Готовый перевод The Mad Villain A's Guide to Conquest / Руководство по укрощению безумного злодея: Глава 13

Станционный служащий, услышав это, просиял от радости. Его движения стали куда проворнее, и станционные ворота наконец с жалобным скрипом приоткрылись, образуя проход, достаточный лишь для одного человека.

Бай Цинчжи больше не обернулся на служащего и вышел за пределы станции.

Вслед ему донеслось: Желаю вам удачи! — и ворота станции с тем же скрипом захлопнулись.

Бай Цинчжи услышал удаляющиеся шаги того человека, и в мгновение ока он остался совсем один.

Сейчас в самом разгаре была весна. За пределами станции всё вокруг заросло густой зеленью и цветами, которые, теснясь, подступали так близко, что едва не касались лица Бай Цинчжи.

Никто не ходил за пределы города, поэтому тропинка к станции давно заросла растениями, вплотную подобравшись к самому входу. Лишь этот клочок земли оставался местом, где еще можно было с трудом устоять на ногах.

Бай Цинчжи вдохнул влажный запах земли, и на миг ему показалось, что он снова вернулся в то лето пять лет назад.

Больше не колеблясь, он протянул руку, раздвинул ветви перед собой и, полагаясь на память, двинулся на поиски той пары.

Дома людей, живущих за пределами города, обычно строились совсем близко к станции, в каких-то сотнях метров. Только там, у станции, было электричество, а высокие сети под напряжением и ночные прожекторы могли отпугнуть стаи диких зверей.

Пройдя по памяти всего несколько сотен метров, Бай Цинчжи вдруг увидел, как пространство впереди распахнулось, открыв знакомый маленький домик.

Окна и двери дома были плотно закрыты, Бай Цинчжи не видел, что происходит внутри. На нескольких сотнях му земли вокруг дома кое-где пробивались сорняки, и на первый взгляд не было видно ни души.

Сердце Бай Цинчжи необъяснимо сжалось. Он вдруг осознал, что в последний раз виделся с ними много лет назад.

Он подошел к дверям и тихо постучал. Внутри царила тишина.

— Дядя, тетя? Вы здесь? — спросил Бай Цинчжи, нервничая и продолжая стучать.

Изнутри донеслись невнятные шаги и лязг металла. Дверь медленно отворилась, открывая лицо, которое было хорошо знакомо Бай Цинчжи.

Мужское лицо, казалось, почти не изменилось, но глубокие морщины и следы тревог уже успели оставить на нем отпечаток старения.

Увидев гостя, мужчина явно опешил, а затем радостно закричал в глубину дома: Юань! Угадай, кто пришел!

Бай Цинчжи оглядел обстановку — за эти годы здесь ничего не изменилось. Он застыл на пороге: тот, кто в прошлый раз был почти одного роста с мужчиной, теперь вымахал на целую голову выше.

Однако хозяин дома был так счастлив, будто встретил выросшего ребенка, вернувшегося домой. Он крепко обнял его: Цзичжи, не ожидал, что ты вернешься! Дядя и тетя тебя не забыли!

Эти объятия были такими же теплыми, как и тогда. Бай Цинчжи расслабился и обнял мужчину в ответ: Дядя Го, я тоже вас не забыл.

Из дома поспешно вышла женщина. Увидев его, она радостно воскликнула: Ой, Цзичжи, как же ты здесь оказался? Не дожидаясь ответа, она потянула мужчину за собой: Что же ты заставляешь человека стоять на пороге? Тебе самому не тесно перекрывать проход?

Дядя Го рассмеялся, отступил в сторону, впустил Бай Цинчжи в дом и тут же закрыл дверь на засов. Бай Цинчжи видел всё это, но молчал, храня на лице мягкую улыбку.

Тетя Юань усадила его на диван, рассматривала со всех сторон и никак не могла нарадоваться: Вырос, совсем большим стал, тебе уже, наверное…

— Двадцать один год, — мягко улыбнулся Бай Цинчжи, подхватывая разговор. Вся его ярость и раздражение в этот миг внезапно исчезли. Он был послушным и кротким, как ребенок, уютно устроившийся на диване и беседующий с близкими старшими.

