Готовый перевод The Poor Scholar God Raises Orphans / Богач на побегушках: как перевоспитать судьбу: Глава 10

Мы всей семьей приехали в Ханчжоу в отпуск и остановились в этом отеле, так что по всем правилам приличия я обязан сходить в чайную. Не могу же я позволить, чтобы старик вроде меня в одиночку развлекал троих человек.

Приглашение наставника уже получено, и, как ни крути, показаться там придется. Расставлю все точки над i, и впредь таких встреч не будет.

Се Чжо повесил трубку и, обернувшись, увидел, что Ли Сунъюй стоит совсем близко, глядя на него суровым взглядом своих миндалевидных глаз.

Се Чжо отвел взгляд и сказал Тан Хуху:

— Иди одевайся, папа возьмет тебя с собой погулять.

Тан Хуху босиком протопал по полу, подбежал к отцу, резко затормозил, неуверенно обхватил его за ногу и вытянул руки, чтобы надеть куртку. Се Чжо одел сына в пуховик, а затем достал из шкафа пиджак.

Ли Сунъюй решил, что тот собирается его надеть, и внезапно ощутил прилив раздражения. Тон его был далек от доброжелательного, а слова — лишены всякого светского лоска:

— Этот костюм такой красивый? Ты вчера весь день в нем проходил, и опять?

К тому же он весь день носил на руках ребенка — костюм наверняка уже измялся. Ли Сунъюй, во всяком случае, не носил пиджаки два дня подряд.

Се Чжо положил пиджак в открытый чемодан; конечно, он не собирался его надевать. Лишь тогда Ли Сунъюй заметил стоящий в стороне чемодан и осознал, что их короткое знакомство с Се Чжо и Тан Хуху, начавшееся на научной конференции, подходит к концу. Однако... оставалось еще кое-что, что он не сделал.

— Ты собираешься на свидание вслепую вместе с сыном?

Се Чжо не выносил, когда Ли Сунъюй критиковал вкус Тан Юй. Он сложил пиджак, укладывая его на самое дно чемодана, аккуратно разглаживая края и сгибы, и ответил холодным тоном:

— Да. Мне недостаточно того, что я найду общий язык с человеком; нужно, чтобы Хуху тоже был доволен.

Ли Сунъюй опустил взгляд, погрузившись в раздумья. Тан Хуху, у которого вязаная шапочка закрывала даже уши, с невинным видом переводил взгляд с одного на другого. Вдруг Ли Сунъюй нагнулся, поднял малыша на руки и с улыбкой произнес:

— У твоего папы дела, так что дядя пойдет с тобой на детскую площадку в отеле.

Не дожидаясь ответа, он зашагал прочь, прижимая ребенка к себе:

— Иди на свое свидание, я пригляжу за ним какое-то время.

Се Чжо замер, инстинктивно потянувшись, чтобы забрать сына. Но, вытянув руку, он вдруг вспомнил, как Тан Хуху прятался за занавеской в зале конференции. На самом деле ему тоже не хотелось брать сына с собой, но он не мог доверить Хуху никому другому. Он обещал себе больше не брать его на подобные мероприятия, а разве свидание вслепую — не такая же тягомотина, как научная конференция?

Но... оставить его с Ли Сунъюем? Доверить ребенка человеку, который никогда не нянчился с детьми? Тан Хуху был похож на пухлый рисовый колобок, а Ли Сунъюй — стройный и изящный, но запястья, поддерживающие малыша, выглядели очень уверенно. Тан Хуху сидел на левой руке Ли Сунъюя, прислонившись к его плечу. Когда Се Чжо держал его на руках, мальчик всегда старался пересесть на правое плечо, но и слева он выглядел очень гармонично.

— Тан Хуху, хочешь немного поиграть с дядей Ли? — спросил Се Чжо. — Папа скоро вернется и заберет тебя.

Тан Хуху кивнул:

— Хорошо.

