Готовый перевод I'm the Only One in the World Who Isn't Afraid of the Villain / Во всём мире только я не боюсь злодея: Глава 27

Утро в горах дышало морозной свежестью. Вдали среди кучевых облаков громоздились заснеженные пики. Е Юньчжоу стоял во дворе, устремив взгляд к горизонту, когда его внезапно накрыла волна необъяснимой хандры. Вызвав меч Подобный Воде, он стремительно взмыл в небо, сделав несколько широких кругов над заснеженными вершинами. Лишь истратив добрую половину духовной энергии и опустившись на край крутого утеса, он ощутил, как тяжесть в груди наконец уступила место долгожданной легкости.

Немного подумав, он сделал шаг вперед, повернулся спиной к бездонной пропасти и, откинувшись назад, позволил себе камнем сорваться вниз.

Ощущение невесомости и мелькающие перед глазами скалы требовали мгновенно восстановить равновесие с помощью духовных сил — с его уровнем культивации Стадии Заложения Основания падение без защиты означало верную смерть. Но Е Юньчжоу даже не шелохнулся. Лицо его оставалось абсолютно спокойным, без тени страха. В самое последнее мгновение, перед самым ударом о землю, его подхватил мягкий порыв ветра.

Дух за спиной протянул руки и бережно принял его. Е Юньчжоу воспользовался случаем и коснулся его плеча — палец прошел сквозь белесую дымку, словно сквозь прохладную гладь воды, встретив лишь легкое сопротивление и пустив по призрачному телу мелкую рябь.

— И снова здравствуй, — Е Юньчжоу незаметно отдернул руку. — Прости, что снова тревожу тебя по пустякам.

На бесстрастном, эфирном лице духа наконец отразилось подобие раздражения. Он просто разомкнул руки, позволив Е Юньчжоу грохнуться наземь.

Быстро восстановив равновесие, Е Юньчжоу ловко встал на ноги. Понимая, что старший едва ли ожидал, что кто-то станет использовать его защитный навык ради подобного развлечения, он примирительно пояснил:

— Старший, ты знаешь про Фонарь Вечного Дня?

Дух за спиной отвернулся, проигнорировав его. Полы его синевато-белого одеяния, подобного туману, резко взвились.

Потерев переносицу, Е Юньчжоу извинился с самой мягкой ухмылкой:

— На самом деле я забочусь и о твоем благе. Му Линьцзян, Владыка Дворца Безмолвной Ночи, намеревается изгнать из меня остаток чужой души с помощью Фонаря Вечного Дня. Я не знал, не навредит ли это тебе, поэтому и хотел посоветоваться.

Призрак слегка повернул голову и наконец проронил два скупых слова:

— Это опасно.

— Для кого? — опешил Е Юньчжоу.

— Остаток души... очень опасен, — тихо отозвался дух. Он подплыл ближе, замер напротив и поднял руку, занеся ее над щекой Е Юньчжоу, будто колеблясь.

Е Юньчжоу уж было подумал, что сейчас получит пощечину, но дух опустил руку и продолжил:

— Если всё пройдет успешно... уходи отсюда. И никогда не возвращайся.

— Почему? Объясни толком! — Е Юньчжоу насупился. Заметив, что дух снова начинает растворяться в воздухе, он попытался схватить его за рукав.

Ощущение проточной воды под пальцами мгновенно сменилось вспышкой острой боли. Е Юньчжоу резко отдернул руку: на указательном пальце зияла глубокая рана, оставленная режущей меч-ци, из которой струилась кровь.

Дух за спиной едва слышно вздохнул, взмахнул рукавом — и порез испарился без следа.

Е Юньчжоу насупился, рассматривая исцеленный палец. Призрак, зависнув в воздухе, посмотрел на него сверху вниз, и его голос прозвучал как легкое веяние ветра:

— Я скоро исчезну... Сохрани эту возможность для истинно смертного часа.

— Погоди! Кто ты вообще такой?! — громко окликнул его Е Юньчжоу, но дух безмолвно растаял в воздухе.

Е Юньчжоу досадно сжал губы. Что за привычка — и у живых, и у мертвых — изрекать загадки и не доживать до объяснений! Вспомнив о Му Линьцзяне, он почувствовал новый прилив раздражения. Вернувшись на мече во двор, Е Юньчжоу достал из пространственного мешка флакон с пилюлями отказа от пищи, проглотил одну и вошел в восточное крыло.

