Готовый перевод Mescaline: Aoi River Kazuki / Москалин: Лекарство для отверженных: Глава 6

Линь Юй всегда считал, что ему неведом страх; на деле же всё ограничивалось лишь теми несколькими секундами панической невесомости, да ещё легкой болью.

Ох, он упал на землю. Мужчина с трудом повернул шею: шипы роз снова повсюду вонзились ему в спину. Они все разрослись — неужто это месть времени? Наконец он потерял способность двигаться, и больше не нужно было дышать.

Последним проблеском ясности в его глазах стал человек, сидевший на балконе.

Всё тот же Цзян Вэйин.

Глава 8

Попасть за ворота Клана Цзян — задача поистине не из легких.

Гу Синъи предъявил служебное удостоверение, и лишь после того, как охранники сделали два звонка наверх, его пропустили внутрь. У Цзян Вэйина было бесчисленное множество гостевых особняков, и он сам был здесь частым гостем, но в эту легендарную резиденцию Клана Цзян попал впервые, да к тому же посреди ночи.

Его провели вперед по дорожке. Размеры владений Клана Цзян поражали воображение: с улицы в полной мере не оценить всю роскошь этого частного парка. Маленькие озера и живописные уголки по пути выглядели необычайно красиво в сиянии ярких ночных огней, и Гу Синъи даже немного заинтриговало, кого же на этот раз довели до ручки, раз среди ночи потребовалось вызывать врача.

Пройдя какое-то расстояние, они наконец добрались до места. Он уже собирался подняться по ступеням, как увидел двух спешно выбегавших оттуда людей, которые что-то несли. Приглядевшись, Гу Синъи сперва удивился, а затем догадался в чем дело, и со скрытой насмешкой вздохнул.

Знакомы? — проводивший его мужчина среднего возраста частенько возил старого главу больницы, и Гу Синъи видел его уже несколько раз, зная, что того зовут Ху. Он ответил:

Можно сказать, знаком...

Старик Ху улыбнулся:

Вот и хорошо, а то я боялся, что просить вас о помощи вот так самовольно — слишком большая дерзость.

Господин Ху, можете просто поручить мне всё, что нужно.

Старик Ху удовлетворенно кивнул:

Младший хозяин говорит, господин Линь немного выпил и сорвался со второго этажа. Упал довольно тяжело, вот он и всполошился, срочно вызвал врача. Но, к счастьшу, внизу небольшой садик, да и сам он в сознании, только весь в шипах — просто мучение.

Впрочем, ничего страшного не произошло, вот только не хочется, чтобы об этом узнали посторонние, дурная слава ни к чему. Вы же знаете, господин Линь еще не закрепился здесь как следует, а в доме и так полно посторонних, да и в больнице с корпорацией языков не удержать.

Я понимаю, спасибо за напоминание.

Гу Синъи с медицинским чемоданчиком в руке выглядел очень интеллигентным и понятливым. Старик Ху слегка кивнул в сторону второго этажа. Гу Синъи поднял голову: как он и не заметил раньше — Цзян Вэйин, оказывается, всё это время стоял там и наблюдал, даже приподнял в знак приветствия бокал, совершенно не похожий на того встревоженного человека, о котором говорил этот старый лис.

Тогда я сначала поднимусь.

Хорошо, — добавил старик Ху. — Раз вы пришли, я подниматься не буду. И только попробуйте сказать нашему старому главе — у него слабое здоровье, нельзя волноваться.

Гу Синъи не совсем понимал: он и старого главу-то за год едва ли пару раз видел, с какой стати ему, такой мелкой сошке, давать подобные поручения.

Поднявшись наверх и увидев Линь Юя, он вдруг снова всё понял. Ох, и вправду... до чего же жалко он выглядел.

8-2

Линь Юй лежал на животе, приникнув к постели; белая рубашка словно вся покрылась багровыми цветами, и крупные с мелкие кровавые пятна заливали всю его спину. Он был еще в сознании: прикрыв глаза и нахмурившись, он по-прежнему выглядел точно так же, как тот Линь Юй из больницы — с ног до головы пропитанный несгибаемым, упрямым упоением собственной правотой.

Заметив, что Линь Юй дышит тяжело и часто, Гу Синъи опустил чемоданчик и присел на краешек кровати. На шее Линь Юя отчетливо виднелись следы от жестоких пальцев — целый круг, багрово-фиолетовый. С какой же силой надо было сжимать горло! Гу Синъи украдкой бросил взгляд на Цзян Вэйина, а затем потянулся расстегнуть одежду Линь Юя, чтобы получше разглядеть раны, но не успели его пальцы коснуться ткани, как его руку резко отбросили в сторону.

