Готовый перевод The Pregnant Substitute Bride Ran Away / Возвращение генерала: мой путь к сердцу опальной супруги: Глава 4

Он поклонился Цзун Юю и бесстрастно произнёс:

— Привычка.

Будучи тайным стражем, скрываться во тьме — это их инстинкт.

Цзун Юй и не думал его в чём-то упрекать: ещё когда Сюй Гуй входил внутрь, Цзи Лин уже был здесь. Изначально он состоял при втором браке Цзун Юэ, будучи приписанным к Павильону Линсяо, который обслуживал членов императорской семьи.

Позже, когда Цзун Юэ прочно обосновался в Цзинду и узнал, что Цзун Юю нужен человек для передачи вестей, он перевёл Цзи Лина к нему.

Цзи Лин обладал превосходными боевыми навыками и был бесконечно предан.

— Ты слышал всё, что только что говорил Сюй Гуй. Что думаешь? — спросил Цзун Юй.

Цзи Лин ответил:

— У него дурные замыслы, он подбивает вас пойти против императорского уложения.

Сюй Гуй разобрал для Цзун Юя все плюсы и минусы, но не предложил никакого решения, больше походя на того, кто толкает Цзун Юя на прямое столкновение с Цзун И.

Цзи Лин его не любил и говорил всё, что думает.

Цзун Юй согласился:

— Ты прав. Цзи Лин, мне нужно поручить тебе несколько дел. Первое: пусть Павильон Линсяо проверит прошлое Сюй Гуя, главного лекаря Лу из Императорской врачебной коллегии и его ученика Сун Чжи, а также выяснит, нет ли между этими тремя какой-то особой, скрытой от посторонних связи.

И Сюй Гуй, и Сун Чжи были занозой в сердце Цзун Юя. Что же до главного лекаря Лу, Цзун Юй хотел подстраховаться на всякий случай.

Цзи Лин кивнул, принимая поручение, и не стал задавать лишних вопросов.

Цзун Юй продолжил:

— Второе: лично отбери нескольких искусных тайных стражей и приставь их следить за кланом Цзян. Мне нужно знать обо всех передвижениях клана Цзян перед свадьбой, особенно о том, не выезжал ли кто из них за город, чтобы кого-то встретить и вернуть обратно. Если такое случится, тайком защитите этого человека... Нет, сразу докладывай мне, не поднимая шума.

В прошлой жизни Цзун Юй всё же кое-что узнал о Цзян Цзиньняне. Хоть он и был ребёнком из клана Цзян, в семье его не любили, и ещё в раннем детстве клан Цзян отправил его в загородную усадьбу — предоставлятьса собственной участи.

Лишь когда нависла угроза этого брака, клан Цзян вспомнил о нём и послал людей вернуть его в город, чтобы он подменил молодую госпожу Цзян и сел в свадебный паланкин.

В глазах окружающих Цзян Цзиньнянь всегда выглядел болезненным человеком, к тому же он не умел говорить и был немым.

Клан Цзян, отправляя его на замену, преследовал две цели. Во-первых, он выглядел так, будто вот-вот испустит дух, и если в Резиденции вана что-то пойдет не так, это свадебное дело можно будет считать закрытым. Во-вторых, они рассчитывали на то, что он не сможет говорить и оправдаться, а все черное и белое клан Цзян сможет перекрутить по собственному усмотрению.

Хитрый расчет клана Цзян был безупречен, однако Цзян Цзиньнянь вовсе не собирался позволять помыкать собой. В нем самом таилось немало секретов, и одного того факта, что он владел боевыми искусствами, хватило, чтобы превзойти все ожидания.

В прошлой жизни, после смерти Цзун Юя, он выступил вперёд и застал тех людей врасплох.

Цзун Юй не знал, каково его нынешнее положение, и не ведал, как именно клан Цзян в прошлой жизни заставил его подчиниться. Если бы он в такой момент послал людей расследовать дела человека, не имеющего отношения ни к одной из сторон, это неминуемо выглядело бы так, будто вор кричит: держи вора.

Клан Цзян, желая принудить Цзян Цзиньняня к замене на свадьбе, неизбежно должен был выйти с ним на контакт. Только установив слежку за кланом Цзян и через них переключившись на Цзян Цзиньняня, можно было действовать, не вызывая подозрений.

События прошлой жизни породили тысячи запутанных нитей в этой, и Цзун Юй провёл без сна всю ночь.

Лишь когда на небе забрезчил слабый рассвет, он немного задремал, но толком уснуть не успел, как Ляньфан пришёл позвать его, доложив, что прибыл Жуй-ван Цзун Юэ.

Цзун Юй окончательно проснулся.

Цзун Юэ ожидал в небольшой цветочной бесеДКе. На нём было светло-синее домашнее платье, на поясе висел кусок белого нефрита, весь его облик излучал мягкую образованность и учёность.

Цзун Юй не смел заставлять его ждать долго, быстро привёл себя в порядок и направился туда. Едва войдя за дверь, он шагнул навстречу гостю со светящейся из глубины души улыбкой:

— Второй брат, каким ветром тебя занесло в мою резиденцию?

