Готовый перевод The Sword Named Helplessness / Клинок, что не ведает пощады: Глава 23

В ослепительной, почти звенящей тишине зрачки Гун Вэя сузились до предела. Сюй Шуанцэ непрерывно смотрел на него.

— Бессмертный Почтенный Фахуа при жизни был ближе всего к роду Владыки меча из Врат Привлечения Золота. Чем сильнее твои пристрастия похожи на его собственные, тем выше вероятность, что в твоё тело совершат захват души. Понимаешь?

Кровь хлынула к конечностям, а окаменевшая спина Гун Вэя мигом расслабилась. Когда он заговорил снова, в его сипловатом голосе звучали лишь стыд и смирение — никто бы не уловил ни тени иных чувств:

— Да, ученик всё понял!

Сюй Шуанцэ одобрительно кивнул, однако подбородка юноши так и не выпустил. Его длинные пальцы, скрывавшие неимоверно мощную духовную силу, продолжали с ощутимым нажимом удерживать Гун Вэя. Помолчав, глава секты неожиданно изменил тему:

— А известно ли тебе, кого Почтенный Фахуа ненавидел пуще всех на свете?

— Ученик не ведает.

Уголки губ Сюй Шуанцэ чуть приподнялись, но этот жест ни капли не затронул его холодных глаз:

— Разумеется, меня.

Во всём Поднебесном мире вряд ли нашёлся бы хоть кто-то, кто сомневался бы в лютой взаимной ненависти главы секты Сюй и Великого главы института Гуна. Гун Вэй приоткрыл рот, желая что-то возразить, но так и не вымолвил ни слова, лишь сжал губы.

— Помнится, я предупреждал тебя, — продолжил Сюй Шуанцэ, — что щенки из рода Юйчи в большинстве своём строптивы и не стоят дружбы.

— Учитель совершенно прав, — искренне отозвался Гун Вэй.

— Тогда отчего же ты за моей спиной затеваешь с ними тайные шуры-муры?

Словосочетание «тайные шуры-муры» из его уст звучало до крайности дико. Гун Вэй мгновенно изобразил на лице глубокое раскаяние:

— Ученика словно бес попутал. Молю Учителя о наказании.

— О наказании? — переспросил Сюй Шуанцэ.

Белоснежное шелковое исподнее Гун Вэя хаотично свисало с плеч, обнажая точеную шею и грудь; лишь разорванный поясок едва удерживал одежду на талии. Взгляд Сюй Шуанцэ скользнул по его телу. В полумраке выражение его лица разобрать было невозможно. Лишь спустя долгое время он наконец разомкнул пальцы, освобождая подбородок юноши, и без единого слова взялся за отвороты его одеяний. Плавно и невероятно тщательно он начал приводить его наряд в порядок.

Гун Вэй с наигранным трепетом залепетал:

— Ученик действительно осознал свою вину, прошу Учителя...

— Я заметил: сколько бы ты ни соглашался со мной в глаза, стоит тебе отвернуться, как ты снова принимаешься за то, что мне неприятно.

Сюй Шуанцэ с безупречной аккуратностью завязал обрывок пояса. Наклонившись к самому юноше, он оказался так близко, что Гун Вэй уловил густой, обволакивающий аромат белого сандала, исходивший от его шеи — такой же сдержанный и невозмутимый, как и его тон:

— А потому твоему Учителю, не жалея сил, придётся прибегнуть к единственному действенному способу справиться с тобой.

— Учитель...

Не успело последнее слово сорваться с губ, как Сюй Шуанцэ поднялся и негромко произнёс:

— Входить!

Приказ был передан посредством заклятья скрытого голоса, и тут же за дверями бокового павильона зазвучали торопливые шаги. В помещение вбежали двое дежуривших учеников — Вэнь Сюян и Шэн Бо.

Гун Вэй с ужасом увидел, как Сюй Шуанцэ легонько повел подбородком и небрежно бросил:

— Соберите его вещи. Перенесите в главный зал.

В главный зал Сюаньцзи!

Да ведь это личные покои самого Сюй Шуанцэ!

Лицо Гун Вэя передернулось. Слова «как смеет ученик тревожить покой Учителя» ещё даже не успели сложиться, как Шэн Бо ляпнул:

— Но, глава секты...

В следующий миг Вэнь Сюян с силой прижал его к полу.

Старший ученик секты Цанъян, дольше всех состоявший при Сюй Шуанцэ, стоял натянутый как струна, уткнув взгляд в землю:

— Слушаемся.

