хотя в душе у него бушевал ураган восторга.

Будем честны: если к восемнадцатилетнему парню посреди улицы подойдет незнакомец и скажет: «Слушай, приятель, у тебя невероятный типаж, ты прирожденный актер! Не хочешь сняться в моем фильме?», какова будет его реакция? Скорее всего, он примет вас за сумасшедшего или мошенника и сразу вызовет полицию.

Поэтому Цинь Янь, даже мечтая привлечь Се Бэйяна в свой проект, понимал, что нужно действовать тонко, выжидая идеального момента. И надо же было такому случиться: парень сам спит и видит себя на сцене!

Причем увлечение это явно было не поверхностным — иначе студент престижного Пинчэнского университета не стал бы тайком бегать на чужие пары.

Хотя актерская профессия кажется безумно привлекательной и манит миллионы, в обществе к ней отношение неоднозначное. И сейчас, в начале двухтысячных, да и через двадцать лет обыватели продолжат считать творческие экзамены лазейкой для тех, у кого не хватило мозгов на нормальную специальность. Обидное клеймо «недоучек» и пренебрежительное «лицедеи» еще долго будут преследовать людей искусства.

Цинь Янь слегка приподнял бровь и одобрительно кивнул:

— Это здорово. Я считаю, нужно заниматься тем, к чему лежит душа. А какое кино тебе нравится?

Первой фразой он ненавязчиво подбодрил парня, по-прежнему не торопясь раскрывать карты. Второй же прощупывал почву. Цинь Янь ожидал, что Бэйян назовет какие-нибудь популярные сериалы.

В конце концов, в эти годы по всей стране гремели «Моя прекрасная принцесса» и «Юный детектив Бао». Пусть по художественной глубине им было далеко до «Династии Мин: 1566» или «Тайн дворца династии Тан», их влияние на молодежь было феноменальным. Каждая девчонка мечтала стать Сяо Яньцзы, а парни грезили о славе справедливого Бао Чжэна. По статистике, большинство сверстников Бэйяна шли в актеры именно под впечатлением от этих хитов.

Но Се Бэйян вдруг с каким-то благоговением произнес:

— Обожаю «Побег из Шоушенка», «Список Шиндлера», «Легенду о пианисте»... Я до сих пор не могу постичь, как создаются такие шедевры.

Заговорив о кинематографе, юноша мгновенно растерял всю свою стеснительность и принялся увлеченно делиться мыслями.

Его список искренне поразил Цинь Яня. Многие из этих картин даже не выходили в официальный китайский прокат.

Лишь много позже Шестой канал начнет массово закупать зарубежную классику, а отечественные студии дубляжа подарят голоса сотням мировых шедевров — именно тогда зарубежное кино придет в каждый дом. И пускай со временем золотая эпоха дубляжа сойдет на нет, в памяти народной навсегда останется тот самый неповторимый, забавный театральный тон озвучки.

Помимо зарубежной классики, Бэйян заговорил и о выдающихся отечественных картинах: «Прощай, моя наложница», «Жить», «Подними красный фонарь».

Для восемнадцатилетнего парня это был поразительный выбор. Тяжелые темы, сложные, неоднозначные судьбы персонажей, далекие исторические эпохи — обычных подростков такая глубина скорее отпугивает, чем привлекает.

Даже среди первокурсников Пинъин далеко не каждый мог похвастаться знакомством с этими лентами.

Цинь Янь окончательно успокоился. Бэйян действительно понимал суть кино и видел разницу между искусством и проходными развлекательными шоу.

Чтобы прощупать собеседника глубже, Цинь Янь сам активно включился в дискуссию.

Кинематограф был его родной стихией. Он мог без подготовки читать лекции или писать научные труды, так что поддержать разговор с восторженным любителем для него не составило никакого труда.

С легкостью оперируя фактами, режиссер сыпал байками со съемочных площадок. Рассказ о закулисных интригах и перипетиях кастинга для картины «Прощай, моя наложница» заставил Се Бэйяна искренне расхохотаться.

Юноша и представить не мог, что за созданием таких серьезных, порой мрачных шедевров скрывается столько забавных историй.

— Эх, как бы мне хотелось хоть разок побывать на настоящей съемочной площадке, — мечтательно вздохнул он.

Цинь Янь внешне оставался абсолютно спокоен, но его уверенность крепла с каждой минутой. План по «вербовке» этого самородка близился к успеху.

Молодым людям легко сойтись: общие интересы, гора сочного ароматного шашлыка и ледяная газировка быстро разрушили любые преграды. Беседа текла легко и непринужденно.

За час застолья ушлый режиссер успел прощупать характер нового знакомого вдоль и поперек.

И результаты превзошли все ожидания. В Се Бэйяне не было ни капли высокомерия, несмотря на выдающуюся внешность и учебу в престижнейшем вузе. Он горел киноискусством и, что важнее, обладал поразительным внутренним чутьем.

Цинь Яню до безумия хотелось прямо сейчас заставить Бэйяна разыграть какой-нибудь этюд — хоть самый простой, — чтобы оценить его пластику и мимику в деле.

Пока режиссер прикидывал, как лучше подступиться к делу, Бэйян бросил взгляд на часы и в панике вскочил из-за стола:

— О нет! Мне пора бежать!

Увлекшись беседой, они совсем потеряли счет времени. Ужин, который должен был занять от силы полчаса, растянулся почти на два. А ведь в общежитиях Пинчэнского университета скоро должны были закрыть двери на ночь.

— Слушай, давай в следующий раз договорим! — торопливо бросил Се Бэйян и бросился к стойке администратора.

Цинь Янь не успел и глазом моргнуть, как парень добежал до кассы, молниеносно расплатился за двоих и выскочил на улицу, крикнув напоследок:

— Обязательно еще пообщаемся!

Подобный жест со стороны Бэйяна показался Цинь Яню трогательным, но радоваться было решительно нечему.

Они ведь даже не обменялись номерами телефонов! Как теперь, черт возьми, искать этого парня?

http://bllate.org/book/37194/4846000