Готовый перевод I'm the Only One in the World Who Isn't Afraid of the Villain / Во всём мире только я не боюсь злодея: Глава 6

Заваливаясь в сугроб вместе с Е Юньчжоу, Му Линьцзян успел подумать: этот паршивец ядовит не только на язык — он ядовит целиком, до мозга костей.

Пытаясь удержать равновесие, Владыка из последних сил упёрся левой рукой в промёрзшую землю, чтобы не раздавить юношу всем весом.

— Вставай, — ледяным тоном чеканит Му Линьцзян, мгновенно поднимаясь на ноги.

Колючая снежная пыль засыпалась Е Юньчжоу прямо за воротник. Он небрежно стряхнул её, поднялся и столкнулся взглядом с Му Линьцзяном. В тот же миг в глубине души вспыхнул невнятный, давящий гул — будто кто-то оглушительно затрубил над самым ухом, будто сотни голодных бесов заскребли длинными когтями по стальной доске или старый приемник изошёлся визгливым треском.

Е Юньчжоу невольно вспомнил, как в первоисточнике описывали Очи Безмолвной Тьмы. Эти яркие, нечеловечески прекрасные глаза таили в себе самое жуткое из движимых миром зол — не демонов и не призраков, а человеческий страх. Стоило взглянуть в Очи Безмолвной Тьмы, как они овладевали твоими сокровенными кошмарами, подчиняя волю, разум и плоть, пока ты не превращался в вечное пристанище для ужаса.

Вот только Е Юньчжоу этого не понимал.

В том романе Му Линьцзян выступал главным злодеем, которого только и делали, что проклинали и нарекали исчадием ада. А кем был тот, кто не ведал страха даже перед чудовищами? Е Юньчжоу просто не умел бояться — и то, что он отличался от прочих людей, его ничуть не пугало.

К тому же, оказавшись в Мире Лазурного Неба и встретив Му Линьцзяна, он понял: странностей тут хватает и без него.

Е Юньчжоу сохранял абсолютное спокойствие. Если отбросить всю эту мистическую шелуху, его лишь допекал нестерпимый шум в ушах. На него накатила невидимая волна духовной силы. Е Юньчжоу догадался: Му Линьцзян помнил, что перед ним всего лишь заклинатель ступени Заложения Основания, козявка в глазах мастера сферы Великой Совершенности, и просто хотел немного сбить с него спесь, сдержав основной удар.

Тогда Е Юньчжоу с досадой пригнул голову, чуть осел на правую ногу и, вытолкнув тело вперёд стремительным броском, выбросил кулак прямо в челюсть Му Линьцзяна.

Владыка искренне изумился. Не приспособленные для рукопашной схватки длинные одежды сковывали движения. Отступив на полшага, он едва увернулся — кулак парня лишь рассек воздух, взъерошив прядь на виске. Му Линьцзян вскинул руку, блокируя следующий замах, пока под его подошвами в снегу мгновенно прочерчивались темно-фиолетовые линии духовного узора.

— Дерзость! — рявкнул он.

Е Юньчжоу косо глянул вниз, цапнул Му Линьцзяна за левое запястье, не давая разорвать дистанцию, и лёгко ухмыльнулся:

— Всего лишь дружеская сшибка. Не станет же Владыка дворца обижать младших?

Му Линьцзян поперхнулся готовыми сорваться бранными словами. Лицо его пошло пятнами, духовный узор медленно истаял в снегу, а в правой ладони закипела боевая аура, нацеленная Е Юньчжоу в грудь.

Е Юньчжоу ловко увернулся, коротким щелчком сбил Му Линьцзяну дыхание на пульсовой точке и, сменив траекторию движения, оставил кулак в каком-то пальце от его подбородка.

— За челюсть не бьют, — переведя дух, предложил перемирие Е Юньчжоу. — Искренне прошу прощения. И благодарю Владыку за то, что подставился под удар и пощадил недостойного.

Му Линьцзян опустил взор на его кулак. Прошло немало времени, прежде чем он глухо выцедил:

— Не надо спасать моё лицо. Я проиграл.

Голос его дрогнул — хриплый, надрывный, словно сухие камни перемалывались в глотке, но Владыка сдавил эту слабость, отчего слова прозвучали ещё суше.

Е Юньчжоу аккуратно разгладил складки на рукаве Му Линьцзяна, за которые только что хватался, и сочувственно произнёс:

— Да какое там проиграл! Рукопашный бой явно не ваша стихия. Заклятия вы применять не стали, чтобы случайно не пришибить меня, да и глаза ваши против меня бесполезны. Обычная оплошность. Схватись мы снова — мне бы так легко не сдобровать.

