Готовый перевод My Adopted Cat Wants to Mark Me After Becoming an Alpha / Мой найденыш — альфа: Опасная метка: Глава 5

Она не испытывала интереса к этой птичке, а поймала ее лишь затем, чтобы устроить омеге дополнительный перекус.

Этот омега каждый день питается одними овощами, выглядит немного жалко.

Тан Лэ освободила птичку из лап кошки, открыла окно и выпустила ее на волю. Птичья стайка замахала крыльями и вмиг улетела вдаль.

— Не лови маленьких животных, они очень грязные.

Тан Лэ открыла кран, вымыла руки, а затем поймала Сяо Дуна и вымыла ему две передние лапки.

Я ведь поймала ее для тебя в качестве еды.

Фу Дун немного рассердилась, нетерпеливо помахивая хвостом, но все же послушно позволил ей вымыть лапки.

Упокоив и приведя в порядок Сяо Дуна, Тан Лэ принялась за готовку.

Она готовила тушеные овощи, бросая в кастрюлю с бульоном нарезанные кусочками картофель, морковь и брокколи. Суп в кастрюле закипел, издавая булькающие звуки и покрываясь пузырями.

По комнате распространился аромат сливок вперемешку с маслом, густой и молочный.

Фу Дун облизала губы — ее стряпня пахла довольно аппетитно.

Тан Лэ расставила палочки и миски и увидела, что Сяо Дун сидит перед кастрюлей с супом, пристально глядя на варево.

— Тебе нельзя это есть. — Она достала купленную сегодня новую консерву и выложила ее в его мисочку.

Сяо Дун даже не взглянул на консервы, лишь посмотрел на нее, а затем снова на суп.

Это было странно: раньше он никогда не проявлял интереса к ее еде.

Не выдержав его взгляда, Тан Лэ достала другую мисочку и зачерпнула ему ложку супа.

Супа было немного, он лишь тонким слоем покрывал дно.

Сяо Дун уставился на дно миски, дважды дернул ушами и, помедлив, попробовал капельку.

Мм… Сладко, на вкус неплохо.

Тан Лэ проспала всю вторую половину дня, поэтому вечером ей совсем не хотелось спать.

Она достала из шкафа альбом для скетчей и цветные карандаши, села за стол и принялась за рисунок.

Тан Лэ рисовала с невероятным усердием, не отрывая глаз от альбома и полностью погружаясь в собственный мир.

Она рисовала платье.

Сначала набросала на бумаге пропорции человеческого тела и линию центра тяжести, затем — мышцы рук и ног, а также анатомическое строение.

После этого она очертила силуэт одежды и прорисовала мелкие детали.

С точки зрения Фу Дуна, рисунок был неплох: линии получились плавными и объемными.

Однако сама она, казалось, осталась недовольна, слегка сдвинув брови.

Весь этот альбом был заполнен ее эскизами одежды, набросанными от руки — исписана уже почти половина.

У каждого дизайна было по три рисунка: общий вид в плоскости, схема деталей и крупный план отдельного элемента.

На схемах деталей также были указаны тип ткани, особенности пошива и стиль сочетания.Закончив набросок платья на бумаге, Тан Лэ вдруг заметила, что Сяо Дун тоже склонил голову и наблюдает за тем, как она рисует. В ней тотчас взыграла игривость: парой быстрых штрихов она изобразила на бумаге чиби-кота, указала на его круглую мордашку и сказала Сяо Дуну:

— Смотри, это ты.

Подумав немного, она пририсовала рядом с котиком схематичного человечка и произнесла:

— А это я.

Затем обвела человека и кота аккуратным кругом:

— А это мы вместе, и мы никогда не расстанемся.

Тц, эта омега просто не может жить без нее.

Фу Дун была весьма довольна столь жарким проявлением симпатий — от переполнявшего ее удовольствия у нее едва ли не подрагивал хвост.

Она задрала голову и легко лизнула Тан Лэ в тыльную сторону ладони, показывая, что принимает ее чувства.

Убрав художественные принадлежности, Тан Лэ собралась в душ.

В ванной комнате работал тепловентилятор, и во время мытья там поднимался влажный, духовитый пар, поэтому пижаму она решила не заносить внутрь, а оставила на стуле у двери.

Фу Дун лежала на кровати, повернувшись мордой в сторону ванной.

Дверь в ванную была из матового стекла, сквозь нее проступал силуэт человека.

