Готовый перевод To Pamper My Wife, I Monopolized Power at Court / Чтобы прокормить жену, я прибрал к рукам всю власть при дворе: Глава 2

Сяо Минъюань, облаченный в простое повседневное одеяние из черной парчи, спокойно сидел за обеденным столом. Прислуживали ему лишь матушка Чжао да юный слуга Мошу, а поданные кушанья выглядели на редкость скромно и просто. Со стороны юноша казался покинутым и даже вызывающим жалость.

— Отец, — Сяо Минъюань поднял взгляд, на его лице отразилось легкое, явно притворное удивление.

Скользнув равнодушным взором по обнаженному клинку в руках Сяо Вэньина, он спокойно добавил:

— Несколько дней назад я сильно простудился и до сих пор чувствую недомогание, оттого и не смог встретить вас у ворот. Прошу отца не гневаться.

Сяо Вэньин нахмурился. Сын его всегда отличался строптивым нравом и при каждой встрече, даже будучи кругом виноватым, норовил уколоть побольнее. Услышав сейчас это тихое, мирное «отец», наследник гуна опешил, не зная, как реагировать.

Он перевел взгляд на стол и снова насупился. Что это за жалкие объедки? С каких пор на кухне резиденции государственного гуна Сяо стали столь небрежно относиться к трапезе старшего молодого господина?

Стоявшая подле него госпожа Пэй решила, что супруг разгневан на непутевого отпрыска. Изобразив на лице глубокую тревогу, она поспешно шагнула вперед и заговорила вкрадчивым голосом:

— Наследник, умоляю, уберите это грозное оружие! Старший молодой господин и без того на днях перенес сильное потрясение, к чему пугать его еще больше?

Эти слова, словно масло, подлитое в огонь, вновь разожгли гнев Сяо Вэньина. Последние несколько дней он только и делал, что сдерживал ярость, прослышав о позорной драке, которую его старший сын затеял на прогулочной лодке с недорослями из семьи Нин Гогуна.

Сам Сяо Вэньин за пределами дома вел жизнь праздную и беспутную, но перед старшим сыном неизменно разыгрывал благородного мужа и строгого наставника. Лишь так он мог потешить родительское самолюбие и доказать собственному отцу, старому гуну Сяо, что хваленая окружная принцесса Аньхуа, при всей ее безупречной родословной и благовоспитанности, родила никчемного бездельника. То ли дело его любимый второй сын, Сяо Минъюй, — прилежный, почтительный, никогда не доставляющий хлопот!

— Ничтожество! Где ты шлялся сегодня? Живо отвечай, не смей лгать!

Сяо Минъюань на мгновение замер. Он небрежно вскинул голову и скользнул взглядом по Мошу. Юный слуга тут же побледнел как полотно, а в его глазах заметался панический страх пойманного на воровстве воришки.

— Сегодня я никуда не выходил из дворика Внемлющих Волн, — медленно, словно колеблясь, произнес Сяо Минъюань, искусно изобразив недоумение.

Но для Сяо Вэньина эта заминка послужила лучшим доказательством лжи. Ярость заклокотала в его груди с новой силой.

— Паршивец! И ты смеешь запираться в лицо собственному отцу?! Из казначейства только что доложили, что ты затребовал крупную сумму! К тому же люди из поместья Нин Гогуна явились к воротам с обвинениями: ты, оказывается, избил их молодого господина из-за какой-то паршивой твари и теперь они требуют плату за лекарей!

Сяо Вэньин потряс мечом, его губы дрожали от злости.

— Где эта мерзкая скотина?! Живо отыскать ее и забить насмерть!

Столпившиеся у дверей слуги восприняли эти слова как приказ к действию. Словно свора гончих, они ворвались в покои и принялись переворачивать все вверх дном. Матушка Чжао пыталась заступить им дорогу, но куда там — грубые руки легко отталкивали пожилую женщину.

Глаза Сяо Минъюаня угрожающе потемнели. Он даже не снизошел до того, чтобы приказать слугам остановиться, лишь холодно усмехнулся. Встав из-за стола, он звонко спросил:

— Люди Нин Гогуна явились с обвинениями? Отчего же тогда никто не позвал меня, дабы выслушать обе стороны?

Госпожа Пэй только и ждала возможности вмешаться. Она плавно подплыла ближе и заговорила елейным голосом:

— Ах, наследник, я уже уладила это дело и отослала гостей. Полно вам, это всего лишь невинная ссора между недорослями, право слово, не стоит из-за подобной чепухи гневаться на старшего молодого господина. Вдруг еще разрушите хрупкое семейное согласие...