Му Линьцзян, заворонившись в тонкое покрывало, дремал в кресле-качалке. Его дыхание было ровным и глубоким, он даже не шелохнулся при появлении гостя.

Понаблюдав за ним какое-то время, Е Юньчжоу почувствовал, как его самого клонит в сон. Решив больше не забивать голову лишними мыслями, он наложил на окно заклинание защиты от ветра, примостился подле кресла-качалки, положил голову на сложенные руки и моментально заснул.

***

Процесс пересадки Камня Сердечной Крови Ши Сяомэй завершился лишь к самому закату. Посреди зала поминальных молитв, весьма к месту, стоял тяжелый иссиня-черный гроб. Он был обмотан несколькими рядами цепей, сплошь увешанных талисманами, а из щелей между крышкой и стенками медленно сочилась густая желто-зеленая жидкость.

Чэн Цзю у входа снял окровавленные перчатки, сбросил защитный барьер и мельком заглянул в боковую комнату. Му Линьцзян по-прежнему полулежал в кресле-качалке, а Е Юньчжоу сидел подле него; они о чем-то непринужденно беседовали, и атмосфера между ними казалась весьма гармоничной.

Сложив заклинание, Чэн Цзю испепелил перчатки. Он уже намеревался войти и доложить о результатах, как вдруг заметил, что Е Юньчжоу манит Му Линьцзяна пальцем. Владыка дворца послушно протянул правую руку, позволяя Е Юньчжоу сжимать его пальцы и внимательно их разглядывать.

Чэн Цзю замер на месте и снова достал свою кисть.

Е Юньчжоу проснулся полчаса назад, наконец окончательно избавившись от тяжести заклятия Очей Безмолвной Тьмы. Му Линьцзян к тому моменту успел переодеться, умыться и с чинным видом восседал в кресле с книгой в руках.

Е Юньчжоу присмотрелся и уловил несколько строк на плавающей перед Му Линьцзяном Облачной Карте:

«Молодой господин Е, едва сдерживая дыхание, сжимал рукоять меча. Увидев, как господин Му, подобно божеству, спускается с облаков и заслоняет его собой, он ощутил слабость в коленях. Глаза его увлажнились, и он опустился на землю. Демонический зверь издал несколько глухих рыков и стал отступать, но господину Му стоило лишь строго одарить его взглядом, как тварь от испуга лишилась чувств и в панике сбежала в лесную чащобу.

Господин Му повернулся и заключил молодого господина Е в объятия:

— Прости, что опоздал. Ты не ранен, господин Е?

Тот лишь качнул головой:

— Главное, что ты пришел, суженый мой. Сердце мое ликует, где уж тут думать о ранах!

Он выронил драгоценный меч и воздел белоснежные, словно нежные побеги, руки, обнимая господина Му за шею. Широкая ладонь Му Линьцзяна коснулась его щеки, и шершавые мозоли заставили молодого господина Е задорно рассмеяться, жалуясь на щекотку…»

Е Юньчжоу потребовалось полчаса, чтобы дочитать эту новейшую романтическую новеллу об изгнании демонов, которую вовсю пересылали даже во Втором отделе внутренних дел. Из уважения к Владыке авторы обычно избегали прямого упоминания имени Му Линьцзяна, но в конце этого опиума для народа красовалась личная печать Ин Сюаньяна.

Покрутив кольцо на пальце, Е Юньчжоу с ухмылкой посмотрел на Му Линьцзяна:

— Мой образ в этих писаниях как-то слишком уж резко эволюционировал, не находишь?

— От «отчаянного сопротивления» к «добровольному самопожертвованию» — это ли не рост над собой? — со всей серьезностью одобрил Му Линьцзян.

— Начинаю думать, что Ин Сюаньян совершенно невиновен, — со сложной мимикой изрек Е Юньчжоу. — Иначе откуда у него столько времени на подобную ерунду?

Му Линьцзян потянулся за пиалой с чаем на низком столике. Заметив его кисть, Е Юньчжоу словно что-то вспомнил:

— А ну-ка протяни руку.

Му Линьцзян повиновался. Е Юньчжоу обхватил его запястье и принялся пристально изучать ладонь и длинные, изящные пальцы. Кожа на них была безупречно гладкой и мягкой, а в свете заходящего солнца хрупкая кисть казалась отлитой из теплого нефрита.

