Готовый перевод Isn't He a Cold Beauty? Why Does He Secretly Kiss Me Every Night? / Холодный красавец крадет мои поцелуи: Глава 40

Как кадет Цзи Лайли искренне восхищался мастерством Шэнь Юя, но стоило ему взглянуть на ситуацию иначе, как слова сами сорвались с губ:

— Тебе нехорошо?

Здесь собралось слишком много Альф, и Лайли не на шутку тревожился, что чужие феромоны усугубят состояние старшего.

Шэнь Юй заметил это беспокойство. Сладкое, пьянящее чувство, точно цепкая лоза, оплело его сердце и заискрилось в глубине глаз.

— Больно, — тихо признался он.

И взгляд Лайли сделался еще более встревоженным, тяжелым. В его круглых, по-щенячьи преданных глазах, лишившихся сейчас привычной улыбки, отражался только он один. Эта безраздельная сосредоточенность заставила уголки губ Шэнь Юя едва заметно дрогнуть.

— Раз больно, зачем пришел? Сам же себе вредишь, — недовольно проворчал Цзи Лайли.

Но про себя он прекрасно понимал: у Шэнь Юя наверняка были веские причины наплевать на здоровье и явиться на практический полигон в качестве помощника инструктора.

— Ты сердишься?

Шэнь Юй оказался поразительно проницателен — он вернулся к вопросу, который Лайли только что попытался проигнорировать.

— Из-за того, что я не остался послушно в общежитии, верно?

Голос его звучал все так же холодно, способный заморозить любого, но это вскользь брошенное «послушно» и опущенные ресницы... Как ни странно, в этом жесте Лайли почудилось подлинное смирение. Шэнь Юй сейчас всем своим видом показывал, что признает вину.

Не удержавшись, Лайли озвучил эту мысль и наткнулся на долгий, немигающий взгляд.

— Разве это не очевидно? — тихо спросил Шэнь Юй.

«Неужели и правда извиняется?..» — Лайли ошеломленно захлопал глазами.

«До чего же милый», — подумал Шэнь Юй и тут же нахмурился от собственной мысли. Разве применимо слово «милый» к взрослому Альфе? Почувствовав укол раздражения, он покосился на толпящихся неподалеку первокурсников, словно те одним своим присутствием оскверняли момент, и поспешно перевел взгляд обратно на Лайли.

— Я просто хотел тебя увидеть.

— В период гона безумно тяжело. Но когда ты рядом, становится легче.

— Ты сам говорил, что если мне плохо, нужно идти в медпункт. Но от тебя куда больше толку, чем от всех врачей.

От этого внезапного, бьющего наотмашь признания у Цзи Лайли мгновенно вспыхнули уши. Щеки обдало жаром, и он, смущенно отведя взгляд, принялся яростно взъерошивать свои каштановые кудри.

Мягкие завитки забавным облаком растрепались на его макушке. Шэнь Юй едва заметно потер подушечки пальцев, сдерживая порыв прикоснуться к ним. Его взгляд, холодный, но подернутый влажной дымкой, неотрывно следил за каждым движением этих непослушных волос.

Сигнал системы, оповестивший об очередном снижении уровня потемнения души, заставил Лайли наконец прийти в себя. Он закусил губу и, сдавшись под напором собственных чувств, расплылся в улыбке.

С горящими ушами и пунцовыми щеками, он закинул руку за голову. Улыбка его вышла обезоруживающе яркой, солнечной и искренней.

— Значит, это все-таки сюрприз? Если честно, старший Шэнь, я тоже безумно рад тебя видеть.

На этот раз опешил уже сам Шэнь Юй. Он растерянно замер и неловко поджал губы.

— В общем, неважно, как так вышло, я буду считать это подарком судьбы... Кхм, не знаю, с чего ты взял, что я полезнее целого медпункта, но раз уж ты так говоришь, я тебе поверю! Я помогу тебе со всем справиться.

Если хорошенько подумать, уж лучше Шэнь Юй будет находиться здесь открыто, чем красться следом за ним невидимой тенью. Если бы его «голубая бабочка» продолжала прятаться в темноте, неустанно следя за каждым шагом, Лайли просто не смог бы сосредоточиться на тренировках. Он только и делал бы, что гадал: где сейчас Шэнь Юй?

А прятаться эта бабочка умела виртуозно.

К тому же, оставлять его без присмотра в таком нестабильном состоянии было бы верхом легкомыслия. А сейчас он здесь, на виду. Достаточно просто поднять глаза, чтобы убедиться, что с ним все в порядке.

С этой точки зрения его появление на практическом полигоне — сплошной плюс. И повод сердиться испарился сам собой.

«Брат Систем, скажи же, ведь гораздо спокойнее, когда контролируешь ситуацию лично и держишь человека перед глазами?» — мысленно обратился Лайли к своему ИИ.

Система выдала длинное многоточие. Ей казалось, что между этими двоими происходит нечто глубоко неправильное и странное, но, решив не усложнять, она послушно согласилась:

[Определенно так.]

«Вот! Даже Система со мной согласна!» — ликовал Лайли. Раз уж ИИ, созданный для спасения Шэнь Юя, одобряет происходящее, значит, беспокоиться точно не о чем. Он окончательно перестал злиться и в мгновение ока пришел в благодушное расположение духа.