Му Линьцзян с минуту переваривал эту пространную речь, а затем нехотя хмыкнул:

— А ты, оказывается, умеешь изъясняться гладко.

— И как, Владыка, я вам не приглянулся? — с иронией прищурился Е Юньчжоу.

Му Линьцзян молчал.

— Надеюсь, что нет. Не вгоняйте меня в краску, — развёл руками Е Юньчжоу.

Му Линьцзян снова промолчал.

Наконец на его губах промелькнуло подобие ухмылки:

— Знаешь, что стало с прошлым дерзким сопляком, который вздумал меня разозлить?

— Владыка ко мне так снисходителен, стало быть, в душе человек добрый и милосердный. Дайте угадаю, — Е Юньчжоу задумчиво потёр подбородок. — Отрубить конечности, превратить в живой обрубок, бросить в кувшин с ядовитыми гадами, ежедневно поить снадобьями, чтобы не сдох, и заставить до конца дней гнить в сплошной тьме?

У Му Линьцзяна дёрнулся угол глаза. «У тебя вообще есть представление о милосердии?» — подумал он.

К тому же, что бы он сейчас ни добавил, переплюнуть этот кошмар всё равно бы не получилось.

Е Юньчжоу застыл с видом внимательного слушателя. Му Линьцзян медленно расправил пальцы правой руки и тут же сжал их в кулак — в его ладони возник темно-синий зонт «Весенняя Река и Лунный Двор». Распахнув шелковый купол, Владыка отрезал:

— Раз ты меня не боишься, значит, тебе не понять тех, кто корчится в безумии от одного моего взгляда.

— Неужто вам совсем не любопытно, почему я вас не боюсь? — предпринял попытку Е Юньчжоу. — Или вам все равно, что ваши Очи со мной не работают?

— На свете хватало и более странных тварей, — роняет Му Линьцзян с ленивым равнодушием. — К тому же, захоти я тебя убить — с закрытыми глазами найду сотню способов.

— Неужто прямо сотню? — задорно уточнил Е Юньчжоу.

— Хочешь, переранжирую по порядку? — Му Линьцзян скользнул по нему холодным взором. Из-под купола зонта вырвалась густая сизая дымка, окутав его фигуру и растворив её в воздухе без остатка.

Е Юньчжоу остался стоять один посреди заснеженной сосновой рощи. Лишь тут до него дошло, что Му Линьцзян просто бросил его и ушёл. Кольцо на среднем пальце слабо замерцало. Подчинившись движению мысли, нефритовый перстень выбросил луч белого света, и в воздухе перед юношей развернулась световая панель с туманными узорами по краям — Облачная Карта, описанная в романе.

На карте прорисовывался величественный горный кряж, объятый зимним безмолвием. Меж суровых пиков теснились дворцовые ансамбли, соединенные сеткой широких трактов.

Му Линьцзян оставил ему план местности.

Вэй И, сидевший на пне у подножия горы, издалека заметил Е Юньчжоу, бредущего вниз с сухой корягой вместо трости. Не увидав рядом хозяина, страж поднялся, подступил ближе и покашлял:

— Господин Е, Владыка шёл не с вами?

— Нет. Оставил мне метку на карте, видать, ждёт, когда я приступлю к работе, — Е Юньчжоу упёрся рукой в поясницу и тяжело вздохнул. Его нынешняя оболочка явно предназначалась для заклинаний, а не для физических упражнений — выносливость была на нуле. После короткой стычки с Му Линьцзяном мышцы и суставы разрывало от тупой боли.

— Желаете отправиться к нему прямо сейчас? — Вэй И с нескрываемым подозрением оглядел юношу.

— Сначала к себе, надо переодеться. Вся одежда в грязи, — Е Юньчжоу с брезгливостью отряхнул рукав.

Вэй И сохранил безупречно каменное выражение лица, хотя в душе его бушевала буря.

«Так они прямо там, в снегу?! И одежду замарали! Владыка и господин Е... ну и дикари!»

Весь путь до покоев Е Юньчжоу кожей ощущал сверлящий взгляд Вэй И. Даже личные телохранители в его прошлой жизни не позволяли себе подобного. Приведя себя в порядок и перекусив, юноша сверился с Облачной Картой и направился к Залу Рассветной Ночи.

Главные ведомства Дворца Безмолвной Ночи располагались поблизости, окружив Зал Рассветной Ночи плотным кольцом. Перед главным зданием раскинулась широкая площадь, по обе стороны монументальной лестницы застыли стражи — у Е Юньчжоу на миг возникло чувство, будто он шествует на императорский прием.

Когда он вошёл в кабинет, Му Линьцзян восседал в резном кресле. Кивнув на солнечные часы на краю стола, Владыка сурово произнес:

— Завтра явишься на час раньше.

