Готовый перевод My Adopted Cat Wants to Mark Me After Becoming an Alpha / Мой найденыш — альфа: Опасная метка: Глава 8

Она, должно быть, еще в ресторане, ливень начался сразу, как я ушла. Владелец ресторана выкрутил дворники на максимум: В такую погоду дождь слишком сильный, наверное, она переждет, пока он утихнет, и только потом пойдет домой.

Повесив трубку, Жэнь Цзяжань почувствовала страшную тревогу.

Она снова набрала номер Тан Лэ, но никто не ответил.

Побродив из угла в угол по комнате и ощутив, как беспокойство нарастает с каждой секундой, она сжала зубы, взяла зонт и вышла за дверь.

В ресторанной кухне перепуганный вид женщины позабавил Лун Сы.

Он присел на корточки и скалил зубы в зловещей улыбке: Никто тебя не спасет, оставь надежду.

Протянув руку, он подхватил Тан Лэ за подбородок и заставил вскинуть голову, жадно любуясь ее нежным лицом.

Изначально я хотел быть с тобой помягче, но ты оказалась такой несговорчивой. Или тебе больше по душе грубость?

Превозмогая головокружение, Тан Лэ отчаянно сопротивлялась.

Одной рукой прижав голову Тан Лэ к полу, а другой схватив ее за обе руки, он заставил ее обнажить затылок.

Его рука медленно сдвинулась назад, а пальцы подцепили край блокатора феромонов.

В воздухе постепенно начал разливаться сладкий аромат.

Его прикосновения вызывали у ее тела жуткое отвращение, она продолжала извиваться.

Будучи намертво скованной и не имея возможности вырваться, Тан Лэ была вынуждена с униженным видом опустить голову, открывая железу на затылке. Наконец не выдержав эмоций, она залилась безудержными слезами.

Ее сердце наполнилось паникой, страхом и отчаянием, превратившимся в кромешную тьму.

А в этой тьме, словно не желая угасать, бурно пульсировал огонек: даже если он поставит Пожизненную метку, она убьет его!

Феромоны белой персиковой мякоти разлетелись во все стороны, и Лун Сы, глубоко вдохнув, почувствовал, как кровь в жилах закипала.

Он вовсе не был зеленым юнцом, не ведающим близости, за его плечами имелся богатый опыт, и по одному лишь запаху феромонов он понял, что уровень Тан Лэ невероятно высок.

Он-то полагал, что эта кассирша максимум ранга B, а она преподнесла ему такой сюрприз.

Чем выше ранг омеги, тем большее наслаждение испытывает альфа при метке.

Какого ты ранга? А или S?

Он жадно втягивал носом феромоны из воздуха. Омежьи феромоны были до того сладкими, что в уголках его глаз проступила краснота — верный предвестник потери контроля над волей.

Тан Лэ закусила губу и молчала, ее глаза непрерывно источали полные унижения слезы.

Огромное превосходство в физической силе не позволяло ей вырваться, но она не желала сдаваться без боя.

Прижатая Лун Сы к полу, она не могла поднять голову, но сквозь растрепавшиеся пряди волос заметила висевший на его поясе складной нож.

Она перестала плакать, выжидая момент для последней контратаки.

С жестокой улыбкой на лице Лун Сы сорвал блокатор феромонов.

Глядя на розоватую железу в опасной близости, он не удержался и слегка подался вперед, жаждая заполучить еще больше феромонов.

В тот самый момент, когда он наклонился, сладкий аромат белого персика внезапно взорвался.

Это был секрет омег — способность в одно мгновение выбросить наружу феромоны предельно высокой концентрации.

Собрав последние силы, она высвободила абсолютно все феромоны, накопившиеся в железе.

В тот же миг железу пронзила острая боль.

Густые феромоны омеги ударили Лун Сы в голову, погрузив его в минутное оцепенение, и его руки невольно ослабили хватку.

Улучив момент, Тан Лэ вырвалась из пут, мгновенно выхватила складной нож, нажала на фиксатор, выкинула лезвие и без колебаний вонзила его ему в бок.

Силы у нее было немного, и удар получился неглубоким.

Конец.

