Готовый перевод My Adopted Cat Wants to Mark Me After Becoming an Alpha / Мой найденыш — альфа: Опасная метка: Глава 11

Увидев, что Тан Лэ увлечена завтраком и не обращает на него внимания, черная кошка недовольно тряхнула хвостом, тоже запрыгнула в сторону и принялась за свою еду.

Превращение в человека слишком сильно истощало ее физические силы, так что консервная банка опустела в мгновение ока.

Она облизала губы и взглядом показала Дуань Нин, что пора открыть еще одну.

Дуань Нин уловила ее намек, тут же со всех ног побежала открывать вторую банку, но, усевшись обратно, вдруг сообразила, что что-то здесь не так.

Она насмешливо покосилась на черную кошку:

— Ты что, мной командуешь? Не думай, что раз ты кошка, то можно вести себя так заносчиво. Смотри у меня, приведу собаку — побью тебя.

Тан Лэ легко рассмеялась:

— Не угрожай ей, она очень умная.

— Да ты просто не видела умных собак! Бордер-колли у моей подруги умеет считать.

Дуань Нин принялась копаться в телефоне в поисках видео, присланного подругой, и с энтузиазмом показала его Тан Лэ:

— Мы вечно подшучиваем, что в школьные годы ее соучеником по парте была эта самая собака.

Тан Лэ придвинулась ближе, чтобы посмотреть видео на ее экране. На записи бордер-колли в черной оправе очков играл с хозяином в арифметическую игру.

Хозяин положил перед ним три апельсина, добавил еще два и спросил:

— Сколько всего апельсинов получилось?

Бордер-колли взглянул на фрукты перед собой, поднял голову и звонко гавкнул пять раз.

— Ну как, умно ведь? Разве не жалко не отправлять его в университет? Ой, я вдруг вспомнила, его хозяин — тот самый одинокий альфа, о котором я вчера рассказывала.

Дуань Нин подмигнула Тан Лэ:

— Подумай хорошечно, такой шанс упускать нельзя!

Зайдя в палату, Жэнь Цзяжань сразу увидела, как Сяо Дун гоняется за Дуань Нин, пытаясь ее отлупить, пока Тан Лэ со стороны наблюдает за этим представлением.

Она поставила термокружку на тумбочку и сказала Тан Лэ:

— Я тут супчика сварила.

Еще спозаранку она побежала на рынок за лилиями и семенами лотоса, чтобы приготовить для Тан Лэ успокаивающий суп. В термокружке он все еще оставался горячим, и сейчас его было самое время пить.

Она налила Тан Лэ пиалу и спросила:

— Это что, Дуань Нин обижала Сяо Дун?

— Сестрица Цзя, какая же ты предвзятая! — увертываясь от ударов, возмутилась Дуань Нин. — Да это она меня в одностороннем порядке прессует!

Заметив приход людей, Сяо Дун перестала задирать Дуань Нин, развернулась, легким прыжком взлетела на больничную койку и устроилась рядом с Тан Лэ.

— Сяо Дун обычно такая послушная, с чего бы ей тебя обижать? Наверняка ты сама ее разозлила.

Увидев, что Сяо Дун больше за ней не гоняется, Дуань Нин тоже остановилась, уперлась руками в бока и тяжело задышала.

— Ой, до смерти уморила… — она смахнула со лба несуществующий пот и пожаловалась сестрице Цзя: — Ей-богу, я ничегошеньки не делала! Просто заикнулась, что хочу найти Тан Лэ пару, как эта барышня тут же подорвалась и принялась меня лупить!

Она задрала штанину, демонстрируя красные следы на ноге:

— И это после того, как я ей баночку купила! Хм, ну теперь-то мне всё ясно, неблагодарная она шкура.

Сяо Дун издалека презрительно закатила глаза.

И это ты называешь ничего не делала?

Ты пыталась отбить у меня мою женщину!

Сестрица Цзя сунула ей в руки пиалу, велев присесть и выпить суп, а затем смочила полотенце, чтобы протереть лапки Сяо Дун, и на ходу заговорила:

— Столько времени прошло, а ты до сих пор не поняла? Шутить над ней еще можно, но над Тан Лэ — ни в коем случае. Сяо Дун яростно защищает тех, кто о ней заботится.

