Готовый перевод Hot ABO / Зажигательный ABO: Глава 22

Глава 22

Глава 22. Давно не виделись, Лучэн.

Цзян Чжи простоял под холодной водой целых двадцать минут, а когда вышел, Се Ваньсун уже проснулся.

Шторы были раздвинуты, солнечный свет струился из окна, покрывая волосы мужчины тонким слоем золотистого сияния. Се Ваньсун был в той же свободной белой рубашке, что и прошлой ночью, и без тени смущения вытягивал свои длинные белые стройные ноги.

— Доброе утро, — Се Ваньсун прищурился и потянулся.

— Зачем так долго принимал холодный душ?

Казалось, он заметил промелькнувшее в глазах Цзян Чжи удивление и неторопливо улыбнулся:

— На стекле в ванной не было запотевания.

Вся ванная в гостинице была из стекла, и стоило пустить горячую воду, как оно мгновенно покрывалось паром. Се Ваньсун был к этому чрезвычайно чувствителен.

Цзян Чжи помедлил и ответил:

— Слишком жарко.

Се Ваньсун пожал плечами и не стал продолжать эту тему.

Взгляд Цзян Чжи упал на полусвисавшую с кровати голень, обнажённую наполовину. Ноги собеседника были длинными и гладкими — вероятно, из-за того, что он постоянно носил длинные брюки, — и на солнце отливали ослепительной, лишённой кровинки бледностью.

Линия лодыжки была изящной. Се Ваньсун был худощав, кости выступали отчётливо. Его ступни слегка поджимались, даже пальцы ног отливали нежным розоватым оттенком.

Цзян Чжи заставил себя отвести взгляд и небрежно сменил тему:

— Как твоя нога?

Се Ваньсун спустился с кровати и осторожно потянул затекшую ступню — тут же пронзила острая боль. Он тихо зашипел и без лишних раздумий снова сел на кровать.

— Твой господин калека, — нахмурившись, Се Ваньсун набрал номер стойки регистрации.

Поскольку вчера Третий молодой господин Се повредил ногу, этим утром все блюда доставил официант. На сервировочной тележке стояли изысканные кушанья и десерты, а также неоткрытая бутылка красного вина.

У Се Ваньсуна был маленький желудок — пара кусочков, и он уже наелся. В обычный день он с интересом наблюдал бы, как ест Цзян Чжи, но сегодня был погружён в свои мысли и без конца тыкал вилкой в красный бархатный торт, пока не превратил его в бесформенную кашу — алую сердцевину, смешанную с молочно-белым кремом, лишённую былой красоты.

— Хорошо спалось прошлой ночью?

— Он подпёр щёку ладонью, вид у него был рассеянный.

Цзян Чжи обратил внимание на торт:

— Нормально.

Се Ваньсун беззаботно накручивал прядь волос на палец:

— Сегодня мне приснилась кошка, которую я когда-то держал.

Цзян Чжи остановился и поднял на него взгляд.

— Её подарил мне директор приюта. Обычная серая дворняжка. Я тогда её обожал, каждый раз отдавал ей половину своей еды. Держал её года три, наверное. Растолстела как свинья, ела в полтора раза больше меня, а ночью ложилась на меня и чуть не задавливала.

Говоря это, Се Ваньсун слегка прищурился, будто вспоминая былые счастливые времена, и в глазах его мерцал слабый свет.

Цзян Чжи спросил:

— А потом?

Се Ваньсун тихо усмехнулся:

— А потом умерла. Сбила машина. Когда я примчался, уже ничего не осталось — только лужа крови и несколько кошачьих шерстинок.

Он поднял глаза на Цзян Чжи. Чёрные, как тушь, зрачки — кроме бескрайней черноты в них не было ничего.

— Вот видишь, всё, что я люблю, что мне нравится, в конце концов исчезает. Так какой смысл тратить на это чувства? Они всё равно мне не принадлежат.

С этими словами Се Ваньсун, не глядя на реакцию Цзян Чжи, сполз со стула. Вероятно, задел больную ногу — поморщился, зашипел, а затем, придерживаясь за стену, прихрамывая, побрёл в ванную.

Сквозь стекло ванной было видно, как забавно вихляет Се Ваньсун. Цзян Чжи некоторое время молча смотрел на эту тёмную фигуру, затем медленно проглотил последний кусок спагетти с мясным соусом.