Дядя Го подошел, поставил на стол три чашки с водой и неловко улыбнулся: Это колодезная вода, не кипяченая. Сяо Чжи, если не можешь пить — не надо. Ты же в прошлый раз после нее несколько дней мучился с животом?

Бай Цинчжи смущенно рассмеялся: Ну зачем вы это помните? Стыдно вспоминать.

Дядя Го добродушно рассмеялся и, поднявшись, похлопал его по плечу: Чего тут стыдного? Мы с тетей Юань всегда считали тебя своим ребенком.

Бай Цинчжи на миг опешил, не зная, как ответить на это: А… а почему вы не заведете своего?

Тетя Юань бросила гневный взгляд на мужа и легонько похлопала Бай Цинчжи по спине: Твой дядя Го говорит, не подумав, ты не принимай близко к сердцу. К тебе это отношения не имеет, просто мы сами не хотим.

Бай Цинчжи по привычке хотел было добавить вежливое: Почему не хотите?, но вовремя прикусил язык и вместо этого одарил их мягкой улыбкой.

Тетя Юань выглядела слегка потерянной и натянуто улыбнулась: Мы тут подумали… такие бета, как мы, с низким генетическим уровнем, всё равно не произведут на свет достойного ребенка. Ему что, тоже всю жизнь здесь, за городом, прозябать? Не хотим, чтобы он мучился.

— Нет же, — мягко возразил Бай Цинчжи. — Генетический уровень ребенка не всегда наследуется напрямую. Если родится ребенок с уровнем C или B, он сможет отправиться в город.

Дядя Го громко расхохотался, неловко и резко обрывая эту тему: А как ты добрался, Сяо Чжи? Ты же вроде бы вернулся в город?

— Я? Приехал на машине, — улыбнулся Бай Цинчжи, ничуть не краснея и не сбиваясь с дыхания, когда придумывал ложь. — После того как я в прошлый раз получил тяжелое ранение за городом, родители очень испугались. Они боятся, что я снова пострадаю, и не пускают меня сюда. Но я все эти годы скучал по вам! В этот раз я сбежал тайком.

Тяжелое ранение было правдой, тоска — тоже, но вот родителей, которые беспокоились о нем, не было.

Бай Цинчжи сделал вид, что ничего особенного не произошло, и спокойно перевел тему, ведя себя в точности как избалованный ребенок из семьи.

Дядя Го и тетя Юань тоже не хотели знать, что любимый ими ребенок, о котором они не переставали думать, на самом деле живет в городе не лучшим образом.

В душе Бай Цинчжи бушевала буря, но на лице не дрогнул ни один мускул. Он со смехом осушил чашку воды и поддразнил дядю Го: Ну и почему же я тогда мучился животом?

Дядя Го засуетился, со смехом ругая его: Ах ты, паршивец! Если снова скрутит — иди в поле! Никто тебя жалеть не будет, ясно?

Бай Цинчжи естественно подхватил шутку: Как раз весна, пора удобрять землю, верно?

Дядя Го и тетя Юань на миг замерли, а затем расхохотались и подтолкнули его: Брось! Все удобрения только сорнякам и идут! Урожай с каждым годом всё хуже.

Бай Цинчжи нахмурился: А в чем дело?

Дядя Го ответил уклончиво: А в чем может быть дело? Сорняки просто не выводятся. У вас в городе есть хорошие гербициды? Можешь привезти немного?

Их не было. Городские культуры выращивались на гидропонике, земельные ресурсы были слишком ценны, чтобы тратить их на сельское хозяйство.

Но Бай Цинчжи не мог сказать правду, поэтому ответил: В городе тоже нет выхода, остается только сажать больше.

— Ну, ладно, — дядя Го был явно разочарован, но виду не подал, лишь улыбнулся. — Ты пришел так поздно, солнце скоро сядет, а нам с тетей пора спать.

Ложиться спать с заходом солнца для Бай Цинчжи, привыкшего к ночному образу жизни, было делом совершенно непривычным. Он лежал на жесткой деревянной кровати, чувствуя, как доски впиваются в кости.

Кроватью это можно было назвать с натяжкой — пара толстых досок, присыпанных соломой, из-под которой то и дело кололись острые щепки. Поскольку доски были подогнаны плохо, стоило Бай Цинчжи чуть повернуться, как вся конструкция начинала шататься, невольно напоминая ему шезлонг.