На лице Тан Лэ отразилось отчаяние.

Боль быстро привела Лун Сы в чувство. Издав яростный рев, он оттолкнул Тан Лэ, опрокинув ее на пол.

Этот удар ножом окончательно разъярил его, смешав гнев со страхом.

К счастью, нож оказался крошечным, а носи он при себе длинный клинок, кто знает, возможно, здесь бы он и остался!

От сильного толчка Тан Лэ ударилась головой о пол, и в ушах зазвенело.

Вслед за звоном накатили головная боль и головокружение, а перед глазами все поплыло и двоилось.

Хрупкая омега лежала на полу, а перед ней на корточках застыл свирепый альфа.

Ты действительно не заплачешь, пока не увидишь гроб. Его лицо помрачнело, но уголки рта искривила похотливая усмешка, вызванная густым ароматом белого персика в воздухе.

Одной рукой он намертво прижал Тан Лэ к полу, а другой скрутил ей шею, заставляя обнажить железу на затылке.

Альфа приоткрыл рот, обнажая клыки, и медленно приближался к ней.

Когда Тан Лэ уже полностью погрузилась в отчаяние, раздался глухой удар тяжелого предмета о человеческую голову.

Мужчина, который только что удерживал ее, разжал руки и безвольно рухнул рядом.

Перепуганная до смерти Тан Лэ все же собрала остатки воли и перевела взгляд вверх.

И тогда она увидела человека.

Из-за боли в голове и железе перед глазами Тан Лэ все чернело, так что разглядеть лицо незнакомки она совершенно не могла.

Удавалось лишь смутно определить, что это женщина.

Женщина была высокой, с длинными волосами, одетая во всё белое.

Она подхватила Тан Лэ на руки и успокоила: Я пришла, А-Тан, всё хорошо.

Ее голос звучал немного хрипло — так, будто она только что перенесла тяжелые муки, но тон был невероятно нежным.

Хоть Тан Лэ и не узнала ее, она отчетливо чувствовала исходивший от этой женщины успокаивающий аромат.Тот человек обнял её, осторожно вывел из кухни и усадил на длинную скамью в столовой.

Затем она собралась уйти.

Тан Лэ крепко обняла её, не отпуская и не переставая дрожать всем телом.

Та погладила её по голове и тихо произнесла:

— Я принесу тебе блокатор феромонов и сразу вернусь.

Только тогда Тан Лэ неохотно разжала руки.

Фу Дун быстро нашла в столовой блокатор феромонов.

Она подошла к Тан Лэ, и та послушно опустила голову, покорно обнажая железу на затылке.

Из-за чрезмерного выброса феромонов её железа покраснела неестественным цветом.

Там, где Тан Лэ не могла её видеть, глаза Фу Дун потемнели, подавляя рвущиеся наружу желания.

Феромоны белого персика слишком сильно на неё влияли, к тому же на этот раз Омега высвободила их без остатка, и концентрация была в несколько раз выше, чем в день течки.

Она потратила все силы, чтобы сохранить рассудок.

Она бережно помогла Тан Лэ наклеить пластырь-ингибитор и включила в столовой систему циркуляции воздуха.

Феромоны белого персика постепенно рассеялись.

Тан Лэ посидела на скамье какое-то время, но всё ещё чувствовала головокружение.

Она вцепилась в стоящего рядом человека, и лишь спустя долгое время её эмоции наконец успокоились.

Прислушавшись и не услышав голоса Лун Сы, она нерешительно спросила:

— Лун Сы... умер?

Фу Дун погладила её по голове:

— Нет, просто потерял сознание.

Только тогда Тан Лэ успокоилась, тяжело вздохнула и сказала ей:

— Он не может умереть в лавке.

Когда Лун Сы отбросил Фу Дун в сторону, она спряталась в угле, собираясь дождаться, пока Тан Лэ успешно сбежит, и только потом уйти.

И тут она услышала крик Тан Лэ.

Она должна была её спасти!

Если бы с Тан Лэ что-то случилось у неё на глазах, она бы никогда себе этого не простила!

Глаза черной кошки налились кровью, и желание снова стать человеком подавило всё остальное.