Ли Сунъюй унес Тан Хуху прочь. В последние два дня отель был забит участниками конференции, и детская игровая зона пустовала — там играл всего один ребенок. Ли Сунъюй опустил Тан Хуху в бассейн с шариками и горкой, наблюдая, как тот карабкается вверх и вниз, а через некоторое время и сам разулся, чтобы вместе с ним скатиться с горки. Тан Хуху пришел в полный восторг, и, съезжая вниз, без конца выкрикивал: Дядя! Дядя!

Ли Сунъюй тоже играл с удовольствием, пока его не нашел Ли Сююй.

— Предок ты наш, вот где ты засел! Где телефон?

Ли Сунъюй бросил взгляд на телефон, лежащий рядом с ботинками, выбрался из бассейна, отпихнув ногой шарик:

— Что-то случилось?

Ли Сююй отвел его подальше, так, чтобы они видели малыша, но их не могли услышать:

— Се Чжо уже подписал контракт, а ты все еще возишься с чужим ребенком? Неужели ты запал на его смазливую мордашку?

— Что за чепуху ты несешь, — отрезал Ли Сунъюй.

Ли Сююй был тертым калачом. Любой намек на что-то нежелательное он тут же вырывал с корнем своим ядовитым языком:

— Я серьезно. Даже если не брать в расчет кучу свиданий, которые подготовила для тебя матушка, Се Чжо ведь тоже предпочитает женщин. Его бывшая девушка сбежала, оставив ребенка, но кто знает, не вернется ли она в любой момент, чтобы собрать сливки? Тан Хуху такой милый, значит, его мать наверняка была красавицей.

— Заткнись, — бросил Ли Сунъюй.

— Хорошо, молчу. Я пришел передать слова председателя: сегодня вечером ужин во Дворце Фэйда. Дружеский совет: столик на двоих.

Ли Сунъюй почувствовал раздражение:

— Да откуда они берутся, эти свидания?

Тан Хуху, скатившись один раз без дяди, решил, что одному не так весело, и пошлепал обратно через бассейн с шариками. Порог был высоковат, и он, улегшись на него, сначала перекинул одну ногу, а затем другую. В бассейн он вошел, уже сняв носки, а выйдя, сел на пол и принялся пыхтеть, пытаясь их натянуть. Ему давались с трудом как старые свободные носки, так и новые — с тугой резинкой.

Ох, опять неудача.

Ли Сунъюй, заметив это, не сдержал улыбки и уже хотел подойти помочь, как к ним подошла сотрудница отеля. Она огляделась по сторонам: Ли Сунъюй и Ли Сююй в строгих костюмах выглядели аристократично и совсем не походили на родителей малыша, скорее на людей, которые случайно забрели сюда, чтобы обсудить деловой вопрос.

Она нагнулась и спросила:

— Малыш, а где твоя мама?

Тан Хуху поднял голову и серьезно ответил:

— Мама ушла на дно морское.

Сотрудница остолбенела: в океанариум, что ли?

Ли Сунъюй вздрогнул, словно его окатило ледяной морской водой. Он выступил вперед, прерывая расспросы:

— Я его опекун.

Ли Сююй в голове прокрутил варианты. Он слышал сплетни о том, что бывшая девушка Се Чжо сбежала, но подробностей не знал, да и не вникал — в любом случае это не меняло факта, что отец-одиночка воспитывает ребенка один.

Значит, она умерла? Се Чжо вдовец?

Ли Сююй только что предположил, что бывшая вернется за ребенком, а теперь получил пощечину от реальности. Ему стало совестно перед покойной, он не стал продолжать уговоры, сослался на телефонный звонок и поспешно ушел.

Ли Сунъюй сел на пол, помогая Тан Хуху натянуть носки, а в голове невольно всплыло воспоминание, как во время обеда Тан Хуху спросил про желтого горбыля: Она тоже приплыла с моря?

Тогда он подумал, что это просто детская болтовня, и пропустил мимо ушей частицу тоже. Неужели Се Чжо сочинил для Тан Хуху сказку про русалочку — что его мама пришла из моря и вернулась обратно? Се Чжо не исправлял Тан Хуху, когда тот называл незнакомых дядей и тетей родственниками, но жестоко сказал ему, что мама ушла в море — может, потому что не хотел, чтобы Хуху звал мамой кого-то другого?