Дуань Нин показала язык:

— Разве это защита? Это ревность, по-моему, она жуткая ревнивица. Слава богу, что она кошка, а будь она человеком, наверняка бы целыми днями не выпускала Тан Лэ из постели!

Услышав это, Тан Лэ неожиданно вспомнила тот давний сон, и ее лицо моментально вспыхнуло до самых кончиков ушей.

Вся пылая от смущения, она выпалила:

— Дуань Нин, не болтай ерунды!

Заметив ее покрасневшее лицо, Дуань Нин озадаченно уставилась на нее:

— Ладно-ладно, не буду, чего ты сразу краснеешь-то?

Сестрица Цзя ткнула Дуань Нин указательным пальцем в лоб, одновременно позабавленная и потерявшая дар речи:

— Ну ты и… языком мелешь что попало, совсем стыда не знаешь.

— Да вы же меня знаете, — хихикая, отозвалась Дуань Нин. — Я человек прямой, что на уме, то и на языке.

Черная кошка на кровати, лениво покачивая хвостом из стороны в сторону, с интересом наблюдала за их возней.

Целыми днями не выпускать Тан Лэ из постели… Пожалуй, это отличное предложение.

Когда Тан Лэ и остальные закончили с супом, сестрица Цзя собрала посуду и рассказала им подробности вчерашнего происшествия.

Прошлой ночью офицер Ли и эксперты из криминалистической лаборатории собрали в ресторане кое-какие улики: окурки со следами слюны Лун Сы, несколько капель крови, нож, которым Тан Лэ ранила его, а также оставшиеся на кухне феромоны.

Имея на руках эти доказательства, они уже могли задержать его в административном порядке.

Вот только полиция все еще разыскивала преступника: они побывали дома у Лун Сы и в его излюбленных развлекательных заведениях, но так нигде его и не обнаружили.

Утром офицер Ли звонил Жэнь Цзяжань и предупредил, что поиски будут усилены, а о любых новостях ей сообщат незамедлительно.

Услышав это, Тан Лэ встревоженно спросила:

— А он не вернется в ресторан мстить?

Сестрица Цзя ласково погладила ее по голове:

— Не переживай, вчера полиция установила в ресторане сигнализацию. Если он явится с местью, его поймают в ту же секунду.

Дуань Нин еще со вчерашнего дня кипела от злости, узнав, что Лун Сы обидел Тан Лэ, и тут же засучила рукава:

— Если этот гад только посмеет заявиться снова, эта старуха покажет ему, что такое дорога в один конец.

Поскольку за Тан Лэ требовался уход, ресторан сегодня закрыли на один день.

Цзян Тун и Сюэ Юэ, услышав о случившемся, собирались навестить ее в больнице, но сестрица Цзя отговорила их, попросив дать Тан Лэ как следует отдохнуть.

Ближе к девяти часам утра врачи пришли на обход. Докторов было человек четыре-пять, во главе шла та самая врач из вчерашнего отделения неотложной помощи по фамилии Жэнь, заведующая отделением.

Лечащим врачом Тан Лэ оказался молодой парень по фамилии Ян. Доктор Сяо Ян с зажатым видом стоял в ногах кровати и запинающимся голосом зачитывал историю болезни Тан Лэ.

Убедившись, что психическое состояние пациентки вполне хорошее, заведующая Жэнь задала пару дежурных вопросов, а затем велела доктору Сяо Яну проверить ее железу.

У доктора Сяо Яна были слегка прохладные руки, и от их холодка Тан Лэ невольно вздрогнула и тут же извинилась.

— Ничего-ничего, — ответила Тан Лэ, послушно откинув волосы в сторону, повернулась и опустила голову, подставляя железу.

Натянув резиновые перчатки, доктор Сяо Ян тщательно обследовала железу, а затем обратилась к заведующей Жэнь:

— Заведующая, взгляните сами, здесь что-то не так.

Услышав это, перепуганная Дуань Нин тут же подскочила ближе с расспросами:

— Что такое? Какая-то проблема?

Она заглянула через плечо, но железа Тан Лэ выглядела абсолютно нормально.