Закончив мыться, Тан Лэ приоткрыла дверь, обернувшись в банное полотенце. Опасаясь, что тепло выветрится, она оставила щель шириной лишь в ладонь.

У кошек превосходное зрение.

Сперва Фу Дун заметила маленькую ручку: пальцы были чуть расставлены, а на каждом суставе проступал легкий розоватый оттенок, словно лепестки персика на весеннем ручье.Затем показалась полоска белой руки, на которой еще блестели крошечные капли воды, словно рассветный свет в дождливый день.

Все, что находилось выше руки, скрывала матовая стеклянная дверь, и можно было различить лишь стройный силуэт за ней.

Фу Дун почувствовал внутреннее беспокойство и бессознательно вильнул хвостом.

Получив пижаму, Тан Лэ тут же закрыла дверь и вышла только тогда, когда полностью оделась и распустила волосы.

Ее черты лица от природы казались немного детскими, а стоило ей распустить волосы, как ее лицо и вовсе казалось размером с ладонь.

Достав из выдвижного ящика фен, она стала неторопливо сушить волосы, и на какое-то время в комнате раздавался лишь гудящий звук фена.

На следующий день, когда Тан Лэ уже собиралась выходить на работу, ее снова перехватил Сяо Дун.Сяо Дун цеплялся когтями за ключи и не хотел их отдавать, переводя взгляд в сторону холщового мешка.

Его намерение было очевидно.

Тан Лэ попыталась воззвать к его разуму:

— Я иду на работу, я не могу взять тебя с собой.

Черная кошка отвернулась, не желая смотреть на нее, и продемонстрировала ей свою спину, выражая крайнее недовольство.

Видя, что как бы она ни уговаривала, кот остается глух к ее словам и лишь мертвой хваткой вцепился в ключи, Тан Лэ вздохнула и, смирившись с судьбой, взяла его с собой.

К счастью, сестрица Цзя, узнав, что она завела кота, как-то предлагала привести Сяо Дун поиграть с Цзюйцзы.

Иначе она бы просто не знала, как всё объяснить.Ресторан, в котором подрабатывала Тан Лэ, находился в самом центре города и назывался Then. Владелицу звали Жэнь Цзяжань, но все ласково звали её сестрицей Цзя. Она была омегой лет тридцати с небольшим.

Когда Тан Лэ только приехала в город Х в поисках работы и везде получала отказ, именно сестрица Цзя приняла её.

Ресторан был небольшим. Помимо Тан Лэ, там работали повар Цзян Тун, а также официанты Дуань Нин и Сюэ Юэ — все трое были бетами.

Тан Лэ пришла не слишком рано. Сестрица Цзя и Дуань Нин уже были на месте: Дуань Нин только что закончила мыть пол, и у входа в ресторан ещё оставались лужицы воды. Сестрица Цзя с лейкой в руках поливала несколько горшков с зеленью у двери.

Увидев, как Тан Лэ слезает с мопеда, сестрица Цзя с улыбкой поприветствовала её:

— Утро доброе, Сяо Лэ.

— Доброе утро, сестрица Цзя!

Поздоровавшись, Тан Лэ повесила шлем на руль, поправила растрёпанные ветром волосы, после чего с некоторым смущением подняла холщовый рюкзак и приоткрыла его, показывая сестрице Цзя.

— Так это та кошка, которую ты приютила, — сестрица Цзя заглянула внутрь и встретилась взглядом с жёлтыми глазами Сяо Дун. — Говорят, черные кошки совсем не ручные.

Тан Лэ мысленно припомнила поведение питомицы за последние два дня и покачала головой:

— Сяо Дун очень ко мне привязана.

— Ну и отлично, кошки должны быть ласковыми, тогда они всем нравятся, — сестрица Цзя посмотрела на девушку, и на её лице промелькнуло некоторое колебание: — Сяо Лэ, а что ты думаешь насчёт того разговора пару дней назад?

Заведя речь об этом, сестрица Цзя имела в виду знакомство с альфой — она очень хотела, чтобы Тан Лэ с ним встретилась.

Услышав, что сестрица Цзя заговорила об этом, Тан Лэ тут же перевела тему:

— Пойду проверю, всё ли в порядке с отчётами.

Заметив, как девушка ускользает при одном упоминании этой темы, сестрица Цзя одновременно испытывала и беспомощность, и тревогу.

Тан Лэ — омега, живётся ей нелегко, вот сестрица Цзя и пыталась по доброте душевной устроить её личную жизнь.