Цзун Юэ сидел на стуле слева, держа в руке чай, принесённый Сяо Фуцзы. Крышкой чашки он смахнул чайную пену и поднял взгляд на Цзун Юя. Его улыбающиеся глаза согнулись полумесяцами, и сам он стал казаться ещё мягче.

Однако при ближайшем рассмотрении в глубине его глаз можно было заметить тени.

— Седьмой брат вскоре женится, на его лице так и сияет весенняя радость. Не то что твой второй брат: вчера стоило закрыть глаза, как перед мысленным взором вставали твои жалкие свадебные дары — от бедности я глаз сомкнуть не мог.

Стоило Цзун Юэ заговорить, как в его саркастических словах не осталось и следа от учтивого и мягкого внешнего вида.

Он сделал лёгкий глоток чая, опустил чашу и произнёс:

— И надо же было тебе дойти до того, что в котле пусто, а всё помнишь о моей страсти именно к этому чаю Цзюньшань Маоцзянь. В следующий раз подай простую бурду, неужто я ею подавлюсь?

Знакомая матона заставила Цзун Юй втянуть голову в плечи. Если бы это было в прошлом, он бы наверняка растерялся от неловкости. Но теперь, после перерождения через жизнь, вспоминая слёзы, пролитые вторым братом ради него, он почувствовал щемящую боль в груди. Шаг за шагом он подобрался к Цзун Юэ и тихо произнёс:

— Второй брат.

Цзун Юэ бросил на него косой взгляд: чем мягче он улыбался, тем сильнее разгорался огонь у него в душе. Возглавляя Цзунчжэньюань и ведая делами императорской семьи, он приготовил свадебные дары сразу же, как только Цзун И заговорил об этом впервые — стоило лишь утвердить императорский указ, как их можно было отправлять в клан Цзян.

Но Цзун Юй застал его врасплох. Сяо Фуцзы слово в слово передал слова Цзун Юя, от услышанного у него аж в глазах потемнело. Даже простолюдины, женясь, собирают богатый выкуп, чтобы выказать своё уважение.

Цзун Юй же, ван первого ранга, собирался отправить столь жалкую горстку вещей — даже на выдачу жалования слугам уходит больше.

Разве он мог это отправить? Смел ли он это отправить?

— Старейшина Цзян пользуется высочайшим авторитетом и уважением, а ты устраиваешь такое ребячество — чьё в конце концов лицо ты теряешь? — Цзун Юэ заведовал лишь делами Цзунчжэньюаня и не лез в закулисные интриги этого брака.

Раз уж он занимал пост главы Цзунчжэньюаня, он не мог позволить Цзун Юю творить глупости — уронить императорское достоинство он не позволял.

Цзун Юй в порыве горячности захотел уколоть клан Цзян и не подумал обо всём остальном.

Теперь же, когда Цзун Юэ пришёл с расспросами, он не стал ничего утаивать и прямо сказал:

— Я не собираюсь пренебрегать выкупом, я просто не хочу отдавать эти свадебные дары клану Цзян.

Цзун Юэ приподнял бровь. Цзун Юй опустился на стул рядом с ним и продолжил:

— Второй брат, ныне трон императрицы в дворце пустует, неужели у клана Цзян совсем нет на этот счёт никаких видов?

Цзун Юэ промолчал. У клана Цзян были грандиознейшие виды! Разве раньше они не привели молодую госпожу Цзян во дворец под предлогом служения вдовствующей императрице именно для того, чтобы она предстала перед очами Цзун И? Вот только Цзун И нашёл повод и отклонил это.

Именно чтобы пресечь помыслы клана Цзян на корню, Цзун Юэ и подсказал Цзун И выдать замуж за Цзун Юя — всё равно у клана Цзян была лишь одна эта девица, второй они из воздуха не сотворят.

— Императорский указ уже издан, достоинство императорской семьи не терпит шуток, свадебные дары будут собраны по правилам, — произнёс Цзун Юэ. — Однако второй брат может тебе гарантировать: подарки в руки клана Цзян не попадут, я позабочусь о том, чтобы они в целости и сохранности вернулись в Резиденцию вана. Так что прекращай свои безумства, дай мне выспаться.

Цзун Юй вовсе не желал обогащать клан Цзян, но вышло удачно — Цзун Юэ тоже не хотел позволять этим вещам осесть в руках алчных людей, обирающих народ ради собственных пиров горой и рек из вина.

Позволить им совершить круг через особняк клана Цзян и вернуться в Резиденцию вана было вполне возможно — в конце концов, стоило лишь пустить в ход кое-какие уловки.

По сравнению с необходимостью заставить Цзун Юя послушно жениться и перестать устраивать смуту, это было сущим пустяком.

Весенний ветер был резок и пронзителен, холода ещё не отступили.