Затем она почувствовала, как кровь во всём теле забурлила и закипела, подобно готовому извергнуться вулкану, обжигая и раскаляя её плоть.

Под воздействием этого невыносимого жара кожа на теле черной кошки начала рваться на куски.

Даже кости болели так, будто их ломали дюйм за дюймом.

Сильная боль заставила её прийти в себя, и она стиснула зубы, не издав ни звука.

Внезапная перемена длилась недолго, и вскоре она снова приняла человеческий облик.

Ощущения от с трудом возвращенного человеческого облика были не из приятных: сильная боль давила на грудь и затрудняла дыхание.

У неё не было времени заботиться о собственном состоянии, она наспех натянула одежду, схватила деревянную палку из кладовой и бросилась на кухню.

И увидела сцену, от которой у неё едва не лопнули глаза от гнева.Тан Лэ беспомощно лежала на земле, а тот мужчина уже почти навалился на нее.

Охваченная яростью, она быстро шагнула вперед и изо всех сил ударила деревянной палкой по затылку Лун Сы.

Почувствовав беспокойство Тан Лэ, Фу Дун бросила взгляд в сторону кухни и сказала ей: — Скоро я вытащу его отсюда.

Тан Лэ кивнула и, немного поколебавшись, произнесла: — Я только что… пырнула его ножом.

— Ничего страшного, — успокаивающе погладив ее по голове, ответила Фу Дун. — Это была необходимая оборона.

На кухне Лун Сы лежал ничком на полу — после того как она оглушила его, он еще не пришел в себя.

Фу Дун сначала осмотрела рану у него на поясе: она оказалась неглубокой, крови вытекло немного.

Нужно вытащить его наружу.

В обычном состоянии для Фу Дун не составило бы никакого труда поднять взрослого мужчину, но сейчас она и сама едва поддерживала человеческий облик.

Поэтому она ухватила Лун Сы за руки и принялась медленно волочить его к выходу.

За пределами ресторана по-прежнему бушевал ливень, яростный ветер швырял капли дождя, словно бесчисленные хлысты, от которых тело прошивала боль и онемение.

Когда Фу Дун дотащила Лун Сы до перекрестка, она уже почувствовала, что ее состояние становится нестабильным.

Стиснув зубы, она вернулась в ресторан, но едва добралась до входа, как силы оставили ее, и она рухнула на пол, тяжело и прерывисто дыша.

Когда Жэнь Цзяжань прибыла на место, она сперва заметила, что дверь ресторана распахнута настежь, а подойдя ближе, обнаружила на земле черную кошку.

Это была Сяо Дун.

Сяо Дун промокла насквозь, ее глаза были плотно закрыты, а под ней лежала форменная одежда сотрудницы ресторана.

Сердце Жэнь Цзяжань пропустило удар, и она торопливо подхватила Сяо Дун на руки.

Неожиданно оказавшись на руках, черная кошка бессознательно заерзала.

Дрожа всем телом, она вошла в ресторан, мысленно уже подготовившись к худшему.

К счастью, внутри не оказалось той жуткой картины с лужами крови, что рисовалась ее воображению.

В ресторане находилась только Тан Лэ — она сидела на скамье, обхватив плечи руками и сильно хмурясь, словно превозмогая невыносимую боль.

Сильное головокружение мешало Тан Лэ разглядеть лицо вошедшей, и она смогла лишь по силуэту определить, что это не та женщина, что была здесь недавно.

Заметив следы слез на ее щеках, Жэнь Цзяжань встревожилась: — Сяо Лэ, что с тобой?

Услышав голос сестрицы Цзя, Тан Лэ на мгновение замерла, а затем, словно вернувшийся в гнездо птенец, бросилась в ее объятия, заходясь в рыданиях.

Если Тан Лэ плачет так горько, значит, определенно что-то произошло.

Жэнь Цзяжань не стала допытываться сразу — она лишь мягко погладила Тан Лэ по спине, помогая ей восстановить дыхание, и лишь когда та немного успокоилась, спросила: — Что случилось? Почему Сяо Дун лежала без чувств у входа?

http://bllate.org/book/37044/4610054