Готовый перевод No Way Back / Тупик: Судьба, которую нельзя предсказать: Глава 1

Моросил бесконечный дождь. Внедорожник мчался по скоростной автомагистрали, с обеих сторон окруженный темно-зелеными горами. В салоне негромко напевала старая кантонская песня, но на душе было тоскливо, и внезапно возникло какое-то отчаянное мужество, готовое шагнуть в небытие.

— Капитан Сяо, впереди спуск, ограничение скорости!

Из рации раздался голос коллеги. Сяо Цзэ опомнился, шмыгнул носом и сбросил скорость. Рация на приборной панели снова ожила:

— Капитан Сяо, давайте остановимся на передней зоне отдыха, учитель Ван хочет выпить горячего чаю.

Выпить ему в душу мать.

Сяо Цзэ ничего не ответил и протянул руку, чтобы выключить рацию. Перестроившись, он направился к зоне отдыха. Дождь утих, и он заодно выключил дворники. Четыре или пять внедорожников, следовавших позади, один за другим остановились, и коллеги гуськом высыпали наружу.

Сяо Цзэ под дождем дошел до магазинчика и купил пачку сигарет. Увидев, что учитель Ван вовсю жалуется на отсыревший чай, он подошел ближе.

— Капитан Сяо, мы доберемся до наступления темноты? — тот поднял на него взгляд и небрежно бросил вопрос.

— Смотря какой длины участки с ограничением скорости. На каждом часе теряется по двадцать километров, так что времени уйдет немало. — Сяо Цзэ закурил и выпустил колечко дыма под козырьком крыши. — Я вернусь с Чэнь Фэном этой же ночью, а вы, если опоздаете, найдите место переночевать.

Услышав имя Чэнь Фэна, учитель Ван умолк и молча отправился за кипятком. Сяо Цзэ тоже не собирался продолжать пустой разговор и, шагнув под дождь, направился прямо к машине.

Отворив дверцу и забравшись внутрь, он устроился на сиденье и затянулся. Опустив стекло, он впустил внутрь порыв ветра, который изрядно разогнал табачный дым. Глядя на тонкие нити дождя, он пробормотал:

— Эта дрянь дерет горло, даже хуже тех сигарет в синей пачке, что мы купили в горах на юге Дяньнаня в тот раз.

Сделав еще одну затяжку, он добавил:

— Все равно ты ничего не чувствуешь, так что терпи.

Когда последняя треть сигареты догорела, Сяо Цзэ затушил окурки, повернулся и поправил куртку, лежащую на пассажирском сиденье. Под ней скрывался урнами с прахом его погибший напарник — Чэнь Фэн.

Снова запустив двигатель и выехав на дорогу, Сяо Цзэ не удержался и бросил сквозь зубы:

— Какого хрена ты вообще полез спасать этого старого хрыча?

Сколько исследовательских экспедиций они совершали в глушь, сколько раз сталкивались с опасностью, получали ранения и наживали хронические болезни — но все уже привыкли. Пламенный жар в груди бурлил годами, и те лишения не могли остудить ничьих сердец. Вот только всегда находился какой-нибудь бесполезный начальник, который время от времени норовил испортить всем жизнь, подставляя целый отряд ради собственной статистики.

И даже после того, как подчиненный спас его ценой собственной жизни, этот ублюдок еще имел наглость распивать чай.

Стояла жара, быстро разлагающиеся тела невозможно было отправить обратно, а родственники не успели бы примчаться вовремя. Кремировав Чэнь Фэна на месте, Сяо Цзэ как командир и друг привез его прах в родной город.

За почти месяц выездной экспедиции полы и столы в его квартире покрылись слоем пыли. Сяо Цзэ помог семье Чэнь уладить все похоронные дела и только после этого вернулся домой, не имея сил даже на то, чтобы хоть немного прибраться.

Бросив на кровать чистую простыню, он рухнул на нее и сразу же заснул. Рану на руке он так и не обработал, она уже начала воспаляться, но ему было абсолютно все равно — не прошло и нескольких минут, как он погрузился в глубокий сон.

За окном рассветало и темнело, и лишь когда забрезжил новый рассвет, Сяо Цзэ проснулся. Полежав с минуту в полумраке, он поднялся и достал из сумки ноутбук. Застучав по клавишам, он без единой паунки на одном дыхании набросал заявление об уходе.

Вдруг расхотелось работать. Тошно все это.

Пусть здесь высокая зарплата и почет, но от всего этого выворачивает наизнанку — да пошло оно к чертям.

В кабинете зашумел принтер, и Сяо Цзэ показалось, что этот звук звучит куда приятнее шума волн при развеивании праха у моря, от которого только слезятся глаза. Окончательно проснувшись, он тщательно привел в порядок свою благоустроенную трехкомнатную квартиру, принял душ, переоделся и по дороге на работу даже заехал на автомойку.

