Готовый перевод The Old Tales of Chengping / Тени прошлого в Чэнпине: Глава 6

На самом деле Чэн Пин понимала всё лучше некуда: дело было вовсе не в том, что остальные не умели работать так, чтобы старший Ло Чжэнсин им доверял, а в том, что Чэн Пин трудилась на совесть, не отлынивала и не хитрила, способна была четко и надежно выполнять приказы вышестоящих начальнков.

Чэн Пин работала на совесть. Если бы её не приставили заниматься хозяйственными делами в тылу в одиночку, Ло Чжэнсину пришлось бы отзывать с передовой эпидемии по меньшей мере двоих мужчин, чтобы те вели хозяйство, и при этом никто не мог бы поручиться за качество их работы. За теми, чья работа вызывала у него тревогу, ему пришлось бы приглядывать лично.

То, чем они занимались, касалось человеческих жизней, малейшая оплошность была недопустима. На беду, для некоторых служивых эти спасающие жизни дела были всего лишь способом заработать на кусок хлеба: работу сделали — и ладно, а хорошо ли, плохо ли, это уже никого не волновало.

Ло Чжэнсин хотел вышвырнуть таких людей из Третьей сферы вон, но, увы, тысячу и один раз положение было безвыходным: в Управлении охраны правопорядка Цзиньань сейчас катастрофически не хватало людей, катастрофически не хватало людей, особенно тех, кто обладал опытом борьбы с эпидемией зимней кровавой лихорадки.

После того как прежнего главу Управления охраны правопорядка Цзиньань Цао Цзие перевели в другое место, а новый начальник Вэнь Шоучжао стал притеснять неугодных и действовал непрактично, нынешний разношерстный сброд в Третьей сфере пока еще оставалось невозможным разогнать. По служебной части приходилось лишь взваливать лишнюю ношу на тех, кому он доверял, — на Чжан Дуня, Чжан Цзиньмяня и других.

Существует поговорка: после окончания осени приходит время сводить счёты. У Ло Чжэнсина был собственный план, но в данный момент Чэн Пин и впрямь приходилось тяжко.

Натаскав пятьсот шестьдесят цзиней воды и согнувшись в три погибели вылив всё это в большую деревянную кадку, Чэн Пин, чей собственный вес едва превышал девяносто цзиней, до того устала, что у нее ослабли руки и ноги. Присев на корточки у большой кадки, она хватала ртом воздух, но не смела отдохнуть ни мгновения — нужно было спешить и продолжать без устали отвешивать дезинфицирующий порошок.

Впереди ее ждала еще гора дел, отдыхать ей было нельзя.

Стоило только растворить порошок в первой большой кадке, как новенькая закончила протирать вещи внутри палатки, вышла с тряпкой в руках к Чэн Пин и спросила совета: Как быть с теми складными стульями, кистями, тушечницами, а также с мисками и палочками для еды, что лежат в шкафу?

Дезинфицирующий порошок разъедал нос и глаза. Аккуратно ссыпав в воду семь лянов порошка, Чэн Пин поспешно отпрянула, но поднявшиеся клубы пыли все равно заставили ее закашляться, а глаза даже покраснели. — Тьфу! Кхе-кхе-кхе-кхе… Достань и брось в эту кадку, пусть отмокают полчаса.

Кашель был сильным. Чэн Пин подтянула воротник, протерла глаза чистым местом с его внутренней стороны, снова пару раз кашлянула и произвела: — Вынь эти вещи и поставь отмокать, а я пойду разводить огонь, еще очень многое нужно пропарить.

Например, ватные матрасы и одеяла, которыми все пользовались по ночам, а также… — Ах да, — Чэн Пин закрыла руками нестерпимо горевшие глаза и глуховатым голосом добавила: — Чашки и палочки для еды в дезинфицирующем растворе не вымачивай, я их чуть позже отнесу пропарить.

С этими словами та, у которой от натаскивания воды промокла большая часть одежды, снова направилась к колодцу — ей предстояло продолжать носить воду и готовить пароварку.

Большая пароварка была изготовлена специально для борьбы с эпидемией зимней кровавой лихорадки. Это была вовсе не обычная мантоварка, в которой стряпают паровые булочки в каком-нибудь заведении общепита: она состояла из множества ярусов, и за один присест в ней можно было пропарить пять постельных комплектов, так что Чэн Пин приходилось вставать на стул, чтобы дотянуться до самого верха.

Натаскав воды и заполнив большой железный котел на печи больше чем наполовину, Чэн Пин отправилась к телеге за постельными принадлежностями. Едва она сгрузила четыре или пять комплектов, как подоспела на помощь новенькая, уже закончившая отмачивать вещи.