— Наложница Пэй на редкость заботлива! — резко оборвал ее Сяо Минъюань. — Только я и не знал, что в резиденции государственного гуна внешними делами теперь заправляет бесправная наложница? Враги приходят в наш дом с наглыми требованиями, а вы заискиваете перед ними и безропотно выпроваживаете? Если завтра к нам ворвутся разбойники, дабы ограбить усадьбу и подбросить улики, вы тоже услужливо укажете им дорогу?

Лицо госпожи Пэй мгновенно пошло пятнами.

«Наложница!»

Это слово было для нее самым ненавистным на свете.

В свое время она приложила неимоверные усилия, чтобы пробраться в резиденцию гуна, но путь этот был столь грязным и бесчестным, что двое старых покровителей едва не лишили ее даже скромного звания наложницы. Ей, дочери знатного маркиза Аньпин, пришлось переступить через гордость и войти в этот дом на правах простой приживалки. И пускай сейчас бразды правления домашним хозяйством находились в ее руках, а взрослые сын и дочь обеспечивали ей почет, звание наложницы оставалось ее вечным, неизгладимым позором. Сяо Минъюань, законный первенец, был для нее вечным напоминанием об этом унижении, бельмом на глазу.

«И откуда только у этого щенка сегодня взялась такая дерзость?»

— Что ж... верно, мне не следовало вмешиваться, — госпожа Пэй отвернулась, горестно опустив плечи и прижимая платок к уголкам глаз, хотя во взгляде ее полыхнула чистая, ничем не прикрытая ненависть. — Лишь молю вас, наследник: ради покойной сестры, не гневайтесь на старшего молодого господина!

Досыта налюбовавшись на эту фальшивую драму, где каждое слово мнимого сострадания лишь сильнее разжигало отцовский гнев, Сяо Минъюань презрительно хмыкнул. Он неторопливо пододвинул к краю стола небольшую глубокую чашу.

— Будет вам. Искомое перед вами, можете прекратить погром.

Сяо Вэньин растерянно моргнул.

— Что?.. Что это?

Он тупо уставился на дымящийся бульон. Мысли в его голове на мгновение спутались.

— Последние дни я занемог, и лекарь велел мне пить питательные отвары, — ровным голосом пояснил Сяо Минъюань. — Но поскольку все расходы в усадьбе строго распределены и менять их нельзя, мне пришлось достать личные сбережения и отправить Мошу на рынок, дабы тот прикупил птицы для бульона.

Подобной ложью Мошу кормил Сяо Минъюаня из года в год. Пользуясь тем, что юный господин рос затворником и ничего не смыслил в ведении хозяйства, хитрый слуга прикарманивал огромные суммы. Конечно, оставлять все золото себе он не решался — большая часть добычи утекала в руки его истинной покровительницы, госпожи Пэй, но даже крох, падавших со стола заговорщиков, Мошу хватало с лихвой.

Сяо Минъюань бросил короткий взгляд на Мошу — у того подкосились колени, и он с глухим стуком повалился на пол.

— Эта курица обошлась мне всего в пятьсот ланов серебра, — небрежно обронил юноша. — Кто же знал, что отец так дорожит безмозглой тварью, раз из-за нее готов разнести весь мой Дворик Внемлющих Волн? Если бульон вам по вкусу — прошу, угощайтесь.

Сяо Вэньин лишился дара речи. Взгляд темных, пронзительных глаз сына обжег его, словно пощечина.

Законный наследник великого рода Сяо вынужден тратить личные гроши, чтобы купить себе еду! С каких пор резиденция государственного гуна Сяо пришла в такой упадок? И как прислуга посмела обворовывать господ у всех на виду?!

Сяо Вэньин медленно повернул голову к распластанному на полу слуге. Мошу дрожал всем телом, растеряв остатки спеси. Он неистово заколотился лбом о каменные плиты.

— Наследник, пощадите! Пощадите, старший молодой господин! Вторая госпожа... то есть, наложница Пэй, умоляю, заступитесь за меня! Я ведь действовал лишь по вашему...

Договорить он не успел. Взгляд госпожи Пэй, острый как бритва, впился в несчастного. Две дюжие прислужницы, стоявшие за ее спиной, мгновенно скользнули вперед, зажали Мошу рот грязной тряпкой и прижали его к полу.