Никак не ожидал, что у Линь Юя еще остались силы оттолкнуть его.

Тебе что, совсем не больно? — Гу Синъи злосчастно усмехнулся. Впрочем, рук он не остановил и ловко сделал Линь Юю укол. Спустя еще какое-то время, когда пациент успокоился, он наконец принялся снимать с него рубашку.

Кровь на ткани уже успела частично засохнуть, а в волокнах застряли листья и шипы, так что Гу Синъи приходилось действовать предельно осторожно, и это отнимало немало сил.

Будьте добры, подойдите, помогите перевернуть его, чтобы я мог осмотреть спину.

Цзян Вэйин не возражал. Он послушно подошел, подхватил Линь Юя и, придерживая за плечи, прижал к своей груди. Движения его были уверенными и на удивление мягкими, будто он держал на руках ребенка.

Цзян Вэйин неотрывно смотрел, как Гу Синъи кончиками пальцев миллиметр за миллиметром освобождает тело от раздражающей во всех смыслах рубашки. Заметив, как помялась мягкая простыня на талии Линь Юя, он перевел взгляд на его тыльную сторону ладони с вздувшимися венами.

Услышав, как Цзян Вэйин издал насмешливое «це», Гу Синъи от неожиданности дрогнул рукой. Рубашка резко скользнула, и Линь Юй судорожно дернулся. Цзян Вэйин с усмешкой произнес:

Разве вы не педиатр? На вас еще не жаловались родители пациентов?

А что не так с педиатрами? Дети ведь не прыгают в терновник, чтобы я вытаскивал оттуда колючки.

Воспользуйтесь ножницами.

Гу Синъи покачал головой:

Никакой разницы. Я дал ему успокоительное, сейчас он в полудреме. — Он поднял глаза и спросил: — Неужели так сильно переживаешь?

Не дожидаясь ответа, Гу Синъи попросту разорвал рукава рубашки. Пятна кроваво-красного цвета усеивали всю спину, и некоторые шипы всё еще торчали прямо в мясе. Когда одежда была полностью снята, царапины и густо усеивающие тонкую спину проколы выглядели поистине шокирующе.

Взяв щипчики, он смочил ватку йодопидоном и принялся обрабатывать раны. На мгновение замерши с зажатым инструментом, он с иронией бросил:

Разве это не тот самый фасон, который тебе так нравится? Как рука поднялась изуродовать его до такого состояния?

Цзян Вэйин слегка подул на спину Линь Юя и, усмехнувшись, ответил:

Мне и ты нравишься, только вот согласился бы ты на такое?

Гу Синъи задумался и с некоторым сожалением произнес:

Вообще-то я видел его фотографии. В удостоверении, что лежит в твоей прикроватной тумбочке — школьная карточка, с печатью прямо посередине.

Продолжать он не стал, хотя в мыслях слова уже вертелись. Честно говоря, за эти годы рядом с Цзян Вэйином он повидал слишком много людей, похожих на Линь Юя. Но стоило появиться настоящему Линь Юю, как он сразу же чувствовал: вот он, подлинник.

Эта привычка у тебя не слишком хороша.

Гу Синъи уже закончил обработку и ждал, пока лекарство подсохнет. Он всматривался в четкие, резкие линии профиля Линь Юя и вдруг с пугающей ясностью осознал: все черты лица Линь Юя — настоящие, в них не было изменено ни единой детали, ни капли. Он родился с внешностью Линь Юя и даже звался Линь Юем — он был самым настоящим, подлинным Линь Юем.

С этим фактом невозможно было бороться, сколько бы времени ни прошло.

Все эти годы в клинике думали, что молодой глава Цзян занимается лишь административными делами, и никто лучше него самого не знал, что мастерство владения скальпелем у нынешнего главы ничуть не уступает искусству его предшественника. Особенно когда дело касалось пластики лица — существовал лишь один шаблон, и перекраивали лица всегда на один лад.

И лишь увидев Линь Юя воочию, Гу Синъи понял, насколько огромна пропасть между безупречным мастерством и истинным творением природы. Дело было вовсе не в том, что навыки господина Цзяна ухудшились — просто тот Линь Юй, что жил в его сердце, был слишком совершенен. Тот образ Линь Юя навечно застыл в возрасте чуть за двадцать: молодой, изнеженно-холодный и абсолютно безупречный.

Тот, кто претендует на роль Линь Юя, должен обладать чистым взглядом, волосами без следов краски, длинными красивыми пальцами и изящными руками. На лице не должно быть улыбок — только белые рубашки, прямая спина, минимум слов, никаких робких ноток в голосе. Чистить зубы ровно пять минут, ставить клизму объемом не меньше тысячи миллилитров, не издавать ни звука в постели и автоматически превращаться в прохожего, едва коснувшись ногами пола.

