Готовый перевод To Pamper My Wife, I Monopolized Power at Court / Чтобы прокормить жену, я прибрал к рукам всю власть при дворе: Глава 27

Глава 27

Северные земли.

Осенний ветер свирепствовал в бескрайней степи, взметая к небу тучи песка и пыли.

Уже больше трех лет армия Северного похода проливала кровь за заставой, в монгольских землях, ведя ожесточенную войну с чужаками из Северной Юань. И вот сегодня, прорвав оборону, лавина карателей хлынула прямо к Шанду — столице юаньского двора. Враг оказался зажат в кольцо, войска стояли у самых стен.

Грохот пушечной пальбы разрывал воздух; тяжелые стены сокрушительно рушились, являя миру глубокие проломы. Первыми в эти бреши, сверкая кольчугами и занесенными клинками, ворвались воины авангарда.

На бескрайней равнине столкнулись две яростные лавины. Густая кровь брызнула на боевые стяги, тяжело затрепетавшие на ветру, заструилась по жухлой, истоптанной конскими копытами траве, раздувая пожар войны, который уже невозможно было потушить.

Молодой военачальник в алом боевом плаще яростно разил врагов длинным клинком. Он стремительно пробивался в самую гущу чужого войска, упиваясь резней, обезумев от запаха пролитой крови.

— Генерал! Нельзя идти дальше! — отчаянно закричал личный телохранитель, на лету отбивая летящие в командира клинки.

Он с тревогой смотрел на своего предводителя: тот разил без разбора, словно одержимый, на его лице запеклась чужая кровь. Вклиниться так глубоко в тыл врага — смертельная ошибка на поле боя. Малейший просчет — и их зажмут в тиски.

Чан Сюань, недавно получивший звание генерала Сюаньу и чин четвертого ранга, и не думал натягивать поводья. Срезав точным ударом голову вражеского военачальника, он прокричал во всю глотку:

— Вперед, братья! Пробьемся к воротам! Ворвемся в Юаньский двор! Там нас ждут золото, рабыни, почести и чины — на всю жизнь хватит!

Стоявшие за его спиной воины оглушительно взревели и волной хлынули следом, круша все на своем пути.

Однако вскоре боевой порядок врага дрогнул и стремительно перестроился. Разрозненные отряды юаньцев, которые только что бежали под натиском столичных полков, вновь сжались в кулак, разрезая поле боя на изолированные очаги.

Силы нападавших таяли. Уставшие руки дрожали, зазубренное оружие едва поднималось, а тупые лезвия больше не могли пробить доспехи. Окруженный авангард оказался в ловушке. Бойцы уже потеряли счет убитым; мертвецы лежали грудами — чужие вперемешку со своими, и эта кровавая каша ежеминутно пополнялась новыми телами. О передышке никто и не помышлял. Здесь, на поле брани, право остановиться дает лишь победа... или смерть.

Вдруг издалека донеслось протяжное, пронзительное ржание боевого коня.

В следующее мгновение темный силуэт коршуном ворвался в гущу схватки, взламывая плотное кольцо окружения.

Среди юаньцев поднялась паника. Кто-то истошно завопил:

— Это он! Нефритовый демон Дацзин! Спасайтесь!

— Стоять! Назад ни шагу!

— Защищайте маршала! Сюда, скорее!

Грохот битвы и лязг оружия мгновенно поглотили испуганные выкрики.

Сквозь пелену пыли Чан Сюань разглядел приближающуюся фигуру в серебряных латах и черном плаще, прокладывающую себе путь по колено в крови. Клинок в руках всадника свистел ледяной молнией; враги перед ним ложились рядами, будто спелая рожь под серпом жнеца.

Там, где проносился этот всадник, оставалась лишь мертвая пустота. И даже когда стук копыт его коня начал отдаляться, никто из выживших юаньцев не посмел заполнить образовавшуюся брешь.

Сяо Минъюань одним коротким движением стряхнул кровь с лезвия и резко довернул поводья, направляя коня в глубь вражеских позиций. Войско Юань заволновалось, заметалось, но остановить этот сокрушительный натиск было некому.

Спустя несколько мгновений всадник уловил впереди пестрый блеск перьев — верный знак того, что там спасается бегством вражеский маршал со своими военачальниками.

Сяо Минъюань, до этого прижимавшийся к луке седла, резко выпрямился. В его прищуренных глазах сверкнула холодная решимость.

В следующее мгновение он замахнулся и со всей силы швырнул тяжелую саблю вслед улепетывающему военачальнику.

Вспышка стали — и острая сталь начисто снесла голову беглецу. Обезглавленное тело качнулось и мешком повалилось под копыта.

— Маршал!

— Маршал мертв!