— Ах ты, мерзавец! Как язык поворачивается клеветать на благодетельницу? — прошипела одна из прислужниц, наваливаясь всем весом на бьющегося в путах юношу. — Сам проворовался, а теперь пытаешься честных людей грязью облить? Твои родители всю жизнь верой и правдой служили усадьбе, как только земля носит такого выродка!

Услышав упоминание о родителях, Мошу обмяк. Страх за судьбу близких сковал его волю, и он перестал сопротивляться.

Госпожа Пэй мысленно выдохнула, но, встретив ледяной взгляд Сяо Вэньина, почувствовала, как слабеют ноги.

— Наследник, во всем виновата лишь моя непростительная оплошность! — запричитала она, изящно опускаясь на колени и заливаясь слезами. — Как я могла допустить, чтобы подле старшего молодого господина терся столь вероломный раб? Молю, покарайте меня за недосмотр!

Она промокнула заплаканные глаза шелковым рукавом и с мольбой воззрилась на супруга:

— Но ведь прислугу в дворик Внемлющих Волн отбирала сама старая госпожа! Разве смела я, ничтожная, менять ее решения? Заклинаю вас, рассудите справедливо...

Сяо Вэньин набрал в грудь воздуха, собираясь разразиться проклятиями, но тут Сяо Минъюань тихо рассмеялся.

— Действительно, глупо винить во всем наложницу Пэй. Какое уважение могут испытывать слуги к безродной содержанке? Нет ничего удивительного в том, что дворня распоясалась и села господам на шею.

Госпожа Пэй стиснула зубы до скрежета. Этот выродок издевался над ней самым бессовестным образом! «Безродная содержанка»! «Попустительство слугам»! Если бы не покойная Пэй Юй, занявшая место законной супруги, она давно бы уже именовалась главной госпожой усадьбы!

Гнев душил ее, но следующие слова пасынка заставили ее сердце уйти в пятки.

— Однако что до Мошу... — Сяо Минъюань смерил взглядом бледное лицо задыхающегося слуги, и голос его зазвучал ровно и безжалостно. — Едва ли это его первый проступок. За долгие годы он наверняка утаил не одну тысячу ланов. Думаю, нам следует составить прошение и передать вора в руки столичного правосудия. Управа столичного округа быстро разберется, куда уходили эти деньги. Что скажете, отец?

Прежде чем Сяо Вэньин успел кивнуть, госпожа Пэй вскочила с колен, напрочь забыв о приличиях.

— Ни в коем случае! Этого делать нельзя!

Она поспешно повернулась к Сяо Вэньину:

— Наследник, помыслите о последствиях! — взмолилась она, оборачиваясь к Сяо Вэньину. — Сие есть позор для нашего дома, как можно выносить сор из избы? Судебная тяжба привлечет ненужное внимание, и по столице поползут слухи, будто в резиденции гуна Сяо царит беззаконие и хаос. Как мы тогда оправдаемся перед старым гуном? Да и к чему такие сложности? Мошу и его семья — наши потомственные крепостные. Если раб виновен в краже, хозяин волен распоряжаться его жизнью. Достаточно забить мерзавца палками, незачем поднимать шум на всю столицу.

Сяо Вэньин нахмурился, в его голосе послышались тяжелые ноты:

— И что же ты предлагаешь?

Почувствовав, что супруг колеблется, госпожа Пэй облегченно перевела дух:

— Предоставьте это дело мне, наследник. Я лично проведу дознание и вскоре представлю вам и старшему молодому господину подробный отчет...

Договорить ей было не суждено — тяжелый сапог Сяо Вэньина с размаху обрушился ей на грудь, опрокинув женщину навзничь.

— Наследник, смилуйтесь! — в ужасе завопили служанки, брякаясь на колени и содрогаясь от страха.

Нефритовые заколки со звоном покатились по полу, прическа госпожи Пэй растрепалась, а лицо исказилось от невыносимой боли. Прижимая ладони к ушибленной груди, ловя ртом воздух, она задыхалась от унижения и обиды. Однако стоило ей сквозь пелену слез разглядеть потемневшее от гнева лицо Сяо Вэньина, как обида уступила место леденящему ужасу.

— Дрянь! — прорычал Сяо Вэньин. Стыд и ярость душили его. Случайный взгляд на старшего сына, стоявшего поодаль с невозмутимым и злым презрением во взоре, обжег его, точно каленое железо.