Е Юньчжоу сравнил её со своей правой рукой — его кисть была чуть меньше. Благодаря канону романа его руки внешне выглядели изящными, почти девичьими, но годы владения мечом все же оставили аккуратные мозоли, придавая им благородную крепость.

Слегка сжав пальцы Му Линьцзяна, Е Юньчжоу с видом эксперта резюмировал:

— Ин Сюаньян всё наврал. Ты же не сражаешься мечом или саблей, откуда у тебя взяться трудовым мозолям?

—... Это вообще-то художественный вымысел, — с легким вздохом возразил Му Линьцзян. — Я и на облаках летать вот так не умею.

Е Юньчжоу отпустил его руку и бросил взгляд в окно. Защитный барьер спал.

— Как там Ши Сяомэй? — спросил он, подбоченясь у подоконника.

Чэн Цзю, прикинув время, отозвался:

— Очнется в течение двух часов. Как только фитиль окончательно отделится от Камня Сердечной Крови, его можно будет извлечь.

Услышав это, Му Линьцзян достал Фонарь Вечного Дня. Хрустальный плафон засиял мягким светом. Владыка повелел Чэн Цзю найти просторное ровное место для сооружения формации.

— Сколько духовной энергии уйдет на изгнание остатка души? — поинтересовался Е Юньчжоу.

— Мелочи, всё под контролем, — небрежно бросил Му Линьцзян.

— Раз ты уверен, я с удовольствием воспользуюсь твоей помощью, — согласился Е Юньчжоу. — И у меня есть одна идея.

— Что еще за идея? — Му Линьцзян вертел в руках фонарь, что-то старательно записывая на листе бумаги.

Не разбирая его каракулей, Е Юньчжоу продолжал:

— Отправь передатчик звука Владыке зала Ину. Попробуем его ощупать.

— Отправляй сам, мне нужно закончить чертеж формации, — отмахнулся Му Линьцзян, раскрывая зонт Весенней Реки и Лунного Двора. Пространство вокруг них мгновенно преобразилось в бескрайний звездный небосвод.

Е Юньчжоу резво крутанул кольцо, разворачивая Облачную Карту. Из клубов проекционного дыма послышалось удивленное приветствие:

— Сяо Чжоу?

Ин Сюаньян восседал в световом экране с пиалой вина в одной руке, поправляя ракурс другой.

— Я не отвлекаю Владыку зала от важных дел? — с улыбкой спросил Е Юньчжоу, бегло осматривая обстановку за его спиной. Похоже на отдельный кабинет в Трактире: бонсай из сосны, за окном море вечерних огней.

— Ничуть, я сейчас не в Зале, — чистосердечно признался Ин Сюаньян, а затем смущенно добавил: — Воспользовался тем, что Владыка дворца ушел в уединенную медитацию, и умыкнул пару дней отгула... Владыка рядом с тобой?

Е Юньчжоу слегка удивился, но качнул головой:

— Нет, он углубился в изучение каких-то древних формаций и не обращает на меня никакого внимания. Я бы и сам с радостью вернулся к работе.

Ин Сюаньян двусмысленно ухмыльнулся и указал пальцем на собственную шею:

— Куда уж мне уводить людей у Владыки дворца! Если бы у него действительно не было на тебя времени, я бы прямо сейчас выбросил кисть и сменил ремесло.

Е Юньчжоу мгновенно понял, в чем дело: красный след на его шее, оставленный Му Линьцзяном, снова стал пищей для богатого воображения Ин Сюаньяна.

— Что ж, по правде говоря, Владыка дворца просто липнет ко мне без продыху, — ничуть не смутившись, с фальшивым вздохом притворно закапризничал Е Юньчжоу. — А вы где находитесь? Заберите и меня развеяться!

Ин Сюаньян встал, распахнул окно и продемонстрировал пейзаж:

— Я в Озерном Городе. Слишком далеко от вас, рад бы помочь, да руки коротки! Честное слово, не подумай, что отказываю.

Е Юньчжоу блеснул глазами и невзначай покосился за пределы проекции — Му Линьцзян уже отложил кисть.

— В Озерном Городе? Это же у самой границы со Столицей Безмолвных Теней. Зачем забираться в такую глушь, неужели отпуска хватит? — с любопытством спросил Е Юньчжоу.