В прошлой жизни Великий глава института Гун до безумия любил тайком пробираться в спальные покои главы секты Сюй ради забавы. Но это были всего лишь проказы! Ему и в страшном сне не снилось, что однажды придётся переехать к нему, чтобы спать и есть под одной крышей. Теперь на его лице промелькнула тень настоящего, несокрушимого ужаса:

— Умоляю Учителя передумать! Как смеет ученик препятствовать вашему совершенствованию? Полагаю, лучше...

Сюй Шуанцэ снова перебил его. Повернувшись, он лично поднял юношу с пола. Его хватка была подобна стальным клещам — тяжелой и непреклонной, — однако слова прозвучали с мнимой мягкостью:

— Любимому ученику не стоит так смущаться. Под моим личным присмотром тебе более не придётся опасаться захвата души. Разве это плохо?

— Но ведь покой Учителя — главное желание моего сердца! Как дерзнет моё ничтожное тело стеснять ваш быт?

— Вот если твою душу действительно вытеснит Почтенный Фахуа, тогда мой покой точно будет разрушен.

Гун Вэй мгновенно принял преисполненный решимости вид и низко поклонился:

— Ученик скорее примет смерть ради высшего долга, чем позволит ему достичь цели!

Сюй Шуанцэ ледяным тоном парировал:

— Раз уж мой ученик настолько почтителен, как я могу допустить твою гибель?

— Глава секты, — в этот момент подошел Вэнь Сюян и понизил голос: — Всё собрано.

Сюй Шуанцэ смерил Гун Вэя острым взглядом и, заложив руки за спину, направился к выходу:

— Идём.

Короткий путь длиной едва в десяток саженей от спальни до дверей павильона превратился в непреодолимую стезю — словно дорога из мира смертных в самые глубины преисподней.

Собратья Сян Сяоюаня по секте — полбеды: шансов расколоться перед ними почти не было, да и расколешься — не страшно. Но Сюй Шуанцэ — совсем иное дело! Гун Вэй прекрасно понимал: поплавай он с ним в одном котле хотя бы дня три, и тот своими невозмутимыми, всевидящими глазами вывернет его подлинную суть наизнанку. Тогда даже быстрая смерть станет несбыточной мечтой.

Лучше угодить в Восемь тюрем Цанъян, чем сделать хоть шаг в главный зал Сюаньцзи!

В эту минуту мимо проковылял Шэн Бо, таща в руках гору из подушек и перины выше собственного роста. Гун Вэй глубоко вдохнул и в мгновение ока принял отчаянное решение. Когда они равнялись, он незаметно выставил ногу.

— А-а-а!

Шэн Бо с размаху грохнулся на пол, с грохотом выбивая скамью и со звоном рассыпая всю поклажу. Из вороха постельного белья выскользнула книга в темно-синей обложке, прокрутилась по полу и с легким шорохом ткнулась аккурат в сапог Сюй Шуанцэ.

Время словно замерло. Сюй Шуанцэ медленно опустил взгляд.

Пять выведенных сочной тушью иероглифов — Повесть «Неугасаемая любовь у Желтых источников» — а также обложка с изображением пылко обнимающихся главы секты Сюй и Почтенного Фахуа во всей красе предстали перед взорами присутствующих.

...

Мертвая тишина.

Лицо Вэнь Сюяна застыло каменной маской; у растянувшегося на полу Шэн Бо глаза едва не вылезли из орбит.

С глухим стуком Гун Вэй рухнул на колени, изображая крайнюю степень раскаяния:

— Учитель, пощадите! Ученик больше никогда не посмеет!!

На лице Сюй Шуанцэ не отразилось ни единого чувства. Даже если приложить линейку, нельзя было бы заметить и малейшего сдвига в чертах его точеного лица или в изгибе тонких, холодных губ. Он молча взирал на рисунок у своих ног, а затем неспешно наклонился, поднял книжку, раскрыл её и перелистал пару страниц.

— Учитель...

— Где взял?

Гун Вэй ответил с полнейшей искренностью:

— Купил в столице Линьцзян.

— Зачем?

— Ученика бес попутал, сбился с пути истинного!

— Отчего же не выбросил?

Гун Вэй густо покраснел от стыда.

Сюй Шуанцэ кивнул и с невозмутимой миной проронил:

— Похоже, история оказалась захватывающей, раз рука не поднялась избавиться.

Шэн Бо с трудом захлопнул рот, дрожавший от пережитого шока, и принялся отчаянно подавать Гун Вэю знаки глазами, призывая того бить челом и молить о прощении. Но в следующий миг Сюй Шуанцэ повелительно поманил юношу рукой:

— Подойди.

Эта ладонь выглядела точь-и-точь как призывающий души стяг. Шэн Бо рефлекторно зажмурился.