Наследник разразился ядовитым смехом:

— Ты и впрямь держишь меня за слепого глупца, которого можно водить за нос? С каких пор родовитые отпрыски дома Сяо лишены права даже на чашку мясного бульона?! Прежде ты без конца твердила мне, будто траты в дворике Внемлющих Волн непомерно велики и казне приходится урезать расходы в других покоях, дабы покрывать прихоти старшего сына. Но без твоего прямого попустительства осмелился бы паршивый холоп красть столь нагло?!

Его собственный законный наследник прозябал впроголодь, питаясь хуже последнего конюха! Если эти слухи выйдут за стены усадьбы, какой позор падет на имя Сяо? Как он покажется на глаза престарелому родителю?! Глупая, недальновидная баба!

Госпожа Пэй лишь жалобно всхлипывала, не в силах вымолвить ни слова в свое оправдание. Годами она нашептывала супругу на ухо искусную ложь, плетя интриги против пасынка, но никак не думала, что ее же собственные наветы обернутся против нее сокрушительным ударом.

Сяо Вэньин в бешенстве мерил шагами комнату. Заметив, что две прислужницы все еще держат Мошу, безжалостно зажимая ему рот, отчего несчастный уже начал синеть, он злобно хмыкнул:

— Говоришь, ты ни при чем? Отчего же этот мерзавец молил о пощаде, глядя именно на тебя? И как слаженно действуют твои люди — стоило вору разинуть рот, как они тут же лишили его голоса! Вы что же, почитаете меня за слепца и глупца?! А ну отпустите его! Я желаю выслушать каждую подробность, которую вы так усердно пытались скрыть!

Стоило прислужницам ослабить хватку, как Мошу рванулся вперед и подполз к ногам наследника. Захлебываясь слезами и дорожной пылью, он принялся неистово бить поклоны, торопливо выкладывая всю правду: как порочил имя старшего молодого господина на улицах, как приносил ему пагубные безделушки, потакая праздности и глупости, дабы погубить репутацию юноши.

— Все это затеяла наложница Пэй! — визжал слуга. — Она приказала мне спаивать господина и потакать его капризам! Я лишь исполнял ее волю! И курица эта... она стоила не пятьсот ланов, а всего пятьдесят ланов! У лавки мы столкнулись с челядью Нин Гогуна, повздорили немного, но самого их молодого господина я и в глаза не видел! А сегодня... сегодня старший молодой господин велел мне сходить на кухню, я даже до казначейства дойти не успел!

Выслушав признание, Сяо Вэньин медленно повернулся к госпоже Пэй. Глаза его сузились, превратившись в две ледяные щелки.

— Прекрасно! Превосходно! Обман господ, тайный сговор со слугами, коварные интриги, притеснение законного наследника и воровство из семейной казны — воистину, госпожа Пэй превзошла саму себя!

— Наследник! Мой господин, выслушайте меня, умоляю! — взвыла та, пытаясь подползти ближе, невзирая на боль в груди. Но Сяо Вэньин презрительно оттолкнул ее ногой.

Сяо Вэньин тяжело задышал, пытаясь обуздать клокочущую ярость:

— Хватит. Твоя правда, Сяо Минъюань: негоже наложнице управлять делами столь знатного дома. Сегодня же я отправлю письмо твоей тетушке, госпоже Цинь, и попрошу ее временно взять бразды правления усадьбой в свои руки.

Старшая сестра Сяо Вэньина, супруга маркиза Нинъюань, была старшей дочерью старого гуна Сяо и превосходила брата возрастом на семь лет. В юности она вышла замуж за верного соратника отца по фамилии Цинь и бок о бок с мужем прошла через огонь и кровь приграничных сражений. Когда же генерал Цинь за ратные подвиги удостоился титула маркиза Нинъюань, она твердой рукой возглавила его поместье. То была женщина сурового нрава, чья воля и решимость ни в чем не уступали мужской.

Сяо Вэньин обернулся к Сяо Минъюаню, который безучастно наблюдал за семейной сценой:

— А с челядью своего двора поступай как знаешь.

Не удостоив поверженную наложницу даже мимолетным взглядом, наследник резко взмахнул рукавами и стремительно покинул покои.

В комнате воцарилась звенящая тишина.

Сяо Минъюань неторопливо расправил складки шелковых рукавов и вновь опустился на стул перед обеденным столом. Заметив, что прислужницы пытаются увести под руки шатающуюся, бледную госпожу Пэй, он негромко произнес:

— Стоять.