— Да вот, Глава зала Цяо из мечевого терема Осенней Воды в Ночной Столице вознамерилась приехать. Пришлось взять на себя роль гида, — несколько смущенно пояснил Ин Сюаньян. — Она наслышана о твоих... подвигах и рвалась лично познакомиться. К счастью, я сказал, что вы уединились для медитаций, и сумел её отговорить. Она просила передать привет Владыке дворца, так что звякни ему при случае.

«И надо же было этим сплетням докатиться аж до Ночной Столицы! Что там разглядывать — книжонок им мало, подавай живую натуру?» — мысленно скривился Е Юньчжоу.

— Хорошо, — кротко кивнул он. — А когда вы прибыли в Озерный Город? Если бумаг в Зале Рассветной Ночи накопилось много, я могу попросить Владыку подменить вас, чтобы вы спокойно погуляли с подругой.

— Сяо Чжоу, какой же ты заботливый! Я выехал всего три дня назад, в Зале Рассветной Ночи всё улажено, не бери в голову, — Ин Сюаньян подмигнул и снизил голос до шепота: — Главное — береги здоровье Владыки, порекомендуй ему умеренность!

Е Юньчжоу едва не подавился воздухом. Ин Сюаньян тут же стремительно схлопнул проекцию, не дав вставить и слова.

Е Юньчжоу повернулся к Му Линьцзяну:

— Что думаешь?

— Здоровье у меня крепкое, — отчеканил Му Линьцзян.

Е Юньчжоу потерял дар речи:

— Да кто о твоем здоровье спрашивает?!

Му Линьцзян задумчиво нахмурился:

— Он сам, без принуждения признался, что находится в Озерном Городе.

По словам Чэн Цзю, именно три дня назад он и встретил там Ин Сюаньяна. Сроки сходились идеально.

Му Линьцзян свернул зонт и прошёл в главную залу. Е Юньчжоу последовал за ним. Из гроба доносились скребущие звуки — словно кто-то царапал ногтями дерево, а затем глухо стучал в крышку. Цепи жалобно звенели.

— Каковы бы ни были мотивы Владыки зала Ина, у меня есть предложение, — глядя на гроб, произнес Е Юньчжоу.

— Излагай.

— Подошли Ши Сяомэй к нему в качестве лазутчика.

Му Линьцзян изогнул бровь, побуждая продолжать.

— У Ин Сюаньяна слишком много масок, нам нужен надежный человек для слежки. Если Ин Сюаньян и есть тот самый «господин Ин», он поймет, что фитиля в Ши Сяомэй больше нет. Убить её — значит выдать свою вину и предоставить нам неопровержимые улики, на что он вряд ли пойдет. Если же он невиновен, подле него она будет в полной безопасности.

— С этой задачей справились бы и Рассветные Стражи, — возразил Му Линьцзян.

— Но если Ин Сюаньян заметит слежку Стражей, а окажется невиновен — разве это не ранит его преданность? — Е Юньчжоу сложил руки на груди.

Му Линьцзян осекся и хмуро бросил:

— А ты, я вижу, всё просчитал.

— Я ведь стараюсь ради тебя, — с улыбкой парировал Е Юньчжоу. — Приходится вникать в психологию такого человечного и благородного столпа праведного пути, как ты. Голова кругом идет!

— А с чего ты решил, что я согласился бы использовать деву Ши? — с холодком спросил Му Линьцзян. — Спасая человека, я не требую платы. Кабы у меня были иные намерения, я бы выложил их сразу.

Е Юньчжоу цыкнул языком:

— Какое же это использование? Это разумный подбор кадров и доверие талантливому человеку!

— Высокопарная чушь, призванная прикрыть расчетливую низменность, — отрезал Му Линьцзян.

Е Юньчжоу всплеснул руками:

— Ладно-ладно, умываю руки! Поступай как знаешь. Я — подлый и бессовестный, ты — чистый и благородный.

— Изгнав остаток души, я лично вернусь во дворец и поговорю с ним начистоту, — твердо произнес Му Линьцзян. — Мы были братьями по оружию на Горе Призывающей Гром. Даже если он предал меня, я хочу услышать его причины.

Е Юньчжоу терпеть не мог привычку Му Линьцзяна ставить принципы во главу угла. Му Линьцзян, может, и не был святым, но прямым оставался до глупости.

— И как ты с таким характером до сих пор жив остался, не сгнив где-нибудь в канаве? — ехидно поддел он.