Но оставался еще один невыясненный вопрос.

— Раз уж от одного моего вида тебе становится легче, то, может... есть какой-то более конкретный способ помочь?

Звучало это весьма двусмысленно, даже интимно, но Лайли спрашивал на полном серьезе, отчаянно пытаясь сообразить, что именно в его присутствии способно унять чужую боль.

В глазах Шэнь Юя промелькнула странная вспышка.

Он мгновенно почувствовал эту искреннюю тревогу и, что важнее, мягкую уступчивость со стороны юного Альфы. И это открытие окончательно подкосило его и без того зыбкое самообладание. Черная бездна в его душе начала стремительно расширяться, расползаясь ядовитыми побегами и подчиняя себе разум.

Ведь это Лайли сам спросил, верно? Сам вызвался помочь. Он так хочет облегчить его муки, так почему бы просто не сказать правду? То, что действительно подарит ему долгожданный покой.

В потемневшем взгляде Шэнь Юя закружился опасный водоворот. Из глубины души поднялась пугающая, удушающая жажда обладания, словно кольца проснувшегося змея медленно сжимались вокруг намеченной жертвы.

— Твои феромоны, — выдохнул он. — Мне нужны твои феромоны.

Он ведь должен был ненавидеть Альф. Испытывать к ним физическое отвращение, презирать, держать на пушечный выстрел. Так, как он делал это в последние дни, отчаянно подавляя недопустимые порывы и заставляя себя признать очевидную реальность.

Но какова была эта реальность?

Его тело горело в огне. И сейчас, балансируя на грани ярости и полного безумия, он не мог совладать с заполнившим разум наваждением.

Он задыхался от злости, когда Лайли не было рядом. Он впадал в ярость при малейшей попытке других Альф приблизиться к его мальчику.

Шэнь Юй бежал от него, стремясь доказать самому себе, что так будет лучше. Разве мог он, презиравший Альф до глубины души, увлечься одним из них? Даже если этим Альфой был Цзи Лайли — он хотел, безумно хотел заставить себя отказаться от этой одержимости.

И вот, после всех попыток оттолкнуть, он стоит здесь и, словно окончательно лишившись рассудка, вымаливает чужие феромоны.

Как только эти слова сорвались с губ, Шэнь Юй мгновенно протрезвел.

Но он не почувствовал ни малейшего раскаяния. Напротив, его губы медленно изогнулись в улыбке. Сбросив привычную маску, он вперил в Лайли темный, лихорадочно блестящий взгляд, словно вознамерился утянуть его за собой на самое дно бездонного омута.

Его охватило странное, почти болезненное торжество. На бледных, осунувшихся щеках проступил лихорадочный румянец. Внутренние шлюзы рухнули, высвобождая копившуюся бурю, которую теперь было не остановить.

Лайли замер, явно ошеломленный таким напором.

Шэнь Юй не чувствовал вины — только извращенное удовлетворение. «Зачем вообще было терпеть?» — холодно подумал он. Раз уж он не в силах сдерживаться, то глупо сопротивляться течению.

— Цзи Лайли, я хочу почувствовать твои феромоны, — повторил он.

И тут же, вернув лицу маску ледяного спокойствия, привел вполне веское, разумное обоснование:

— Слишком частый прием супрессоров вырабатывает к ним устойчивость. Феромоны другого Альфы способны простимулировать поврежденные железы.

— Но разве чужие феромоны не вызовут у тебя биологического отторжения? — придя в себя, Лайли озвучил вполне логичное сомнение. — Ты ведь можешь окончательно потерять контроль над собой.

И тут же сжал кулаки, мысленно ругая себя за длинный язык. Ведь главная загвоздка крылась совсем в другом...

— С другими так и случилось бы. Но со мной — нет, — отрезал Шэнь Юй. — Мой организм сейчас находится в стадии вторичной дифференциации. Чужой сильный запах может подтолкнуть этот процесс.

И это не было ложью. Его прошлый период течки прервался как раз из-за инъекции Альфа-супрессора. Спящие гены тогда взбунтовались, заблокировав изменения, из-за чего Шэнь Юй по-прежнему числился Альфой, а намек на сладкий омежий аромат в его запахе окончательно сошел на нет.

Лайли угрюмо промолчал.

Взгляд Шэнь Юя сделался еще темнее. Он опустил глаза, пряча за густыми ресницами опасный, лихорадочный блеск.

— Ты ведь сам обещал, что поможешь мне, — тихо, почти обиженно проговорил он.

Слышать этот жалобный упрек из уст холодного старшего было невыносимо. Лайли отчаянно замахал руками и с понурым видом вздохнул:

— Да я бы с радостью! Из кожи вон готов вылезти, честное слово! Но... — Он понурился еще сильнее. — Ты, кажется, забыл одну крошечную деталь... Я ведь не умею выделять феромоны.

«Какое же позорище, господи...» — Лайли мысленно взвыл от бессилия.

Он безумно хотел помочь, но физиология была против него. В этом мире, помешанном на альфах и омегах, он, Цзи Лайли, заслуживал звания абсолютного импотента по части феромонов.

Шэнь Юй, до которого только сейчас дошел этот очевидный факт, завис, не зная, что сказать.

http://bllate.org/book/36966/5018736