Сестрица Цзя мягко потянула Дуань Нин за руку, освобождая место для заведующей Жэнь.

Заведующая Жэнь с серьезным выражением лица подошла к койке, внимательно осмотрела железу и даже слегка надавила на ее края. Затем она перевела взгляд на доктора Сяо Яна:

— На вид все совершенно нормально, где именно ты усмотрела подвох?

Услышав это, доктор Сяо Ян слегка засомневалась в собственных выводах:

— Она как будто слишком быстро восстанавливается. В целом, после полного выброса феромонов у омег наблюдается клиническая реакция в виде покраснения и припухания железы, которая длится от трех до пяти дней. Но прошло всего-то за ночь, а у нее уже почти спала краснота.

Заведующая Жэнь поправила очки на переносице и спросила:

— Ты заглядывала в ее карту назначений?

Доктор Сяо Ян кивнула и быстро отыскала нужный листок среди стопки бумаг в руках, еще раз пролистала его и ответила:

— Хотя вы и прописали ей препарат, ускоряющий регенерацию, в ходе клинических испытаний он не давал настолько потрясающего восстановительного эффекта.

Заведующая Жэнь вовсе не рассердилась на ее возражение, а напротив, с некоторым одобрением произнесла:

— Отлично, похоже, фармакологию ты учила на совесть. Но из-за индивидуальных особенностей организма расхождения между реальной практикой и учебником — это вполне нормальное явление.

Конкретно этот случай у нашей пациентки довольно специфический: она сама по себе носительница S-уровня, к тому же произошел мощный и полный выброс феромонов.

Среди участников клинических испытаний препарата вряд ли был кто-то с аналогичными вводными. Мы лишь точно знаем, что это лекарство эффективно для восстановления омега-железы, но не можем получить точные цифровые показатели этой «эффективности».

Заметив, что все внимательно прислушиваются к ее словам, заведующая Жэнь уверенно улыбнулась:

— Судя по моему опыту, чем выше уровень омеги, тем чувствительнее организм к препаратам, так что быстрое восстановление в ее случае — норма.

Она перевела взгляд на Тан Лэ и резко сменила тон:

— Но я все же должна предупредить: это лекарство восстанавливает лишь поверхностный слой железы, для полного выздоровления потребуется еще немало времени. Если хочешь ускорить процесс, все же подумай над моим вчерашним предложением.

После того как врачи завершили обход, сестрица Цзя отправилась в приемное отделение оформлять документы, а Дуань Нин побежала звать медсестру для укола, и в палате снова воцарилась тишина.

Устроив Сяо Дун у себя на коленях, Тан Лэ принялась бормотать себе под нос:

— Какие же заведующая Жэнь и доктор Ян талантливые… Сестрица Цзя тоже невероятная, в одиночку управляет Then. И Сяо Нин просто супер, она же первоклассный бармен.

Она уткнулась лицом в мягкую кошачью шерстку:

— Я тоже так сильно хочу стать ярким и сияющим человеком.

Черная кошка попыталась утешить ее, но Тан Лэ мягко прижала ее ладонью.

Почуяв ее уныние, косточка сопротивления в пушистом теле растаяла, и зверек послушно улегся у нее на коленях.

— Раньше папа всегда хотел, чтобы я занималась управлением, но я уперлась и пошла на дизайн одежды. А потом случились те события… Я ужасно пожалела.

Фу Дун молча прислушивалась к ее излияниям, как вдруг ощутила, что на спину упала капля слезы.

Слезинка была теплой и мгновенно затерялась в кошачьем подшерстке.

Но почему-то ей показалось, что эта капля проникла прямо ей в душу, заставив какое-то место внутри нее тревожно и глухо заныть.

— Если бы тогда послушалась его и пошла на менеджмент… Была бы я хоть отчасти полезна?

При воспоминании о прошлом на сердце у Тан Лэ разлилась жгучая горесть.

Она больше не была той маленькой сладенькой конфеткой, которую семья носила на руках.

Ее заставили вырасти.

Хотя Фу Дун и прижималась к ней, сколько бы слов ни роилось в ее сердце, в облике кошки она не могла вымолвить ни единого.

Она лишь повернула голову и посмотрела на деревья за окном.

http://bllate.org/book/37044/4610057