Госпожа Пэй стиснула зубы, превозмогая слабость.

— Что еще угодно старшему молодому господину?

Юноша проигнорировал ее вопрос. Его взгляд скользнул по двум дюжим бабам, только что зажимавшим рот обвиненному слуге.

— Ступайте и приведите сюда всех, кто служит в моем Дворике Внемлющих Волн.

Прислуга замешкалась, но стоило им натолкнуться на холодную бездну его темных глаз, как по спинам у них пробежал ледяной пот. Не помня себя от страха, они бросились вон и уже через пару минут согнали в покои около десятка служанок, судомойщиков и конюхов.

Вновь прибывшие слуги, узрев растрепанную и избитую госпожу Пэй, онемели от ужаса. Плечи их втянулись, головы опустились. Они торопливо поклонились, но кланялись они по привычке своей покровительнице, словно Сяо Минъюаня, хозяина этого двора, вовсе не существовало в комнате.

Сяо Минъюань лишь снисходительно усмехнулся:

— Надо же, наложница Пэй так близка с челядью из моих покоев.

Очередная издевка заставила госпожу Пэй вспыхнуть от гнева, но не успела она раскрыть рот для отповеди, как пасынок ровным голосом продолжил:

— Впрочем, это даже к лучшему. Раз уж вы здесь своя, то негоже вам оставаться в стороне. Ступайте во двор вместе со всеми и посмотрите, как карают виновных.

Госпожа Пэй застыла на месте.

— Что?.. Какое еще наказание?

— Но ведь вы сами только что изволили заметить, — Сяо Минъюань одарил ее мягкой, почти ласковой улыбкой, — что проворовавшихся рабов следует без лишних раздумий забивать насмерть. Мошу предал своего господина и обворовал усадьбу, его вина очевидна.

Юноша обвел взглядом притихшую челядь и указал пальцем на двоих крепких парней, которые прежде всегда ходили хвостом за Мошу:

— Вы двое. Вытащите вора во двор. И помните: он должен страдать не менее получаса. Если он испустит дух раньше времени — вы займете его место.

Слуги побледнели, но спорить не посмели. Они грубо схватили Мошу, который от ужаса превратился в безвольный мешок, и поволокли к выходу. Матушка Чжао тем временем крепко перехватила госпожу Пэй под локоть и, не обращая внимания на слабое сопротивление, вытолкнула ее на крыльцо.

Спустя мгновение во дворе раздались тяжелые, свистящие удары палок, сменяющиеся хрустом ломающихся костей и душераздирающими, полными агонии воплями.

Сяо Минъюань взял фарфоровую ложку, неторопливо помешал остывающий бульон и поднес его к губам. Жидкость отдавала легкой тиной и уже подернулась тонкой жирной пленкой, но вкус все равно оставался наваристым и сытным.

Внимая доносившейся со двора «музыке», он продолжал неспешно насыщаться.

Когда крики за окном наконец затихли, дверь отворилась, и в покои вошла матушка Чжао. Опустив голову, она тихо доложила:

— Старший молодой господин, Мошу испустил дух.

Что же до наложницы Пэй, то ее хваленое самообладание дало трещину: она лишилась чувств на середине расправы, и перепуганные прислужницы на руках унесли свою госпожу обратно в ее покои.

Сяо Минъюань сделал глоток ароматного чая и промокнул губы шелковым платком:

— Те слуги, что сегодня наблюдали за казнью, пускай остаются на своих местах. Те же несколько бездельников, что посмели проигнорировать мой приказ и не явились во двор... переломайте им ноги и выбросите у ворот покоев наложницы Пэй.

Столпившаяся на крыльце челядь, затаив дыхание, ловила каждое слово молодого хозяина. Услышав этот приговор, произнесенный столь буднично и равнодушно, они затрепетали от неописуемого ужаса.

— Я ведь не какой-то тиран и всегда готов войти в чужое положение, — Сяо Минъюань подошел к открытым дверям и окинул слуг долгим, пронзительным взглядом потемневших глаз. На его бледном лице играла едва заметная, мягкая усмешка. — Если кто-то из вас впредь возжелает избрать себе иного покровителя — не таитесь, придите и скажите мне прямо.

Он выдержал зловещую паузу, заставив каждого ощутить ледяное дыхание смерти, и негромко закончил:

— Обещаю, я с радостью облегчу вашу участь.

http://bllate.org/book/36973/4627148