В это мгновение вкусовые рецепторы словно онемели — весь соус бесследно растворился во рту, еда потеряла всякий вкус.

Когда Се Ваньсун проходил мимо него, он услышал почти неслышный вздох.

Они сходили уточнить примерный план свадебной церемонии, обсудили остановки на корабле и согласовали свет и музыку. Нога Се Ваньсуна всё ещё болела, так что, помыкавшись, они на этом и закончили.

Посадка на корабль — послезавтра в четыре часа дня. Сначала прогулка по заливу у берегов Южной Азии, ночёвка на судне, а наутро выход в открытое море. Поскольку частная яхта — не самое безопасное место, задерживаться надолго не стоило: сразу после свадьбы нужно возвращаться.

На следующий день Мэн Юнь прибыл на час позже назначенного времени. За этот час Се Ваньсун от нечего делать сыграл шесть партий в «Счастливое сафари», а те, что не проходились, сбрасывал Цзян Чжи.

Цзян Чжи явно быстро освоился в игре: от первоначального пренебрежения — до того, что теперь проходил уровни лёгким движением пальца. Наблюдая, как очки стремительно растут, Се Ваньсун невольно признал, что мозги у того и правда хорошо работают.

Линь Фэн, измученный, целый час играл в «Сафари» с двумя пассажирами на заднем сиденье.

Лишь спустя долгое время из аэропорта вышел Мэн Юнь. Рядом с ним сотрудник аэропорта толкал инвалидное кресло, в котором сидела Се Ижань. Она снова была в белых одеждах; волосы, прежде рассыпавшиеся по плечам, были убраны, открывая аккуратные мочки ушей и тонкую шею.

Се Тяньюн ни за что не приехал бы на свадьбу Се Ваньсуна, чтобы портить себе настроение. Издалека было видно, что за Мэн Юнем идёт ещё один человек — из-под бейсболки выглядывала половина изящного личика.

Се Ваньсун открыл дверцу машины и, разглядев прибывшего, фыркнул — явно не рад был его видеть:

— А Се Хэн зачем приехал?

Линь Фэн, увидев, что тот подходит ближе, тихо сказал:

— Се Хэн — лишь один из них. На свадьбу Третьего молодого господина приедет ещё больше людей из семьи Се. Но раз Третий молодой господин не желает их видеть — не будем и встречаться. Не стоит тратить время на этих людей.

Се Ваньсун усмехнулся с насмешкой. Вся эта семейка обычно и носа не казала. Когда он только стал генеральным директором, они ещё не нашли подходящего момента. А теперь, узнав о его женитьбе, — и поздравления, и подарки, наперебой льстят и угодничают.

Се Ижань при встрече сразу спросила:

— Как твоя рана?

Се Ваньсун, не моргнув глазом, соврал:

— Пустяк, уже не болит.

Мэн Юнь, лишь услышав это, узнал, что Се Ваньсун повредил ногу. Передав багаж Линь Фэну, он поспешно ощупал руку сына:

— Где поранился? Почему не сказал семье?

Се Ваньсун, казалось, крайне тяготился слишком близким прикосновением Мэн Юня. Он незаметно отступил на шаг, сохраняя дистанцию, а затем естественно взял Цзян Чжи под руку и легонько прильнул головой к широкому плечу мужчины:

— Пустяки, пап. За мной же Цзян Чжи присматривает. Вы всё по рыбалкам своим — зачем вас отвлекать.

Напомнив ему об этом, Мэн Юнь наконец вспомнил, что Се Ваньсун уже, можно сказать, жених, что рядом с ним любящий и заботливый муж, и что он давно не тот зелёный юнец, что только-только пришёл в семью Се.

Но в памяти Мэн Юня Се Ваньсун, кажется, никогда не жаловался ему на боль. Даже когда он в своё время подрался с Се Тяньюнем, которого терпеть не мог, и вернулся домой с лицом, залитым кровью, — если бы не донос Линь Фэна, он бы так и не узнал.

Се Ваньсун не знал, о чём тот думает, и открыл дверцу машины:

— Чего застыли? Садитесь, поедем поедим.

Компания добралась до элитного рыбного ресторана неподалёку от отеля. Ло Юдао когда-то без устали нахваливал его, хватал Се Ваньсуна за руку и без умолку твердил, что тот непременно должен попробовать.