— В Трех Столицах Морских Пространств мне трудно найти равного соперника, — с гордой невозмутимостью отозвался Му Линьцзян.

— Что ж ты тогда Повелителя Кошмаров в одиночку не зачистил?

Му Линьцзян поперхнулся и фыркнул:

— Убить его я не мог, но и поражений не знал!

Пока они пикировались, стук из гроба стал невыносимым. Раздался треск, одна из цепей лопнула, крышка съехала и с грохотом обрушилась на пол.

— Владыка дворца, господин Е, не спорьте! Я согласна, — Ши Сяомэй поднялась из слизи, наполнявшей гроб. Она сжала кулаки, чувствуя, как по телу разливается небывалый прилив сил.

Её кожа была бледной, с мертвенным оттенком. На шее снова висела отцовская цепочка, а на груди алел страшный, грубый рубец величиной с кулак. Боли не было — она отчетливо ощущала, что вернулась с того света.

— И дело вовсе не в долге перед Владыкой. Раз уж я решила жить дальше, то хочу быть полезной, а не разбазаривать полученную силу.

Му Линьцзян мгновенно отвернулся. Е Юньчжоу победоносно взглянул на него и уже протянул руку за фитилем, но Му Линьцзян подхватил его за загривок и развернул спиной, строго шепнув:

— Соблюдай приличия.

Лишь тут Ши Сяомэй осознала, что на ней нет ни нитки. Вскрикнув, она юркнула обратно в гроб:

— Где господин Чэн?! Я... как мне вылезти?!

Му Линьцзян уже намеревался скинуть свое верхнее одеяние, но Е Юньчжоу перехватил его руку:

— Свое ношеное мужицкое платье девушке предлагать собрался? Совсем совести нет?

Му Линьцзян скосил на него глаз и кивнул на пространственный мешок. Е Юньчжоу выудил свободную ханьфу, но стоило ему повернуться, как Му Линьцзян снова его заблокировал.

— Зажмурься. Не смотри, — с недовольством велел Му Линьцзян.

Е Юньчжоу опешил: да она же с головой спряталась!

Сидящая в желто-зеленой жиже Ши Сяомэй вздохнула:

— Господа, не нужно забот. Вы только не поворачивайтесь, а я сама добегу до спальни и переоденусь.

Натренированная прыжками из гроба, она оставила кулон на крышке и быстро ушмыгнула в дальнюю комнату. Е Юньчжоу поднял измазанную цепочку, брезгливо стряхнул слизь и отцепил маленький сверкающий камень.

Камень переливался всеми цветами радуги, словно перламутровая раковина.

Му Линьцзян взял камень и поместил его внутрь Фонаря Вечного Дня. В тот же миг вырвался ослепительный сноп белого света, и плотная, чистейшая духовная энергия хлынула во все стороны. Е Юньчжоу заслонил глаза ладонью, но даже сквозь сомкнутые веки пробивалось алое свечение.

Он услышал, как Му Линьцзян велел Ши Сяомэй оставаться в доме, после чего его подхватила крепкая рука. Раздавив талисман перемещения, Му Линьцзян перенес их в центр заранее подготовленной формации в горной долине.

— Владыка дворца, в радиусе десяти ли выставлены барьеры, никто не помешает, — склонил голову Чэн Цзю.

— Хорошо, — Му Линьцзян разомкнул объятия. — Видишь что-нибудь?

Пред глазами Е Юньчжоу все еще кружились алые вспышки. Проморгавшись, он разглядел белые снега и сощурился:

— Ши Сяомэй согласилась, так что отнекиваться поздно.

— Раз это её выбор, я не против. Действуй, как знаешь, — отозвался Му Линьцзян. — Но если за месяц не будет подвижек, я поступлю по-моему.

— А что делать в течение этого месяца? — уточнил Е Юньчжоу.

— Дождаться твоей старшей сестры, решить твою проблему и отправиться в Сияющую Столицу на поиски Камня Призыва Сумерек, — Му Линьцзян предостерегающе сузил глаза. — Надеюсь, в Сияющей Столице у тебя не найдутся еще какими-нибудь «бывшие невесты» или «давние подруги»? Не хотелось бы тратить время на твои любовные разборки.

Е Юньчжоу вздрогнул и нервно хмыкнул:

— Нет-нет, точно никого!