Однако вопреки ожиданиям резни и гор трупов не последовало.

Ладонь Сюй Шуанцэ мягко опустилась на макушку Гун Вэя и даже слегка погладила его по волосам. Голос владыки прозвучал почти ласково:

— Дитя ещё мало, учение его тяготит, так что нет ничего удивительного в том, что ты поддался соблазну чужих молвы и басен.

У Гун Вэя фраза «Молю Учителя, не отправляйте меня в Тюрьму Холодной Горы!» так и застряла в гортани.

— Заучиваешь тексты ты медленно, так что дополнительная тренировка тебе не помешает. — Сюй Шуанцэ помедлил и вложил Повесть «Неугасаемая любовь у Желтых источников» прямо в руки юноше. — Начиная с завтрашнего дня будешь усердно читать сие произведение. Каждое утро — по главе наизусть, громко и с чувством декламируя мне на проверку. Помни: чтение должно быть гладким, беглым и осмысленным. Понял?

Если до этого стояла гробовая тишина, то теперь атмосферу накрыло поистине адское, удушающее безмолвие.

Казалось, горла всех присутствующих забило раскалёнными булыжниками. Прошло немало времени, прежде чем Гун Вэй глубоко втянул воздух, выдохнул его медленно и размеренно, выждав секунду для обретения полного внешнего спокойствия.

Актерское мастерство всей его жизни достигло своего абсолютного пика.

С глухим стуком Гун Вэй упал на колени и, вознеся книгу над головой обеими руками, произнес с искренней, идущей от самого сердца признательностью:

— Глубочайшая забота Учителя навсегда запечатлелась в моем сердце! Ученик свято исполнит ваш наказ!

Сюй Шуанцэ равнодушно отозвался:

— Иди, любимый ученик.

***

Тем временем во Вратах Привлечения Золота.

«Уже близится час Быка, куда изволит направиться молодой глава?», «Молодой глава!» — сквозь стены павильона доносились сбивчивые голоса стражников.

В этот момент Владыка меча Юйчи Жуй восседал со скрещенными ногами за массивным письменным столом и погружался в чтение.

Нынешний Владыка меча Юйчи Жуй, по прозванию Чаншэн, внешне выглядел не старше двадцати с небольшим лет — его мастерство и дух на протяжении многих лет пребывали на самом пике. Чёрточками лица Юйчи Сяо походил на него, но сам Владыка меча отличался более высокими надбровными дугами и узкой переносицей, отчего выглядел надменно, холодно и крайне неприступно.

Сейчас его лёгкие доспехи тёмно-золотого цвета покоились возле стола, а сам он был облачён в буро-коричневый халат с золотой оторочкой. Рядом молча покоился знаменитый Меч Башня Ракшасы, источая едва уловимую, но давящую ауру мощи.

Он как раз одной рукой держал книгу, а второй тянулся вперед, когда двери павильона с шумом распахнулись.

Книга в его руках мгновенно захлопнулась — обложка Трактата «Собрание омывания мечей» безупречно прикрыла спрятанный внутри журнал: Спецвыпуск «Вестника Эры Кайюань»: Битва великих мастеров — Ходячая артиллерия, Владыка меча Юйчи Чаншэн! Напустив на себя ледяное бесстрастие, он поднял взор и увидел родного племянника Юйчи Сяо, стремительно входившего в зал.

— Докладываю Владыке меча, — Юйчи Сяо склонился в глубоком поклоне и строго произнёс: — Ученик связан неотложными делами и должен немедленно отправиться в путь. Пришёл проститься!

...

Юйчи Жуй мысленно опешил, однако ни словом не выдал изумления. Он спокойно отдернул руку, тянувшуюся к блюду с жареными семечками, и невозмутимо хмыкнул.

Юйчи Сяо повернулся и направился к выходу.

— Смотри не сдохни.

Стоило племяннику занести ногу над высоким порогом, как за его спиной прозвучало сухое напутствие.

Юйчи Сяо беспомощно обернулся:

— Дядюшка, почему сколько я себя помню, стоит мне куда-то собраться, вы обязательно твердите одно и то же?

Владыка меча даже головы не поднял — лишь лениво взмахнул кистью, давая понять, что тот свободен.

Массивные створки с глухим гулом снова сомкнулись. Рука Юйчи Жуя, перелистывавшая страницу, замерла. Спустя долгое время он тихо пробормотал:

— Потому что человек легко погибает.

...

