Готовый перевод Backup Five: Why So Crazy / Пятый запасной: Мое безумие — мои правила: Глава 13

Когда Дин Е увидел эти несколько слов, у него едва не перехватило дыхание, и он чуть не лишился чувств.

Когда же он, перейдя по нику, нашел этого человека, тот оказался вне сети?!

Этот человек! Представляете! Оказался вне сети!!!

Му Чжинань тем временем с довольным видом запустил другую соревновательную игру, наслаждаясь свободой и беззаботным весельем.

…

На следующее утро.

Как только Шэнь Уцюэ спустился вниз, он увидел в тихой столовой, за огромным прямоугольным столом, как Му Чжинань в одиночку отгородился от остальных шести человек.

Почему именно шестерых?

Потому что Дин Е среди ночи захандрил и утром не смог встать, а Фу Яньче, этот тип, вообще лежал в больнице.

Шэнь Уцюэ подошел ближе и краем глаза заметил, что перед Му Чжинанем стоят несколько тарелок с дымящейся едой, в то время как у Дин Яня и остальных перед глазами лишь салаты.

Шэнь Уцюэ приподнял бровь, а уголки его губ изогнулись в насмешливой улыбке:

— Вы что, решили коллективно сесть на диету? С такой зеленью вам даже сидеть здесь нет нужды, проще выйти на улицу и грызть придорожные кусты.

Ян Шао дернул щекой и обиженно посмотрел на Шэнь Уцюэ:

— Надеюсь, после того, как ты увидишь, что стоит перед Му Чжинанем, ты сможешь так же уверенно продолжать в том же духе.

Остальные один за другим бросали на Му Чжинаня осуждающие взгляды.

Му Чжинань сердито надул губы, и его вихор на макушке даже подпрыгнул от негодования. Он упрямо возразил:

— Не надо смотреть на меня с таким видом! Еда, которую я выбрал, обладает высочайшей питательной ценностью, кому-то она обязательно понравится!

Шэнь Уцюэ безразлично пожал плечами и подошел к Му Чжинаню. С улыбкой на красивом лице и высокой, статной фигурой он невольно казался еще более благородным.

Шэнь Уцюэ невозмутимо взглянул на тарелки перед Му Чжинанем:

— Какая бы ни была еда, не стоит же так… Э-э… Что?!

Уголок рта Шэнь Уцюэ дернулся:

— Это…

Му Чжинань протянул палец и принялся перечислять:

— Жареные кузнечики, жареные стрекозы, желейные побеги бамбука, вяленые полевые мыши, морские сороконожки и водяные тараканы!

Закончив представление, Му Чжинань широко повел рукой:

— Угощайтесь!

Шэнь Уцюэ молча отступил на шаг, его глубокий голос слегка дрогнул:

— Э-э… Думаю, я все же предпочту грызть придорожные кусты. Не ожидал, что твои предпочтения в еде, Наньнань, настолько… скажем так, экзотичны.

Му Чжинань возразил:

— Вовсе нет. Мне не нравятся странные вещи, но если что-то настолько странное, что даже круто — я хочу это попробовать.

Чу Минцянь нанес сокрушительный удар:

— И ты попробовал?

Му Чжинань на мгновение отвел взгляд и с чувством вины сглотнул:

— Я… я же не осмелился.

Все вокруг:

— Какое совпадение! Мы тоже не осмелились!

Дин Янь перевел взгляд на Му Чжинаня и тихо произнес:

— Му Чжинань, ты слышишь какие-нибудь звуки?

— Какие? — озадаченно спросил Му Чжинань.

— Звуки нашего осуждения.

Му Чжинань сонно зевнул и небрежно отмахнулся:

— Ха! Пусть на словах вы и говорите гадости, но ведь есть старая мудрость: чужая душа — потемки, так что я не должен принимать это близко к сердцу, верно?

Дин Янь лишился дара речи:

— Ты слишком легко ко всему относишься. Так что мы будем есть этим утром?

Му Чжинань указал на кучу тарелок:

— Вот это.

— Не будем!

— Тогда не знаю, слышали ли вы такую фразу! — Му Чжинань хлопнул по столу и встал, понизив голос.

Ян Шао моргнул:

— Какую фразу?

Му Чжинань задрал гладкий подбородок и гордо заявил:

— Настоящий мужчина стремится к великим целям, а если приходится голодать — не жалуется!

Все вокруг: «…» В общем, опять голодать.

Му Чжинань почесал щеку, обхватил живот и вздохнул: видимо, сегодня утром им действительно придется питаться святым духом.

Шэнь Уцюэ глубоко вздохнул, его взгляд стал спокойнее. Он обвел столовую глазами и остановился на режиссере Яне:

— Итак, режиссер Ян, не могли бы вы объяснить, что вообще происходит с сегодняшним завтраком?

Режиссер Ян бросил косой взгляд на Му Чжинаня и с обиженным видом ответил:

— Сегодняшний завтрак выбирали те, кто встал раньше всех, и те, кто получил больше всего сообщений с признаниями в симпатии прошлым вечером.

На этом моменте режиссер Ян с тоской вздохнул:

— По иронии судьбы, и тем, кто встал раньше всех, и тем, кто получил больше всего сообщений, оказался Му Чжинань. Я и сам… не ожидал, что он выберет именно это.

Шэнь Уцюэ подозрительно посмотрел на Му Чжинаня:

— Ты правда встал так рано?

Му Чжинань гордо выпятил грудь и, протирая заспанные глаза, выпалил:

— Конечно! Я ведь очень люблю ложиться рано!

Шэнь Уцюэ почувствовал неладное и уточнил:

— И во сколько же ты лег?

— А, это… если ничего не случится, то, наверное, в 8 утра.

Сейчас было 7:30 утра, а значит, Му Чжинань с самого вчерашнего дня еще не ложился.

Лицо Шэнь Уцюэ медленно помрачнело, а глаза сузились:

— Рано ложишься? В 8 утра?

Му Чжинань сник. Шэнь Уцюэ сейчас был так похож на его старшего брата, когда тот его отчитывал.

— Ну, в восемь утра — это же рано, скажи ведь! — голос его становился все тише, а уверенности оставалось все меньше.

Шэнь Уцюэ почувствовал, как на лбу запульсировала вена, и, подняв руку, отвесил Му Чжинаню щелчок по лбу:

— Ты хоть знаешь, что у тебя слабое сердце? И ты все равно смеешь не спать по ночам?

— Ой… — Му Чжинань потер лоб и обиженно надул щеки, недовольно пробормотав:

— Мое здоровье уже намного лучше, чем раньше!

— Что ты сказал? — Шэнь Уцюэ стиснул зубы.

Му Чжинань тут же притих, не смея больше произнести ни слова, а слезинка в углу его глаза сразу потускнела.

В Шэнь Уцюэ было что-то такое, что напоминало Му Чжибэя, — до жути пугающее.

http://bllate.org/book/37005/4604777