— Надеюсь, — выражение лица Му Линьцзяна смягчилось. Он указал на землю: — Садись, успокой разум, сосредоточь духовные силы. Если всё пройдет гладко, закончим за четверть часа.

Е Юньчжоу опустился на снег. Му Линьцзян взмахнул рукавом, вскидывая Фонарь Вечного Дня. Артефакт воссиял ярким светом, зависнув в трех чи над головой Е Юньчжоу.

Чэн Цзю отступил на край долины. Му Линьцзян медленно сжал пальцы на рукояти зонта Весенней Реки и Лунного Двора. Темно-золотой наконечник зонта вспыхнул, прочерчивая в воздухе изящные линии узора.

Земля под ногами озарилась фиолетовым свечением. Световые нити переплелись в сложное, величественное заклинание. Е Юньчжоу сидел с закрытыми глазами в самом центре узора, окруженный парящими древними рунами. Ему казалось, что он слышит пение лесных птиц и дыхание студеного ветра, словно очутился в древней чащобе — усталость испарилась, уступив место умиротворению.

Му Линьцзян держал зонт на плече. Из тела Е Юньчжоу начали вырываться струйки черного дыма, которые жадно впитывал Фонарь Вечного Дня. Лицо Е Юньчжоу оставалось спокойным.

— Почти всё...

Му Линьцзян тихо вздохнул, сложил зонт и упер его в землю. Но едва он достал стул, как вспыхнула беда.

Е Юньчжоу глухо зарыдал от боли, обхватив голову руками, и валился набок прямо в центр формации. Последний сгусток черного тумана проявил волю и повис над его головой, отказываясь уходить.

— Я... потерял контроль... — выдавил Е Юньчжоу с огромным трудом. — Осторожно!

В то же мгновение Му Линьцзян изменил узор формации. Земля вспыхнула, выбросив путы из света, которые связали Е Юньчжоу. Усилив напор духовной энергии, Му Линьцзян заставил Фонарь Вечного Дня засиять с невероятной силой.

— Тебе не запереть меня! — визгливо взревел остаток души. Его насилу вытягивали из тела Е Юньчжоу, придавая ему туманные очертания. Вдруг беспомощный Е Юньчжоу повернул голову к Чэн Цзю.

Со слезами на глазах он отчаянно закричал:

— Убей его! Помоги мне!

Чэн Цзю застыл. Му Линьцзян мгновенно развернулся, выставив зонт для защиты, но увидел, что Чэн Цзю корчится в борьбе с самим собой. Вдруг тот схватил свою правую руку и с хрустом вывернул сустав, намеренно вывихивая плечо!

— Уловки ублюдка кончились? — с ухмылкой процедил Му Линьцзян.

Последняя черная струйка наконец вырвалась из тела Е Юньчжоу. Остаток души метался в воздухе, а Е Юньчжоу, придя в себя, протер заплывшие от слез глаза.

Му Линьцзян движением пальца снял световые путы. Е Юньчжоу, подставив руки, попытался встать. Он уже собрался язвительно напомнить Му Линьцзяну про его «всё пройдет без сюрпризов», как вдруг заметил, что зависший подле Фонаря Вечного Дня дух уставился прямо на него.

Странное чувство: это был лишь силуэт из черной гари с овальным подобием головы, но Е Юньчжоу отчетливо ощущал его взгляд. Полный неистовой страсти, отчаяния и мольбы — словно заплутавший в пустыне путник, перед которым возник оазис. Е Юньчжоу был его водой, его спасением, его божеством.

Сердце Е Юньчжоу на мгновение пропустило удар.

— Спаси меня... — дух отчаянно протянул к нему туманные руки.

Му Линьцзян изменился в лице. Он упустил из виду самое главное: внутри тела Е Юньчжоу дух пытался обольстить их его обличьем, но, вырвавшись наружу, он направил все чары на самого Е Юньчжоу!

Было поздно. Е Юньчжоу выбросил сгусток меч-ци прямо в кружащий Фонарь Вечного Дня. Артефакт вздрогнул, зашатался, и из него густым потоком повалил черный дым, устремляясь к остатку души.

— Е Юньчжоу, очнись! — Му Линьцзян рванулся вперед, сжал его плечо и волоком потащил назад.

Е Юньчжоу выхватил меч Подобный Воде и наотмашь ударил Му Линьцзяна. Тот еле успел подставить зонт, горько молвив:

— На тебя не действуют мои Очи Безмолвной Тьмы, но ты поддался дурману этой твари?