"Двадцать лет назад. Союз бессмертных горы Дайшань. За стенами Дворца Чэншу ручей журчал по мшистым валунам. На одном из камней спиной к солнечному свету восседал знакомый силуэт. Погрузив удочку в воду, юноша со смехом разбалтывал рыбу"

"Кстати, Чаншэн! Я вчера снова тайком пробрался на гору Цанъян к Сюй Шуанцэ. И угадай, что придумал этот чванливый тип? Выдал указ: «Почтенному Фахуа и собакам вход на гору воспрещён!». Век бы его не видал!"

Молодой Владыка меча, не меняя невозмутимого выражения лица, ровно отозвался:

"Не верю."

"Это еще почему?"

"Собаки-то ни в чём не виноваты."

"Юйчи Чаншэн!"

Юйчи Жуй увернулся от взвившегося в воздух крючка:

"А вот тебя, пса такого, тот Сюй рано или поздно в порошок сотрёт."

"Враньё! Переживу его, как пить дать! Не веришь? Сцепись мы вплотную — ещё неизвестно, кто кого!"

"Не неизвестно. Ты не проиграешь — тебя просто забьют до смерти."

"Юйчи Чаншэн!!"

...

"Ты в порядке?"

"Шестнадцать лет назад. Подножие Платформы Вознесения. Величественный Дворец Чэншу утопал в бескрайнем море облаков. Юйчи Жуй не выдержал и повернулся к другу"

"А меч твой где?"

Торжественный ритуал вот-вот должен был начаться. Стоявший подле него Гун Вэй, как и он сам, был при парадном облачении: рубиново-красный халат с широкими рукавами, расшитый золотыми персиковыми листьями, а на поясе поблескивали две золотые монетки. То ли оттого, что кушак перетягивал талию слишком туго, то ли по иной причине, всё его тело казалось натянутым как струна. Ланиты были бледнее первого снега, а темные очи неподвижно уставились на Платформу Вознесения, возвышавшуюся среди горных ущелий.

"Гун Вэй?"

"... Всё в порядке, — Гун Вэй словно очнулся от дурмана и резко отвёл взгляд. — Всё хорошо."

Юйчи Жуй прищурился и проследил за его взором. Вдали на высоком помосте, обдуваемый ветром, стоял один-единственный человек — Сюй Шуанцэ, возглавлявший главный ритуал Собрания союза бессмертных.

"Вы двое вроде заключили перемирие?" — с подозрением спросил он.

Вопрос так и остался без ответа. Юйчи Жуй повернулся к другу и заметил, как Гун Вэй судорожно сжимает край рукава — будто пряча в нем нечто сокровенное. Пальцы сводило так сильно, что на белой коже выпирали синеватые жилы.

Внезапное, невнятное тревожное чувство укололо сердце Владыки меча. Он понизил голос до шепота:

"Гун Чжэньюй!"

Гун Вэй вдруг вымолвил:

"Веришь ли ты, что среди смертных встречаются те, чьё рождение предопределено лишь для исполнения одной-единственной цели?"

"Ты о чём?"

...

Под пристальным взглядом друга Гун Вэй разомкнул губы, но слов не последовало. Лишь на мгновение он криво, поспешно улыбнулся:

"Как думаешь... умру ли я?"

Слово «смерть» звучало в их перепалках сотни и тысячи раз. Но именно сейчас веко Юйчи Жуя дернулось от недоброго предчувствия:

"Гун Чжэньюй, да ты..."

"Шутка, — резко перебил его Гун Вэй."

Спустя секунду он вновь едва заметно тронул уголки побелевших губ и глубоко перевел дыхание:

"... Просто шутка."

«Час настал!..»

«Приветствуем Бессмертного Почтенного Фахуа!..»

Юйчи Жуй беспомощно наблюдал, как Гун Вэй прошёл мимо него, поднимаясь к пышному, утопающему в тумане помосту. Алые полы его наряда, развеваясь на ветру, постепенно растворились в бездне ледяного порыва — бесследно, точно так же, как много лет назад он без всякой причины впервые явился в этот мир. Всё дальнейшее превратилось в сумасшедший бредовый водоворот. Образы и детали расплывались, искажались, пока их не прервал резкий, полный ужаса вопль, донёсшийся издалека:

«Докладываю Владыке меча! На помосте беда!»

«Великий глава института Гун... покинул этот мир!!»

Этот визгливый крик тяжким молотом обрушился на землю, расколов вдребезги глухую зиму двадцать восьмого года эры Тайъи, весь порядок Союза бессмертных и представления множества юных заклинателей об обретении бессмертия.

Именно тогда многие впервые осознали: даже если ты способен повелевать ветром и дождём, двигать звёзды и обладать непревзойдённым могуществом, в конце концов тебя всё равно ждёт смерть.