Но стоило Тан Лэ услышать, что кандидат — альфа, как она сразу начинала качать головой и отказывалась от встречи.

Среди постоянных посетителей ресторана тоже нашлось несколько альф, которые проявляли к Тан Лэ знаки внимания.

Однако к тем людям Тан Лэ относилась холодно и даже старалась нарочно их избегать.

Сестрица Цзя одно время даже опасалась, что девушка не любит альф.

Хотя современное общество открыто и однополые союзы омег или отношения омег с бетами воспринимаются нормально, Тан Лэ была невероятно популярна среди альф.

Она обладала миловидной, очаровательной внешностью и сладким личиком, способным привлечь даже безразличную к феромонамбету.

Что уж говорить об альфах, чья хищная природа заложена от рождения.

Для них Тан Лэ была словно огонёк во тьме, заставляющий их кровь бурлить от нетерпения.

Тот альфа, что позавчера вечером распустил свои феромоны в ресторане, звался Лун Сы. Он был главарём местной мелкой шпаны и уже давно облизывался на Тан Лэ.

Поначалу он терпеливо пытался ухаживать за ней, изображая из себя вежливого и интеллигентного человека, но после того как Тан Лэ ему отказала, постепенно потерял стыд и то и дело принимался распускать язык.

Ресторан — место общественное, и никаких вопиющих выходок он себе не позволял, поэтому Жэнь Цзяжань не могла выгнать его без причины и лишь напоминала Тан Лэ уйти в подсобку на время его визитов.

В тот вечер Жэнь Цзяжань как назло не было на месте, и Дуань Нин позвонила ей уже после всего, чтобы рассказать о случившемся.

Лун Сы тогда напился и приплёлся незадолго до закрытия ресторана. Не сказав и пары слов, он сорвал блокатор феромонов и выпустил их наружу.

Даже Дуань Нин и Сюэ Юэ, чья чувствительность к феромонам была невысока, сразу же учуяли запах рома.

Тан Лэ в ужасе бросилась к выходу, Сюэ Юэ попыталась преградить путь Лун Сы, а Дуань Нин тут же вызвала полицию.

Полицейские быстро забрали Лун Сы.

Знакомый из полицейского участка рассказывал Жэнь Цзяжань, что на следующий день Лун Сы в упор доказывал, будто вчера просто напился и вовсе не собирался намеренно распускать феромоны.

Поскольку в тот момент в ресторане уже не оставалось других посетителей, его действия в итоге не квалифицировали как нарушение общественного порядка, а сочли пьяным дебошем. Наказание оказалось мягким — всего три дня административного ареста.

Стоит ему выйти на свободу, и ещё неизвестно, как он станет досаждать Тан Лэ.

При мысли об этом сестрица Цзя невольно тяжело вздохнула.

В то время, когда Тан Лэ только пришла устраиваться на работу, она была такой робкой и пугливой, что выглядела совсем как семнадцати-восемнадцатилетняя девчонка.

Стоя перед Жэнь Цзяжань, она от волнения теребила пальцы, но изо всех сил старалась сохранять невозмутимый вид, отвечая на вопросы.

Поначалу Жэнь Цзяжань не хотела брать человека без опыта, но эта девочка казалась до того жалкой, словно хрупкий одуванчик на ветру.

Сердце её дрогнуло, и она приняла её на работу.

Тан Лэ развивалась стремительно и быстро превратилась из пугливого нежного цветочка в хорошего работника, способного самостоятельно справляться со всеми делами — теперь она без малейшей жалости сбивала цены с торговцами на овощном рынке.

Только тогда Жэнь Цзяжань поняла: перед ней вовсе не одуванчик, а молодой зелёный бамбук — гибкий, но несгибаемый.

Прижав к груди холщовый рюкзак, Тан Лэ подошла к кассе и выпустила Сяо Дун.

На прилавке стояла золотая фигурка кота, приносящего богатство, а рядом с ней лежал фетровый коврик, похожий на лежанку для домашнего питомца.

Фу Дун принюхалась: от лежанки пахло другой кошкой, и тогда она протянула лапу и безжалостно смахнула коврик на пол.

Тан Лэ подняла фетр, отряхнула его и, глядя на властные замашки Сяо Дун, невольно усмехнулась:

— Это лежанка Цзюйцзы, если она вернётся и увидит такое, то сильно рассердится.

http://bllate.org/book/37044/4610051