Все расселись, заказали блюда, немного поговорили о свадьбе. У Се Ваньсуна аппетита не было — за половину застолья он лишь выпил немного вина.

Се Ижань сказала, что собирается взять ребёнка из приюта. На днях уже ездила смотреть — милая маленькая девочка. Думает, на следующей неделе оформит документы на удочерение.

Се Ваньсун говорил неласково, но по делу:

— Сестра, у тебя здоровье слабое. Где тебе сил на ребёнка.

Се Ижань не обиделась:

— Мне дома одной уже до смерти скучно. Пусть малышка меня развлекает, да и тебе племянницу подарю. Чем плохо?

Се Ваньсун вздохнул, но больше не стал возражать.

У его старшей сестры было слабое здоровье, врачи запретили ей рожать, так что пришлось оставить эту затею.

Хоть Се Ижань и не могла иметь детей, но с её положением в семье и красотой найти достойного мужа, который бы о ней заботился и баловал, было проще простого. Вот только Се Ижань наотрез отказалась, сказав, что хочет жить одна, и дома её больше не неволили.

Се Хэн листал телефон, и счастье на его лице было не скрыть. Мэн Юнь, видя такое весеннее настроение, не удержался от подколки:

— С кем это ты переписываешься, даже за едой?

Се Хэн поднял глаза, и смущение на его лице было выдержано в точности:

— Это мой новый парень, мы недавно начали встречаться. Он как раз в командировке в Южной Азии. И, кажется… он тоже ужинает здесь.

Едва он договорил, как в дверях показалась высокая фигура в белом, издалека помахавшая Се Хэну.

Цзян Чжи лениво скользнул взглядом — особого интереса не было. Но вдруг он почувствовал, что Се Ваньсун рядом замер, все его движения остановились, тело окаменело, а взгляд приклеился к дверям.

У мужчины были чистые, правильные черты лица, на переносице — очки в золотой оправе, белая рубашка застёгнута на все пуговицы до последней. Вид у него был мягкий, очень похож на учтивого преподавателя.

Тот подошёл, с улыбкой собираясь заговорить с Се Хэном, но взгляд его вдруг перескочил через него и упал на Се Ваньсуна, сидевшего рядом с Цзян Чжи. Он замер на месте.

Он смотрел на него с недоумением, явно не веря своей встрече.

Се Хэн взял его под руку и мягко позвал:

— Что с тобой, Лучэн?

Взгляд Лучэна наконец оторвался от лица Се Ваньсуна. Похоже, он никак не ожидал встретить его здесь. Он развернул Се Хэна к себе и, сдерживая голос, тревожно спросил:

— Сяо Хэн, ты говорил, что твой двоюродный брат женится, но почему никогда не упоминал…

— Его двоюродный брат — это я. Есть проблемы?

Се Ваньсун опустил нож и вилку, обе руки повисли, и спокойно произнёс:

— Лучэн, давно не виделись.

Едва эти слова сорвались с его губ, как лицо мужчины на глазах потемнело.

Се Ижань чутко уловила необычную атмосферу и удивлённо перевела взгляд с одного на другого:

— Вы знакомы?

Лучэн криво улыбнулся и вежливо ответил:

— Мы с Сяо Суном учились вместе в старшей школе.

— Лучэн был моим старшим товарищем на первом курсе. Мы были близки.

Закончив за него, Се Ваньсун с насмешливой полуулыбкой смотрел на заметно смутившегося мужчину — так смотрят на забавное зрелище.

— Чего стоите? Садитесь, поговорим, — Мэн Юнь не уловил тонких флюидов между ними и добродушно поманил его рукой.

— Раз ты дружен с Сяо Суном и встречаешься с Се Хэном, значит, и нам не чужой. Не надо церемоний.

Сталелитейный завод семьи Лу в Лочэне пользовался некоторой известностью, но, разумеется, не шёл ни в какое сравнение с положением корпорации Се. Лучэну некуда было деваться — пришлось сесть напротив Се Ваньсуна.

Цзян Чжи заметил: хотя Се Ваньсун внешне уже пришёл в себя и в нём не осталось той неловкой скованности, что была мгновение назад, его рука, опущенная под стол, безостановочно тёрла пальцы — словно выдавая, как на самом деле неспокойно её хозяину.

http://bllate.org/book/37190/4649452