— Спасайтесь, Нефритовый демон идет!

Эта смерть стала последней каплей, переломившей хребет вражескому войску. Юаньские командиры окончательно пали духом. Потеряв всякую волю к сопротивлению, они разворачивали коней и бросались врассыпную.

И хотя Сяо Минъюань остался с голыми руками, никто не посмел направить на него клинок. Напротив, завидев одинокого всадника, юаньцы бежали без оглядки, словно спасались от самого выходца из преисподней.

Сяо Минъюань неторопливо направил коня к павшему военачальнику, нагнулся в седле, выдернул из земли свою саблю и подцепил острием окровавленную голову.

Развернувшись к застывшим на поле боя отрядам Дацзин, он громогласно провозгласил:

— Маршал Северной Юань Хугээр убит! Слава воинству Цзин! Победа за нами!

При виде окровавленной головы с ярким султаном из перьев, венчающей клинок победителя, израненные и уставшие воины воспряли духом. Мощная волна ликования прокатилась по рядам.

— Слава воинству Цзин! Победа за нами!

— Слава воинству Цзин! Победа за нами!

Хриплые голоса сотен бойцов слились в один громоподобный рев.

Вновь обретшие веру в победу воины с удвоенной яростью бросились на врага.

Сяо Минъюань окинул поле боя холодным взором прищуренных глаз, выхватывая взглядом улепетывающих юаньских командиров. Он высоко вскинул саблю и зычно скомандовал:

— Воины! За мной! Зарубим юаньских вождей! Добудем дворянские титулы!

— Зарубим вождей! Добудем титулы!

— Зарубим вождей! Добудем титулы!

Кони взвились на дыбы. Сплоченная лавина конницы ринулась вслед за всадником в серебряных латах. Перед этой стальной стеной никто не мог устоять.

— Проклятье, ну и чудовище! — сплюнул под ноги Чан Сюань.

Отбросив никуда не годный, зазубренный палаш, он подобрал с земли чужую саблю и с яростью обрушил ее на подвернувшегося под руку юаньца.

В этом сражении армия Цзин наголову разбила стовосьмидесятитысячную вражескую армию. Юаньский маршал Хугээр и тринадцать его генералов были обезглавлены прямо перед строем. Воля противника к сопротивлению была окончательно сломлена. Войска Дацзин триумфально вошли в Шанду, взяв в плен всю правящую династию Юань.

***

После победы войска Дацзин заняли столицу поверженного государства.

Сяо Минъюань едва направил коня под арку дворцовых ворот, как столкнулся с генералом Сюаньу Чан Сюанем, ведущим свой отряд. Эти двое молодых военачальников покрыли себя неувядаемой славой в ходе долгого похода. Один не так давно дослужился до звания генерала Сюаньу и чина четвертого ранга младшего класса. Другой за ратные подвиги удостоился звания генерала Минвэй и чина четвертого ранга старшего класса.

По званию и положению они почти не уступали друг другу, однако общего языка найти так и не смогли. Чан Сюань затаил обиду на Сяо Минъюаня еще в столичном тренировочном лагере, а когда оба оказались на передовой, их вражда разгорелась с новой силой.

Молодой генерал Чан в бою отличался яростью и отвагой, но Сяо Минъюань превосходил его ледяным хладнокровием и полным пренебрежением к смерти. Чан Сюань предпочитал действовать натиском и хитростью, но Минъюань был на голову выше его по части тактики и интриг. Он читал людей как раскрытую книгу, превосходя соперника в расчетливой жестокости. С появлением Минъюаня в войсках Чан Сюань раз за разом оставался на вторых ролях.

Но пуще всего молодого генерала бесило то, что Сяо Минъюань, как выяснилось, водит дружбу с его кузеном Хэном! Мало того: когда из столицы приходили весточки от кузена, Минъюань регулярно получал личные письма, тогда как самого Чана обделяли вниманием! От этой несправедливости Чан Сюань буквально скрежетал зубами. Неудивительно, что взаимная неприязнь между ними крепла день от дня.

Чан Сюань всячески пытался ставить сопернику палки в колеса, но Минъюань тоже был не промах. Вместо триумфа Чан Сюань раз за разом терпел фиаско, набивая шишки и неся ощутимые потери. Плюнув на приличия, он пошел напролом: принялся открыто отбивать у Минъюаня людей, оспаривать право командовать авангардом и делить боевые заслуги, стремясь утереть ему нос при каждом удобном случае.

— Погоди! — окликнул его Чан Сюань, завидев соперника.

Но тут же осекся, почувствовав неловкость. Все-таки Минъюань только что спас ему жизнь на поле боя. Начинать перепалку прямо сейчас выглядело бы откровенно по-свински.