Едва переступив ворота научно-исследовательского института, пожилой вахтер поздоровался:

— Капитан Сяо пришел? Разве после экспедиции вам не положено два дня отдыха?

Сяо Цзэ бросил в ответ:

— Я увольняюсь.

Сторож весело рассмеялся, приняв это за шутку.

Въехав на парковочную зону, Сяо Цзэ заглушил мотор и пару раз провел рукой по рулю. К машине, прослужившей ему несколько лет, вроде бы даже теплилась какая-то слабая привязанность, но ее хватило ровно на две-три секунды.

Широким шагом преодолев путь до нужного кабинета, он прямо швырнул на стол заявление об уходе, не удостоив никого дежурными любезностями. Сначала директор слегка растерялся, а затем принялся расспрашивать обо всем на свете и уговаривать остаться. Когда мягкие уговоры не сработали, в ход пошли жесткие: ему насильно оформили отпуск, а заявление на увольнение категорически отвергли.

Сяо Цзэ не собирался ввязываться в долгие разбирательства. Как раз в этот момент зазвонил телефон, на экране высветилось слово Бабушка, звучавшее почти как ругательство.

— Алло? Бабуль.

— Ты часом не вернулся? Я вчера прилетела так поздно, что даже не успела спросить.

— Куда тебя на этот раз занесло?

— Летала в Макао сыграть пару партий, проиграла всю пенсию за этот месяц.

Сяо Цзэ прихватил листок об отпуске и вышел на улицу. Слушая болтовню старухи в трубке и вспоминая, что дома шаром покати, он решил не возвращаться в институт, а сразу поймать такси до Первого докторского общежития.

Апартаменты в Докторском корпусе принадлежали дедушке Сяо Цзэ, но дед уже много лет как преставился, оставив после себя лишь эту непутевую старуху. Квартира занимала весь этаж целиком, и едва Сяо Цзэ вышел из лифта, до его слуха донеслись звуки невнятного пения. Отперев дверь и войдя в прихожую, он тут же увидел старуху Мэн, которая задирала подбородок, распевая во всю ивановскую.

Разве одинокие пожилые люди не должны страдать от депрессии? С чего это эта женщина круглосуточно выглядит так, будто ей вкололи адреналин?

Услышав шум, старуха Мэн обернулась, выключила музыку и тут же приготовила порцию заботливых расспросов. Сяо Цзэ прекрасно знал ее насквозь: он молча опустился на диван, без лишних слов залез в сумку и вытащил пачку купюр на тридцать тысяч юаней.

При этом он бросил:

— Трать поменьше.

— Знаю-знаю, в следующем месяце получу пенсию и верну тебе, — старуха аккуратно спрятала деньги. — Сама не ожидала, что столько проиграю. Первые несколько партий шла такая ударя! Макао — проклятое место, больше туда ни ногой.

Сяо Цзэ поинтересовался:

— Ты же собиралась в Таиланд с туристической группой?

Старуха Мэн ответила:

— Сначала была в Таиланде. Еще ходила смотреть стриптиз, до чего же весело! В следующий раз и ты сходи посмотри.

Сяо Цзэ потерял дар речи:

— Старуха, а тебе-то зачем на мальчиков-стриптизеров смотреть?

— Парням смотреть можно, а старухе нельзя что ли? — старуха Мэн покосилась на часы. — Целый месяц не виделись, а выглядишь каким-то мрачным. Тебе нужно выпить пару чашек наваристого супа для подкрепления, сегодня никуда не уходи.

Проведя ночь в Докторском корпусе и отужинав отменными домашними блюдами, Сяо Цзэ немного расслабился. Но стоило ему заринуть, как во сне вновь ожили картины: перед самым отправлением они проверяют снаряжение, и Чэнь Фэн стоит в самомпереди, аккуратно укладывая вещи.

А затем сцена катастрофы: Чэнь Фэн срывается в бурный поток и на полной скорости ударяется о прибрежные скалы.

Сяо Цзэ резко распахнул глаза, но кошмар еще не закончился — он все так же тащит на спине тело Чэнь Фэна обратно в лагерь, сквозь плач товарищей и полные ужасного потрясения причитания учителя Вана.

Его одежда насквозь пропиталась кровью, а в ноздрях стоял въевшийся, неистребимый запах бойни.

Сяо Цзэ до самого рассвета пролежал с открытыми глазами, не сомкнув больше ни единого ведома.

Бабушка с внуком отправились на утреннюю пробежку и у входа в ближайший парк разошлись: старуха Мэн направилась распевать песни и танцевать, а Сяо Цзэ побежал вдоль улицы. Июльский зной давал о себе знать круглые сутки, стоило пробежать всего пару шагов, как пот заливал с ног до головы — так, будто попал под ливень.