Простая повозка сквозь ветер и непогоду въехала в задние ворота особняка клана Цзян. Остановившись во дворе, кучер приподнял полог, и управляющий клана Цзян высунулся наружу. Осторожно оглядевшись по сторонам и убедившись, что за ними нет слежки, он сошёл на землю.

Следом за ним служанки помогли выйти девушке в цинском платьице и с тонкой вуалью на лице. Фигура у неё была высокой, но хрупкой, а точеная талия казалась такой тонкой, что её можно было обхватить одной рукой.

При порыве холодного ветра она слегка нахмурила изящные брови, являя миру болезненный облик. Большие и яркие глаза, хрупкая поступь словно качающейся на ветру ивы — всё в ней невольно вызывало жалость.

Однако управляющий клана Цзян был словно из дерева: мало того, что он не дал этой изнурённой красавице ни минуты на отдых, он ещё и злобно толкнул её, выказав крайнее отвращение и брезгливость:

— Клан Цзян тебя вырастил и выкормил, а ты со своей болезненной физиономией перед кем тут собралась ломать комедию и изображать несчастную?

Девушка в цинском платье опустила взгляд и ничего не возразила. Она походила на сломанный бурей и дождём цветок — прекрасная и хрупкая. Наблюдавший из укрома Цзи Лин мысленно цыкнул.

Он подал остальным знак продолжать следить за происходящим в клане Цзян, а сам вернулся в Резиденцию вана с докладом.

Погода резко похолодала, в тёкших покоях топили подземные печи. Цзун Юй был облачен в тёмно-синие парчовые одежды, его прямая фигура покоилась у окна, пока он просматривал донесения Павильона Линсяо.

Новости от Сюй Гуя ничем не отличались от прежних: происхождение чистокровное, с теми двумя из Императорской врачебной коллегии он никак не связан.

Но раз уж Цзун Юй отдал приказ, Павильон Линсяо не мог вернуть точно такой же ответ. Они расширили сферу расследования и нашли зацепку среди чиновников, рекомендовавших Сюй Гуя.

У того человека имелся свойствоватник, некогда бывший учеником старейшины Цзян. Поскольку в повседневной жизни они общались нечасто, эту связь легко было упустить из виду.

До того как войти в состав кабинета министров, старейшина Цзян служил в Академии Ханьлинь и занимал должность экзаменатора на императорских экзаменах. Будучи выдающимся конфуцианским учёным своего времени, он обладал глубокими познаниями, и немало молодых соискателей ученых степеней получили его наставления, вкусив благодать учительской мудрости.

Если заподозрить каждого из его учеников, добрая половина гражданских чиновников при дворе не выдержит проверки.

Цзун Юй сосредоточил внимание на человеке, выступившем первоначальным поручителем:

— Помощник министра военных дел Ло И...

Цзун Юй погрузился в раздумья: в прошлой жизни с этим человеком не было никаких проблем вплоть до самой смерти самого Цзун Юя. Однако та должность, которую он занимал, натолкнула Цзун Юя на другую мысль.

В последние годы их государство то и дело вело войны на внешних рубежах, нужда в боевых конях была высока, а коневодством ведало напрямую Министерство военных дел. Отбор, разведение, содержание и тренировка боевых коней... всё это проходило через проверки и надзор Министерства военных дел.

В прошлой жизни Цзун Юй хотел набрать кавалерийский отряд для борьбы с кочевниками на границе. Он составил план и представил его на рассмотрение Цзун И, но Министерство военных дел под предлогом нехватки поставок боевых коней волокитило дело, так и не позволив этому воплотиться в жизнь.

Министерство военных дел год за годом разводило коней и год за годом испытывало их нехватку. Министерство финансов выделяло блестящие серебряные монеты, но он, военачальник, сражавшийся на чужих землях, не видел лишней лошади.

Выражаясь словами армейских генералов, этих серебряных монет хватило бы не то что на содержание коней, а на целую армию слонов.

Палец Цзун Юя постучал по имени Ло И, лицо его омрачилось. Едва он женится на Цзян Цзиньняне, он непременно заглянет в Министерство военных дел и посмотрит, почему же это у них коней вырастить не удается.

— Ну погодите у меня, пусть все до единого шеи помоют и ждут!

Цзун Юй сжёг секретное донесение. Едва он произнёс это вслух, как Цзи Лин слетел с конька крыши.

В резиденции он не намеренно скрывал ци, чтобы Цзун Юй мог заметить его приближение.

Подойдя к Цзун Юю, он поднял руку и доложил о событиях в клане Цзян за последние два дня.

Клан Цзян был точно так же крайне недоволен императорским указом, но они не могли позволить себе бунтовать так, как это делал Цзун Юй. Старейшина Цзян расспросил собственную внучку, и перед лицом её яростного сопротивления клан Цзян, как и предсказывал Цзун Юй, отправился на поиски и привез назад какую-то девушку.

Цзи Лин не знал происхождения этой девицы, но по словам управляющего клана Цзян несложно было догадаться, что связь между ней и кланом Цзян была более чем тесной.

http://bllate.org/book/37060/4612385