Е Юньчжоу перевёл дух:

— Я видел, на улице полно народу, все только приходят.

— Я злоупотребляю властью, — невозмутимо отрезал тот. — И это правило касается исключительно тебя. Владыка проявляет к тебе особое внимание, мог бы и восхититься.

Е Юньчжоу поперхнулся воздухом и молча уселся за соседний рабочий стол. По привычке он попытался крутануться на кресле, но деревянный стул намертво врос в пол. Сделав вид, что просто опирается на спинку, парень перешел к делу:

— Что от меня требуется?

— Распечатай вон ту стопку писем, прочти и изложи мне суть, — Му Линьцзян поднялся, пододвинул стул к столу и подошёл к окну заниматься бездельем. Достав из-под цветочной подставки маленькие ножницы, он принялся аккуратно подстригать карликовую сосну.

Е Юньчжоу бегло осмотрел ворох конвертов — разные почерки, разная бумага. Взяв один, он замешкался:

— Это же личные послания. Мне точно стоит их читать?

— Любое личное послание Владыке Дворца Безмолвной Ночи автоматически становится служебной документацией, — Му Линьцзян небрежно махнул рукой, и на пол с тихим шуршанием упала состриженная хвоя.

Е Юньчжоу без лишних слов вскрыл первый конверт. Послание было написано изящным каллиграфическим почерком с кучей красивых оборотов. Быстро пробежав его глазами, юноша удивленно хмыкнул и резюмировал:

— Эта… Фея Цингэ пишет вам любовное письмо. Утверждает, что не боится вашего взгляда, не ищет ни богатства, ни власти, ибо душою чиста и бескорыстна, а вами восхищается искренне, невзирая на мирскую суету… Какая бесстрашная девица.

— Что? — Му Линьцзян ледяным тоном перебил его, так и не отводя взгляда от ветки. — Я пролил море крови и прошел через ад, чтобы достичь сферы Великой Совершенности, воздвиг Дворец Безмолвной Ночи и собрал несметные сокровища… а она говорит, что ей на это плевать? Это что, оскорбление? К тому же, кто эта Цингэ? Я её в глаза не видел.

Лицо Е Юньчжоу одеревенело. Он молча взялся за следующий конверт.

— Так, а вот этот претендент позарился на ваше состояние и красоту, предлагает династический брак.

— Ха, ослепленный наживой, поверхностный дурак. Метит во Дворец Безмолвной Ночи? Мечтать не вредно, — процедил Му Линьцзян, ковыряя землю в горшке лопаткой.

— В следующем письме пишут: автор когда-то сошелся с вами в бою, с тех пор потерял покой и сохнет по тем временам. Ныне ждет у подножия горы, жаждет перевести ваши отношения в плоскость регулярных мордобоев. Судя по всему, мазохист.

— Хм, неотёсанный чурбан! Дворец Безмолвной Ночи — не арена для его утех.

—…Ещё один. Наслышан о ваших талантах в музыке, поэзии и живописи, желает вести с вами возвышенные беседы, да вот беда — гора слишком крутая, не подняться.

— Тьфу, задохлик книжный! Решил, будто у меня тут чайная для праздных шалопаев?

Е Юньчжоу глубоко вдохнул, изо всех сил удерживая на лице вежливую улыбку. «Ты случайно не прихватил перекладину с моей сушилки для белья? Уж больно лихо ты перегибаешь палку».

До него наконец дошло, насколько Му Линьцзян злопамятен.

Отложив конверт, Е Юньчжоу поднялся с места:

— Мои глубочайшие извинения. Я был абсолютно неправ. Почитателей у вас — хоть пруд пруди, выбирай любого. А холостяком вы ходите вовсе не потому, что вас боятся до полусмерти или никто вас не любит. Вы просто блюдете чистоту и храните неземную гордость!

Му Линьцзян тихо усмехнулся. Утереть нос Е Юньчжоу явно подняло ему настроение. Отложив лопатку, он качнул головой:

— Слыхал выражение «Е-гун любит драконов»? Все их сладкие речи — пустой звон. Увидишь меня вживую — со страху разбежишься вместе с остальными.

Е Юньчжоу осекся и ничего не ответил.

— Но если сравнивать тебя с ними... ты мне даже симпатичен, — Му Линьцзян вытер пальцы шелковым платком и повернулся к Е Юньчжоу. Его фиолетовые глаза, поймав дневной свет, блеснули, словно россыпь мелких звезд.

Е Юньчжоу поджал губы. В эту секунду в дверь постучали. Юноша с облегчением перевел дух, понимая: Му Линьцзян просто заранее уловил чужие шаги и опять разыграл перед ним спектакль.

http://bllate.org/book/37014/4666590