Стукнуло восемь часов, и он поспешил вдоль цветочной клумбы к заднему входу в парк. Там располагался чайный дом, где они со старухой Мэн договорились позавтракать перед возвращением.

Вдоволь натанцевавшись и пребывая в отличном расположении духа, старуха Мэн беседовала на ходу со своим партнером по танцам — дедушкой Чжаном. Тот вытащил из кармана бумажку с нацарапанной цифрой 29 и произнес:

— Сейчас точно моя очередь подойдет.

— Ишь ты, даже номерки берете, куда это вы намылились?

Дедушка Чжан загадочно понизил голос:

— Гадать.

— Вот еще сказки, не вздумайте попадаться на удочку мошенников.

Дедушка Чжан поклялся всеми святыми:

— Учитель Ли еще ни разу не ошибался!

Нынче титул учителя обесценился настолько, что даже гадалок у входа в парк величают не иначе как учителями.

Старуха Мэн полушутя-полувсерьез последовала за дедушкой Чжаном через боковой вход. Вообще-то старики промышляли гаданиями у парковых стен круглый год, но им почти никто не верил. Однако, пройдя несколько шагов вдоль ограды, они заметили перед одной из точек длинную очередь.

У остальных гадалок на земле был расстелен лишь кусок клеенки с нарисованной диаграммой багуа, а сами они сидели на низких табуретках. Здесь же всё выглядело иначе: стояли настоящий стол со стульями, а на столе красовался глобус, поверхность которого была оклеена бумагой с какими-то иероглифами.

За столом сидел вовсе не старик и не старуха, а аккуратный парнишка на вид лет семнадцати-восемнадцати.

— Учитель Ли, моя очередь? — дедушка Чжан уселся со своим номерком и извлек из сумки бутылку ледяного сливового отвара. — Учитель Ли, это вам, захватил дорогу, остыньте немного.

Этот самый учитель Ли в темных солнцезащитных очках с некоторым колебанием протянул руку, принял гостинец и поблагодарил:

— Благодарю за заботу, покрутите-ка глобус.

Дедушка Чжан повернул глобус на столе и ткнул пальцем наугад:

— Учитель Ли, выпало Управление судьбой.

Старуха Мэн ничего не поняла, но заметив, как дедушка Чжан протягивает правую руку, пробормотала:

— Тьфу ты, обычное хиромантия.

Вокруг плотным кольцом собралась толпа зевак. Учитель Ли перехватил ладонь дедушки Чжана, пальцы скользнули вдоль линий на ладони, а затем прошлись по пальцам. Сам он смотрел прямо перед собой, даже не опустив головы.

В этот момент старуха Мэн заметила приклеенный к углу стола QR-код с подписью Линь Юй — надо же, принимали даже мобильные переводы.

Ладонь дедушка Чжана вспотела:

— Учитель Ли, что скажете?

Линь Юй произнес:

— Кто-то из домашних собирается в поездку, верно? Вы тоже планируете поехать?

Дедушка Чжан опешил:

— Мой сын на следующей неделе едет в командировку и хочет взять меня с собой на пару дней развеяться.

— Вам не следует ехать, — беспристрастно ответил Линь Юй. — Ваша покойная супруга обратится к вам за помощью, и это станет отличным шансом возродить ваши чувства.

Дедушка Чжан замялся:

— Моя жена умерла много лет назад.

Линь Юй лишь усмехнулся:

— Разве вы не заводите сейчас новые отношения?

Дедушка Чжан покраснел до корней волос и, кивнув, завершил этот короткий сеанс предсказания. Его место тут же занял следующий в очереди: крутил сферу, получал ответ, состоящий буквально из двух-трех фраз, но попадающий абсолютно в точку.

У заднего входа в парк Сяо Цзэ уже терял терпение. С бутылкой воды в руке он прогуливался вдоль ограды и примерно в десятке метров от себя заметил старуху Мэн, стоявшую за спинами толпы.

— Бабуль, я тебя уже заждался, — Сяо Цзэ подошел ближе и скосил глаза на толпу. — Что тут у вас, незаконная секта?

Голос у него был громкий, и Линь Юй расслышал каждое слово. По правде говоря, ему нередко доводилось встречать людей, предвзято относившихся к его ремеслу, но столь бесцеремонных хамов он еще не встречал, особенно при таком скоплении потенциальных клиентов.

Поэтому он прочистил горло, намереваясь поставить этого наглеца на место.

Как раз в этот момент старуха Мэн протиснулась вперед:

— Молодой человек, а ну-ка погляди мне тоже?

Линь Юй перехватил руку старухи Мэн — на трех из пяти ее пальцев красовались массивные кольца с золотом, серебром и драгоценными камнями. Он мгновенно уловил характер и судьбу старухи, в его голове сами собой пронеслись картины ее прошлого и настоящего.