Ли Сунъюй надел один носок, но не успел его отпустить, как вторая ножка малыша оказалась в руках с тонкими, четко очерченными пальцами. Се Чжо натянул носок в два раза быстрее, чем он, и заправил штанишки малыша. Второй носок, который Ли Сунъюй не заправил, он переделал.

— Папа! — воскликнул Тан Хуху.

— Угу, — отозвался Се Чжо и, сменив Ли Сунъюя, помог сыну надеть обувь.

— Ты правда страдаешь аллергией на морскую рыбу? — глядя в затылок Се Чжо, внезапно спросил Ли Сунъюй.

Это аллергия? Или из-за того, что твоя жена погибла в море, ты теперь испытываешь трепет перед всем, что с ним связано? О бывшей девушке Се Чжо ходили разные слухи — это означало лишь одно: она пропала без вести. Се Чжо никогда публично не говорил, жива она или нет. Может, потому, что тело так и не нашли, и он не решается делать заявления?

Се Чжо молча продолжал обувать сына, будто не слышал вопроса, но молчание было равносильно согласию.

Ли Сунъюй, словно оправдываясь перед самим собой, добавил:

— Просто вспомнил про булочки с икрой морской рыбы, которые были утром. Боялся, что тебе станет плохо.

Се Чжо поднял глаза и посмотрел на Ли Сунъюя, не вставая с корточек:

— Немного — ничего страшного.

Ли Сунъюй понял: о своей жене Се Чжо будет молчать, а на заботу других — вежливо отвечать.

— Я все же очень люблю морепродукты, — пробормотал Ли Сунъюй и помахал рукой Тан Хуху: — Хуху, до свидания, дяде пора на собрание.

Тан Хуху, обувшись, подбежал и обнял его:

— До свидания, дядя.

Ли Сунъюй глубоко вздохнул, погладил его по голове и ушел.

Звук его шагов затихал, отдаваясь в полу и доходя до Се Чжо, словно резонируя с частотой, которая была впечатана в самые кости. Се Чжо стоял на коленях, собирая конфеты, рассыпавшиеся из куртки Тан Хуху, его движения становились все медленнее.

Тан Юй тоже любила морепродукты.

*

Ли Сунъюй стоял у панорамного окна отеля и смотрел вниз. Спустя некоторое время высокий мужчина, катя чемодан и придерживая ребенка на правой руке, не спеша вышел из дверей отеля.

Ожидая заказанное такси, мужчина посадил малыша на чемодан. С высоты было не разглядеть лица, скрытого капюшоном — он был похож на пушистую коричневую игрушку. На первый взгляд Се Чжо походил на энергичного студента, который везет огромного плюшевого медведя в подарок девушке, живущей в другом городе, и только подойдя ближе, можно было понять, что это лишь одинокий вдовец в тихом омуте своего горя. В его сердце жил другой человек, и он не желал впускать туда никого иного.

Приехало такси, и двое — большой и маленький — скрылись из виду.

Ли Сунъюй отвел взгляд и, не меняя тона, сказал помощнику:

— Придумай что-нибудь, чтобы на вечерний ужин вместо меня пошел Ли Сююй.

Гао Ян кивнул. Он был мастер в таких делах: сначала обмануть господина Ли, пообещав элитный банкет, где только такой мастер светской беседы, как он, сможет блистать, а потом лично доставить его на место. Все равно оба холостяки, какая разница, кто пойдет на свидание.

Дзынь!

В WeChat пришло сообщение от Се Чжо. Содержание было не прочитать с экрана уведомлений. Ли Сунъюй посмотрел вниз: такси едва тронулось с места и тут же уперлось в красный свет, медленно ползя в потоке машин.

Он разблокировал экран пальцем, бросил взгляд и помрачнел.

[X перевел вам 20 000 юаней]

Ли Сунъюй опустил длинные, но холодные ресницы. Смешно, не проехали и ста метров, а он уже спешит рассчитаться.

В переписке было всего два сообщения: Ли Сунъюй перевел 15,5, Се Чжо — 20 000. Одни деньги, ни слова любезности.

http://bllate.org/book/37173/4629474