Несчастья приходят внезапно, а Великое Дао изменчиво.

Жизнь, смерть и разлука укладываются в один-единственный миг.

***

В зале Врат Привлечения Золота царила тишина, в которой слышно было бы падение иголки. Спустя долгое время Юйчи Жуй поднялся и только протянул руку к Мечу Башня Ракшасы, как вдруг в воздухе раздался низкий гул.

Покоящийся на столе нефритовый жетон связи взмыл вверх, вспыхнув сложным узором Магического круга Передачи Изображения на Тысячу Ли. Внутри светового проекционного круга появился мужчина в тёмно-синем одеянии с золотым крюком на поясе. На бронзовой рукояти его меча выгравированы древние знаки: «Усмиряющий Горы и Моря». Это был Ин Кай.

Что за дело пригнало его в глубокую полночь?

Юйчи Жуй не успел даже бросить привычное «Чего надо?», как Ин Кай с громким лязгом опёрся на клинок и тяжело выдохнул:

— Зеркальный мир тысячи измерений цел.

Юйчи Жуй насупился:

— Это ещё что значит?

Ин Кай поднял левую руку, демонстрируя бронзовый осколок размером в полладони, сплошь покрытый замысловатыми письменами. Это был тот самый предмет, который Сюй Шуанцэ вырвал из сердца заклинателя-демона в Линьцзяне!

— Я вернулся в союз и отпер Дворец тысячи зеркал в запретных землях. Ни одно из тысячи зеркал не повреждено. А значит, эта деталь попала в мир вовсе не из Зеркального мира тысячи измерений.

Юйчи Жуй недоуменно нахмурился и указал пальцем на осколок:

— Выглядит точно так же.

Ин Кай казался смертельно уставшим; его дыхание сбивалось:

— Знаю. Сверив рунические узоры, я даже отыскал именно то зеркало, от которого откололась эта часть. Но оно совершенно целое! Вывод напрашивается один — подделка. Однако Зеркальный мир тысячи измерений — артефакт древних времён, воссоздать его не под силу ни одному человеку...

По ту сторону зазвучали тяжелые глухие удары. Они приближались, с каждым мгновением становясь всё громче, и сорвали его речь.

Юйчи Жуй насторожился:

— Ты где вообще?

Ин Кай поспешно оглянулся. Сквозь полупрозрачное свечение магического круга разглядеть обстановку за его спиной было невозможно — вокруг стояла беспросветная тьма, а земля под его ногами начала мелко дрожать.

—... Сюй Шуанцэ утверждал, что появление того демонического заклинателя в Линьцзяне связано с Гун Вэем. Я не поверил и решил спуститься сюда, чтобы лично проверить это. — Гортань Ин Кая дёрнулась, он с трудом сглотнул слюну. — Но, похоже, нынче Четыре столпа моей судьбы сулят лишь беду.

Юйчи Жуй схватился за рукоять клинка:

— Назови своё местонахождение!

Земля содрогнулась от мощного толчка. Ин Кай повернулся и положил ладонь на рукоять Меча Усмиряющего Горы и Моря. Не оборачиваясь, он произнёс:

— Если через двенадцать часов от меня не будет вестей, то согласно закону Союза бессмертных, полномочия главы союза переходят главе секты Цанъян, а Три владыки должны оказать ему содействие.

— Ин Кай! — гаркнул Юйчи Жуй.

Но не успел клич огласить зал, как Ин Кай решительно взмахнул рукой, и световая проекция рассеялась.

Фигура Юйчи Жуя рассыпалась тысячами искорок и мгновенно растаяла. Подземный склеп погрузился в непроглядную тьму. Тяжкое дыхание Ин Кая оставалось единственной живой струей среди густого, удушливого трупного смрада.

Будто сотни тяжелых предметов разом грохнулись об землю. Совсем близко.

Еще ближе.

Почва у ног содрогнулась и вновь застыла в гробовом молчании.

—... Младший Ин Чэньюань по неведению потревожил покой почтенных предков, — вымолвил Ин Кай, сузив зрачки до предела. — Прошу простить за дерзость.

В следующую секунду Меч Усмиряющий Горы и Моря со свистом вылетел из ножен. Ослепительная вспышка меча рассекла тьму, мгновенно озарив тысячи мутных, гниющих глаз вокруг.

В темноте к нему вплотную подступили синюшно-белые мертвецкие лица. Плотными рядами, не сгибая одеревеневших коленей, они заволокли всё подземное пространство.

То был целый сонм восставших из гробов трупов.

http://bllate.org/book/37021/4833210