Участвовала в молодежном движении, ездила в деревню, еще до того, как вошли в можу платья, ходила на дискотеки и всю месячную зарплату спускала на персиковые печенья и молочные ириски...

И почему она кажется ему такой знакомой?

Линь Юй заговорил:

— В последнее время у вас были крупные денежные потери?

Старуха Мэн закивала так энергично, что чуть не свернула шею:

— Проиграла целое состояние! Ты и это предсказал?!

Сердце Линь Юя вдруг заколотилось быстрее. Ему показалось, что он вспомнил, кто эта старуха, но полной уверенности не было. Желая потянуть время, он замялся:

— Ни детей, ни мужа, ни спутника жизни... Заботьтесь о себе сами.

И это он тоже угадал?! Поразительно!

Старуха Мэн притянула к себе Сяо Цзэ:

— Ничего, мой внук парень способный.

Бац!

От резкого удара стол едва не перевернулся!

Линь Юй вскочил с такой молниеносной быстротой, что стул рухнул на землю. Уставившись на Сяо Цзэ, он почувствовал, что его сердце колотится на пределе возможностей. Но в голове зияла абсолютная пустота — словно бескрайняя, необитаемая равнина, где не разглядеть ни прошлого, ни будущего.

Он прожил семнадцать лет и умел гадать с самого детства, с того самого момента, как научился говорить, но сегодня он, похоже, садился в лужу!

Либо с ним что-то не так, либо с этим человеком.

Сяо Цзэ и без того был раздражен, да и вовсе не верил во всю эту феодальную суеверную чушь. Стукнув полупустой бутылкой о край стола, он небрежно бросил:

— Ну-ка, раскинь и на меня.

Среди бела дня, под чистым небом толпа воочию увидела, как Линь Юй снял солнцезащитные очки, и все вокруг невольно затаили дыхание.

У этого миловидного семнадцатилетнего подростка глаза напоминали абрикосовые косточки, но в них совершенно не было фокуса — они смотрели остекленевшим, пустым взглядом. Уголки глаз покраснели и влажно блестели, придавая ему невыразимо жалкий вид.

Сердце старухи Мэн дрогнуло:

— Малыш, ты что, совсем не видишь?

Линь Юй кивнул и извлек из кармана удостоверение инвалида. По толпе пронесся вздох — отчасти из сочувствия, отчасти от чистейшего изумления. Быть слепым и при этом так безупречно гадать — это же какое мастерство!

Сяо Цзэ взял справку, но все еще сомневаясь, протянул руку и помахал у того перед глазами. Неожиданно его запястье тут же перехватили наотмашь. Глаза Линь Юя наполнились слезами, и капли влаги застучали прямо по тыльной стороне ладони Сяо Цзэ.

Сяо Цзэ опешил:

— Какого черта ты ревешь?

Линь Юй гладил его руку:

— Я всё увидел.

Сяо Цзэ нахмурился:

— И что же ты увидел?

Голос Линь Юя дрожал, но каждое слово звучало твердо и честно:

— Пять чувств, шесть органов, кости трех зон — всю твою первую половину жизни я уже постиг. Дух чист, кровь ясна, дыхание ровно, кости крепки, словно несокрушимое вековое дерево. Всё в этом мире имеет свои причины и следствия; нельзя называть прекрасное лишь добром, а дурное — злом. Я всегда помню об этом, и каждое сказанное мной слово идет от чистого сердца. Прошлое для тебя — что роса, что вспышка молнии, что мимолетный дым. Но раз уж нам довелось встретиться сегодня, то пусть даже придется пройти через смену морей и суши — хоть мы прежде и не были знакомы, связь наша глубока. Каждое слово истинно, и небеса тому свидетель!

Старуха Мэн жаждала конкретики:

— Нельзя ли попроще и попонятнее?

Линь Юй решил сыграть ва-банк и, потупившись, задал вопрос:

— ...Бабушка, а вы случайно не по фамилии Мэн?

Старуха Мэн торопливо закивала:

— И это ты смог предсказать?!

— Значит, так оно и есть, — Линь Юй кивнул и, обратив слепые глаза к Сяо Цзэ, проронил беззвучные слезы. — Не думал, что доживу до дня нашей встречи. Да ведь вы же мой самый что ни на есть кровный...

Он набрал полную грудь воздуха и выпалил:

— ...двоюродный брат!

В тот же миг воздух раскололся от изумленных криков старухи Мэн и ошарашенных возгласов толпы зевак, слившихся в единый гул.

Сяо Цзэ прикрыл глаза, отчаянно прикидывая, как бы прикончить этого шарлатана посреди улицы так, чтобы не нарушить уголовный кодекс.

http://bllate.org/book/37122/4622857