Сяо Минъюань слегка приподнял бровь:

— У генерала Сюаньу есть ко мне дело?

Чан Сюань скрипнул зубами. Ему почудилось, что соперник нарочно выделил это официальное обращение, желая уколоть его.

«Подумаешь, четвертый ранг младшего класса! — раздраженно подумал он. — Сам-то всего лишь генерал Минвэй старшего класса! Разница — пшик!»

Но стоило вспомнить, как Минъюань в одиночку прорвал оборону и снес голову главнокомандующему юаньцев, как пыл угас. За такой подвиг вполне могли пожаловать титул маркиза.

Приняв это во внимание, Чан Сюань помрачнел: он снова проиграл.

Ну и ладно.

Он загнал поглубже уязвленную гордость и обиду. Придется стерпеть — в конце концов, этот выскочка только что спас ему шкуру.

— Ничего!

Чан Сюань отвел взгляд и нехотя буркнул сквозь зубы:

— Так и быть, сегодня я уступлю тебе дорогу. Прошу, генерал Минвэй.

В залах юаньского дворца таились несметные сокровища. У полевых командиров, бравших города штурмом, испокон веков существовало негласное правило: ценная добыча принадлежит тому, кто первый до нее доберется. Крупные богатства, которые невозможно укрыть от чужих глаз, сдавали верховному командованию, но то, что удавалось припрятать по-тихому, оседало в личных кошельках.

Сяо Минъюань окинул оценивающим взглядом Чан Сюаня и его солдат. Заметив их лихорадочно блестевшие глаза, он притормозил коня и ровным голосом произнес:

— Можете потрошить внутренние кладовые сколько душе угодно, но не смейте проливать кровь сдавшихся в плен юаньских вельмож. И не смейте трогать женщин во дворце.

Минъюань прекрасно знал, что головорезы Чан Сюаня давно ошалели от безнаказанности под крылом своего покровителя. После столь громкой победы их ждал град императорских милостей: золото, чины, земли. Сейчас они переживали свой звездный час. В такие моменты люди склонны пускаться во все тяжкие, и если вовремя не натянуть поводья, неизвестно, каких бед они натворят.

Война на севере закончилась, и влияние государственного гуна Чжэн выросло настолько, что это уже начинало тревожить трон. Десятки недоброжелателей при дворе только и ждали повода для доноса. Случись сейчас малейшая оплошность — и столы в Восточном дворце и кабинете Его Величества окажутся завалены докладами о бесчинствах ставленников клана Чжэн.

Лишь из уважения к кузену Хэну Сяо Минъюань счел нужным бросить это предостережение. Захочет ли Чан Сюань прислушаться — его личное дело.

Не дожидаясь ответа, Минъюань пустил коня шагом и скрылся в глубине дворцовых покоев.

Чан Сюань нахмурился, провожая его тяжелым взглядом. Сложно было понять, воспринял он эти слова всерьез или пропустил мимо ушей.

Северная Юань прекратила свое существование. Однако на ее бескрайних территориях по-прежнему оставалось огромное количество мирных жителей, и эти земли требовали немедленного замирения и обустройства. Воинство Дацзин временно расположилось в Шанду, ожидая высочайшего указа из столицы.

Сяо Минъюань воспользовался редкой передышкой, чтобы немного восстановить силы в Шанду, а заодно вызвал к себе своего управляющего Линь И, чья торговая сеть к этому времени раскинулась уже и на севере. За прошедшие годы тот развернул дела с поистине имперским размахом.

На юге его торговые пути дотянулись до самых стран Наньян. Там дела давно шли как по маслу под присмотром преданных людей, так что Линь И мог постепенно отходить от прямого контроля. На севере же его лавки открывались следом за продвижением победоносной армии. Теперь его караванные тропы вели на запад, вплоть до самого Западного края, а накопленные богатства могли поспорить с казной целого государства.

Несмотря на колоссальное состояние, Линь И и в мыслях не допускал возможности порвать с Сяо Минъюанем и завести собственное дело. Он по-прежнему почитал себя лишь верной правой рукой молодого господина и не позволял тайным амбициям взять верх над преданностью.

Стоило Минъюаню отправить весточку, как Линь И под покровом ночи спешно явился на зов. Вот только лицо его было темнее тучи.

— Господин, случилась беда, — глухо заговорил Линь И, едва переступив порог. — Из столицы прилетел почтовый кречет. Мои люди сообщают, что в Восточном дворце...

Сяо Минъюань рывком поднялся из-за стола и шагнул к нему:

— Говори прямо.

Линь И зажмурился и, шумно сглотнув, выдавил сквозь зубы:

— Его Высочество наследный принц... несколько дней назад... скончался от скоротечной болезни.

http://bllate.org/book/36973/4869373