Лезвие меча скользнуло вверх, прижав зонт, и замерло в капле от груди Му Линьцзяна — Е Юньчжоу вовремя уловил печаль в его голосе.

С губ Е Юньчжоу брызнула кровь. Выронив меч дрожащими пальцами, он присел на корточки, скривился и болезненно пробормотал:

— Черт, прикусить язык — это реально больно... И как я мог на это клюнуть? Теперь я тебя понимаю: по сравнению с ним ты просто красавец неописуемый.

Му Линьцзян: «...»

Му Линьцзян перевел взгляд на духа и хмуро сжал рукоять зонта:

— Попался на дурман за секунду... Вернемся — и я с тобой отдельно посчитаюсь.

Фонарь Вечного Дня упал на снег. Черный дым сгустился, сформировав практически плотную фигуру, окутанную темным балахоном.

— Ха-ха-ха! Му Линьцзян, я не хотел убивать тебя, но ты сам меня вынудил! — остаток души взмыл в небо, дико хохоча.

Он распахнул руки, издал оглушительный рев, и туманное лицо окончательно скрылось под капюшоном. Взмахнув рукавами, он швырнул ввысь сгусток тьмы — и черный туман взрывом накрыл всё вокруг. Небо померкло, солнце и луна угасли, а мир погрузился в непроглядный мрак.

Е Юньчжоу прикрыл лицо рукой. Порывы ледяного ветра несли снег и пыль, гудя подобно стенаниям неупокоенных духов. Крушились сухие ветви, кричали птицы, и в радиусе сотен ли все живое замерло в ужасе.

— У этого призрачного заклинателя недюжинная сила. Сразимся вместе? — Е Юньчжоу призывал меч Подобный Воде обратно в руку.

— А ты придумал, как защититься от его контроля над разумом? — сухо спросил Му Линьцзян. — Наш умелый мечник Е.

— Буду язык кусать, — усомнился Е Юньчжоу.

— Отступи и смотри, — фиолетовые глаза Му Линьцзяна медленно застлала иссиня-черная тьма. — Он меня взбесил.

Е Юньчжоу хотел что-то сказать, но Му Линьцзян уже сделал шаг — и в то же мгновение оказался в поднебесье, замерев напротив парящего духа. Его одеяния и длинные волосы развевались на ветру.

Он небрежно поднял зонт и произнес без тени сомнения:

— Твои последние слова?

Дух заслонил лицо рукавом, избегая прямого взгляда Му Линьцзяна, и презрительно выплюнул:

— Сколько силы в тебе осталось, чтобы бросаться такими словами?!

Му Линьцзян направил наконечник зонта к земле и разомкнул пальцы:

— Ровно столько, сколько нужно, чтобы развеять тебя по ветру.

Дух вздрогнул и инстинктивно проследил взглядом за падающим зонтом.

И тут над его головой вспыхнул ослепительный фиолетовый свет. В пространстве распустились тысячи сияющих узоров формаций, разрывая мрачный туман тысячами мелких искр. Подобно переливающимся облакам и золотистому песку, они заполнили небо неземной красотой.

Му Линьцзян застыл в центре этого рукотворного космоса, словно повелитель бескрайней галактики. Остаток души не верил своим глазам:

— Ты... ты всё еще способен применить Заклятие Разрушения Души?!

— А в чем проблема? — Му Линьцзян поднял правую руку и слегка сжал кулак, словно сдавливая саму Вселенную. Он тихо ухмыльнулся и, смакуя каждое слово, бросил в ответ: — Девятикратный Небесный Запрет.

Пространство погрузилось в мертвую, удушающую тишину. В следующее мгновение узоры и звездный свет сжались в одну точку. Остаток души пытался бежать, распадаясь на десятки черных струек, но обнаружил, что пространство исказилось: расстояния растягивались и сжимались, и куда бы он ни рвался, он неизбежно приближался к слепящему сгустку света в центре формации.

Е Юньчжоу, затаив дыхание, наблюдал за происходящим. Тьма и звезды стремительно втягивались в этот плотный, сверкающий шар, пока тот метеором не обрушился прямо в Фонарь Вечного Дня.

Закат окончательно угас. На темно-синем небосводе всплыла холодная луна. Лишь теперь зонт упал на землю, глубоко вонзившись в снег.

http://bllate.org/book/37014/4932522