Чэн Пин подумала про себя, что эта новенькая пока что не только делает все быстро и споро, но и обладает смекалкой — понимает, что нужно помогать с работой, совсем не то что некоторые новички, которых она брала с собой в прошлые разы: те, закончив порученную работу, усаживались где-нибудь отдыхать и развлекаться, и даже видя, что Чэн Пин занята, ни за что не подошли бы помочь по собственной воле, если только Чэн Пин сама не попросит об этом вслух.

На беду, Чэн Пин была упряма как осел, и когда ей попадались такие лишенные сообразительности люди, она никогда не раскрывала рта. Зато после окончания обучения, когда Ло Чжэнсин спрашивал: «Кому достался такой-то?», она бесстрастно заявляла начальству: «Этого человека я не беру».

Неизвестно с каких пор критерии отбора у Чэн Пин незаметно превратились в правила подбора людей для всего Третьего отряда. Как правило, тех, в отношении кого Чэн Пин прямо заявляла «я этого человека не беру», оба командира Третьего отряда не принимали ни за что на свете.

Здесь же вдвоем дело спорилось куда быстрее, чем в одиночку. Двадцать постельных комплектов были перетасканы очень быстро, однако солнце на небе уже заметно клонилось к западу. Зимой дни короткие, а ночи длинные, и времени на работу людям оставалось совсем немного.

Действуя сообща, они тщательно обернули приготовленные для пропаривания постельные принадлежности плотной промасленной бумагой, чтобы те не отсырели, и водрузили на огонь первую партию. Чэн Пин велела девушке караулить у печи и поддерживать огонь, а сама пошла снимать с телеги доски для кроватей.

Служивые ухоу трудились в очаге эпидемии, а ели и спали в палатках, временно разбитых за его пределами. Они только сегодня прибыли сюда, и обитателям эпидемической зоны, судя по всему, предстояло провозиться допоздна, так что у Чэн Пин было чуть больше времени на подготовку припасов. Вот только после заката завыл холодный ветер, и работать им под открытым небом было чрезвычайно зябко.

Девушка послушно осталась стеречь огонь. Чэн Пин, проходя мимо с доской для кровати на плече, заметила, что другая печь, предназначенная для варки риса, пока пустует, и инстинктивно захотелось велеть новенькой поскорее поставить пропариваться еще один комплект постели. Однако, подумав еще немного, она от этой мысли отказалась.

Лучше уж я закончу таскать доски и сама все пропарю, — подумала про себя Чэн Пин. Но когда она принесла с досками очередную ходку, то к своему удивлению увидела, что новенькая сама расставляет пароварки и заворачивает матрасы: было очевидно, что она собирается пропарить и вторую партию.

Установив доску на место, Чэн Пин уперла руки в боки и подошла помочь, запыхавшись: — Почему не позвала меня помочь? Одной такое ворочать неудобно.

Новенькая издала неопределенное «угу» и, словно с некоторым опозданием закончив аккуратно заправлять края промасленной бумаги, спокойно произвела: — Я заметила, как ты бросила взгляд на эту печь. Главное, чтобы ты не сердилась, что я тут самовольничаю.

— С чего бы мне сердиться! — Чэн Пин озарилась улыбкой, блеснули белые и милые кроличьи зубки, а щеки слегка покраснели — то ли от жары за работой, то ли от щиплющего морозного ветра. — Ты мне такую огромную помощь оказала, с какой стати мне на тебя сердиться? Я только и успеваю, что благодарить!

Новенькая улыбнулась уголками губ: — Дрова на исходе, придется тебя побеспокоить — сходи принеси еще.

— Хорошо, вот с этим закончу и пойду натаскаю, — обертывая бумагой постель, Чэн Пин туго затянула веревку и повернулась к следующему комплекту.

Чэн Пин работала ловко и без проволочек: в мгновение ока водрузила пароварку на место, новенькая снова отправилась следить за огнем, а Чэн Пин пришла к стене и принялась размахивать топором, раскалывая дрова.

Эти дрова привезли в спешке во второй половине дня, их хватило бы максимум до завтрашнего утра. Чэн Пин достала из сумочки блокнот с угольным карандашом и в списке припасов, которые завтра предстояло забрать из Управления охраны правопорядка Цзиньань, приписала два слова: дрова.

Дрова вовсе не обязательно было везти за тридевять земель из Управления охраны правопорядка в Центральном районе до квартала Цзяохуа в Чэннане. Возможно, они имелись в запасе в ближайшем отделении ухоу, и тогда Склад хозяйственных принадлежностей просто выписал бы накладную на доставку со склада неподалеку. В таком случае завтра Чэн Пин было бы гораздо легче доставлять грузы.

http://bllate.org/book/37112/4621718