Но шезлонг не был таким жестким.

Бай Цинчжи протянул руку, потрогал солому под собой, стер в пальцах сухую труху и вздохнул. Он сел и замер, уставившись в окно.

Ему вдруг стало невыносимо тяжело. Возвращение сюда, казалось, не помогло ему прикоснуться к тем юношеским дням, а лишь заставило со всей остротой осознать смысл выражения: Чем ближе к родному дому, тем больше страх.

Время ушло, а он всё еще считал, что всё как прежде.

Ему вдруг стало очень грустно. Дядя Го и тетя Юань стремительно старели, но изо всех сил старались вести себя так, будто ничего не происходит. Жизнь за пределами города, запертая в изоляции от эпохи — вряд ли это можно назвать идиллической деревенской жизнью.

Он почувствовал, как в уголке глаза собралась горячая слеза. Она жгла, причиняя боль. Бай Цинчжи моргнул, и слеза упала на пол, разбившись.

Чувство бессилия снова накрыло его. Бай Цинчжи ощущал, что в последнее время его преследуют одни неудачи.

Если бы было вино, — подумал Бай Цинчжи, хмурясь.

Называться никчемностью клана Бай — это его еще могло задеть, но не более того. Однако сейчас он остро осознал свое бессилие: кроме как полагаться на власть клана Бай, он практически ничего из себя не представлял.

Он не мог даже помочь двум бета попасть в город. Ему даже в голову не приходило, к кому можно обратиться с такой просьбой.

Бай Цинчжи нахмурился, и вдруг в его сознании всплыл образ одного человека.

Фань Сунъюнь. — Бай Цинчжи зажал между пальцев травинку собачьего хвоста, перетирая ее острый кончик. — Если стать Охранником с мечом или просто наладить отношения с Фань Сунъюнем, может, получится?

Он вспомнил странный, обжигающий взгляд Фань Сунъюня, от которого ему стало не по себе: Черт, неужели больше никого, кроме него?

Бай Цинчжи тщательно перебрал в памяти всех знакомых и вынужден был признать: Фань Сунъюнь — единственный человек, к которому у него есть доступ.

Он почувствовал сильную усталость. Нахмурившись, Бай Цинчжи решил сходить к колодцу за ведром воды.

Но не успел он двинуться, как за окном что-то промелькнуло — черная тень, вплотную прижавшаяся к стеклу.

Бай Цинчжи, не ожидавший нападения, отшатнулся и упал назад. Когда он снова поднял голову, там уже никого не было.

Он вспомнил, как плотно были закрыты окна и двери, когда он пришел, вспомнил осторожность и страх дяди Го и тети Юань.

Неужели там действительно что-то есть?

Бай Цинчжи нахмурился, наклонился и вытащил из голенища сапога складной нож.

С тех пор как он покинул тренировочный лагерь, он никогда не оставался без оружия.

В глазах Бай Цинчжи вспыхнула холодная жажда убийства. Кончиком пальца он щелкнул по лезвию, которое издало резкий, вибрирующий звук: Вжух.

Затем он поднялся, неторопливо открыл дверь и вышел наружу.

Глава 13. Черная тень

Щелк — звук металлического замка был четким и ясным, тишина в одночасье разбилась, словно стекло.

Сероволосый мужчина, опустив голову, вышел за дверь, на ходу запер ее, слегка ссутулившись. С ведром в левой руке он зашагал в сторону колодца, находившегося в сотне метров от дома.

Бай Цинчжи был напряжен до предела. Знакомая обстановка загородной местности заставила его почувствовать себя так, будто он вернулся на много лет назад.

Он был как хищник, долго спавший и вновь пришедший в возбуждение, учуяв запах крови.

Трава пригибалась и ломалась под его шагами, на срезах выступал ароматный сок, пачкая подошвы его ботинок в зеленый цвет.

Вокруг царила тишина, лишь монотонно шуршали растения.

Бай Цинчжи ждал, что противник проявит себя, но этого не произошло. Всё было таким спокойным, будто это была сцена из виртуального кинотеатра с темой сельской идиллии.

http://bllate.org/book/36988/4601931