Все эти требования Гу Синъи заучил наизусть еще давным-давно, и при случае ему даже приходилось обучать новичков.

Гу Синъи понимал, что на этом конвейере он не первый и далеко не последний, поэтому он просто предпочел стать самым послушным. Симпатия Цзян Вэйина — вещь одноразовая, но то, что получал Гу Синъи, было иным. Он получал многое — предостаточно, чтобы даже не сметь желать большего.

Возможно, он слишком долго смотрел на Линь Юя, погрузившись в собственные мысли, так что когда он поднял взгляд на едкую усмешку Цзян Вэйина, в его глазах еще плетилась остаточная пелена растерянности.

Засмотрелся? Неужели настолько хорош?

Неплох, — ответил Гу Синъи, нанося лечебную мазь и оставляя коробочку противовоспалительных средств. — Вот только не знаю, счастье это для него или проклятие.

А ты как думаешь?

Линь Юй проснулся уже давно, казалось, успокоительное почти на него не действовало. Прижавшись щекой к груди Цзян Вэйина, он смотрел на Гу Синъи взглядом, полным абсолютного, ничем не замутненного спокойствия. В Гу Синъи взыграло игривое настроение, и он с улыбкой произнес:

Конечно, ему повезло встретить тебя.

Ох? А ты?

Гу Синъи, разумеется, тоже считал себя везунчиком: без Цзян Вэйина он бы ничего не добился в клане Гу, пусть даже внешне он совсем не похож на Линь Юя, если не считать этих красивых рук.

Он не стал отвечать на этот вопрос, вместо этого бросив:

Разве ты не боишься, что Линь Юй узнает о наших отношениях? А вдруг он проснется?

Цзян Вэйин отреагировал так, будто услышал глупую шутку:

Какие у нас могут быть отношения?

Гу Синъи подхватил чемоданчик и махнул рукой:

Я ухожу. Больше не зови меня среди ночи ради других своих бойфрендов, мне будет грустно.

8-3

Как только дверь закрылась, приоткрытые глаза Линь Юя снова сомкнулись.

Цзян Вэйин сделал вид, будто ничего не заметил. Прижав к себе Линь Юя, он с комфортом сменил позу: одна рука покоилась под головой, а вторая неторопливо и нежно гладила пятнистую от синяков и царапинок спину.

Не люблю я это место. Ты вечно здесь ранишься, моему сердцу больно.

Линь Юй, разумеется, молчал. На этот раз даже веки не дрогнули — казалось, он и вправду заснул. Уголки губ Цзян Вэйина изогнулись в усмешке, но разоблачать его он не стал. Лежа в постели, он никак не мог уснуть. В памяти прокручивались все заготовленные на ночь планы о том, как обуздать Линь Юй, но сон всё не шел. Стук сердец отдавался в ушах с удесятеренной громкостью — его собственный и Линь Юя.

Казалось, лишь когда эти ритмы совпадали, он начинал чувствовать: о, да ведь мы живые люди.

Живые... а живым, должно быть, положено испытывать хоть какую-то радость.

Впрочем, эта ночь выдалась поистине тяжелой. Цзян Вэйин чувствовал себя так, словно обнимал пропаривающийся в котле паровой пирожок — он весь взмок от пота. У Линь Юя то поднималась высокая температура, то жар спадал до субфебрильного; противовоспалительные таблетки на него практически не действовали. И при этом, кроме жара и испарины, Линь Юй не проявлял ни малейшей реакции — даже брови не хмурил, дрых без задних ног. Зато Цзян Вэйин, измученный за пол ночи, начал раздражаться.

Ему было жарко держать прильнувшего к нему Линь Юя, но стоило оттолкнуть его в сторону, как Линь Юй автоматически переворачивался и ложился на спину прямо. Повернув его так и этак раз пять, Цзян Вэйин в конце концов устал возиться и был вынужден растолкать Линь Юя, чтобы заставить его выпить жаропонижающее.

Сонный и разомлевший от усталости Линь Юй, разбуженный и посаженный на край кровати, слегка покачивался.

Что это? — спросил он.

Жаропонижающее, у тебя жар, — ответил Цзян Вэйин. Видя, как тот медленно моргает и вот-вот снова засноет от сонливости, он потерял терпение, взял его за подбородок и попытался влить лекарство прямо в рот.

Однако, сделав пару глотков, Линь Юй вдруг отвернулся. Кажется, он немного пришел в себя и тихо пробормотал:

Не нужно пить лекарство... Скоро температура спадет сама.

http://bllate.org/book/37128/4623478