Готовый перевод Isn't He a Cold Beauty? Why Does He Secretly Kiss Me Every Night? / Холодный красавец крадет мои поцелуи: Глава 35

Пока Цзи Лайли разговаривал с Лэй По, у него в ушах непрерывно раздавались сигналы Системы. Оповещения об уровне потемнения души так и сыпались одно за другим, грозя вот-вот взорвать мозг. Этот безумный трезвон напоминал те дни, когда у Шэнь Юя началась первая течка перед тем, как он окончательно дифференцировался в Омегу.

«Мне плохо, я сейчас сорвусь во тьму!» — словно кричал каждый этот писк. Допустить подобного было нельзя. Лэй По продолжал нести какую-то околесицу, а Система в голове надрывалась без умолку, так что Цзи Лайли не оставалось ничего другого, кроме как поспешно ретироваться.

Он всерьез не на шутку встревожился: вдруг с Шэнь Юем стряслась беда или ему опять стало невыносимо плохо? У старшего ведь сейчас период гона, зачем он вообще вышел на улицу? Лайли ведь сам просил его сразу идти в медпункт, если накроет.

Прокрутив в голове карту академии, юноша сообразил, что эта аллея как раз вела к медпункту. Отбросив сомнения, Лайли бросился следом за Шэнь Юем, как только тот развернулся, чтобы уйти.

Что же до угроз Лэй По — всех этих заявлений, будто Лайли для него соперник, враг и он готов стереть его в порошок, — парень не поверил ни единому слову. Они с Шэнь Юем уже стали настоящими друзьями! Все эти бредни брат По наверняка просто выдумал от избытка чувств. Впрочем, сейчас было совсем не до объяснений. Придется растолковать им всё в следующий раз.

К тому моменту, как Лайли припустил по дорожке, силуэт Шэнь Юя уже растаял впереди. Цзи Лайли испугался, что разминется с ним в лабиринтах кампуса, но почти сразу заметил его под раскидистым тополем. Холодный, изящный юноша стоял неподвижно. Проходившие мимо Альфы невольно ускоряли шаг, стараясь держаться от него подальше — настолько ледяной была его аура.

— Шэнь Юй! — с улыбкой окликнул его Цзи Лайли и, поймав ответный взгляд, тут же исправился: — Старший Шэнь, подожди меня!

Кудрявый парень рванулся вперед, точно щенок, пустившийся в погоню за мячом. Кудри забавно взлетали при каждом шаге. Он затормозил перед самым носом Шэнь Юя, едва не сбив его с ног.

— Уф... — Лайли перевел дух и засыпал старшего вопросами без передышки. — Ты и правда здесь! Старший, почему ты ушел из комнаты? Опять не по себе? Тебе нужно в медпункт? — В его глазах читалась искренняя тревога. — Этот гон... сущая кара небесная, да? Я вчера почитал об этом: похоже, у тебя тяжелая форма гона, а значит, нужно запастись лекарствами. Вот только незадача — в медпункте супрессоры почти закончились. Знаешь что, я сейчас сбегаю к себе и поищу...

Договорить он не успел. Прохладные, бледные кончики пальцев мягко коснулись его лба прямо между бровей. Это простое прикосновение подействовало как безмолвное заклинание — Лайли мгновенно затих. Он забавно поморщился, как застигнутый врасплох пес, и тихонько шикнул:

— Ой... больновато.

Вскинув глаза, Лайли наткнулся на взгляд Шэнь Юя. Тот смотрел на него в упор — тяжело, мрачно, со скрытой, но явственной жаждой чужой крови.

— Это Юджин тебя так? — негромко спросил Шэнь Юй. Голос его, сорванный от недавних слез, звучал хрипло, растеряв привычную холодную отстраненность. — Он... посмел тебя ранить?

Каждое слово сочилось опасной, осязаемой угрозой. Тон опустился, став вкрадчивым и пугающе сырым, точно дыхание склепа.

До Лайли только сейчас дошло: «А-а, так вот почему лоб то и дело покалывало и жгло! Оказывается, меня оцарапали». Но стоило ему увидеть, как Шэнь Юй медленно погружается во тьму, готовый прямо сейчас отправиться на поиски обидчика, как парень тут же вцепился в его рукав:

— Всё в порядке! Ерунда, мне совсем не больно!

Шэнь Юй не сводил с него темных, лишенных проблеска света глаз.

— Тебе больно.

— Да не больно же! — Лайли даже ухитрился беззаботно улыбнуться. — Я же мужчина, Альфа! Разве это рана? Так, пустяк, даже не чувствую! К тому же шрамы украшают воина, это моя медаль!

Маленький офицер Цзи приосанился от гордости. Он сразу вспомнил старых оперативников из своего участка — у тех всё тело было испещрено шрамами, полученными при спасении людей. Порой они, не стесняясь, сбрасывали форменные рубашки, хвастаясь отметинами перед молодежью. Для любого полицейского это был знак доблести.

Да и сегодня Лайли, как ни крути, отстоял честь первокурсников. Правда... на секунду его уверенность пошатнулась. Если память ему не изменяла, эту царапину он получил в самом начале общей свалки, когда какой-то обезумевший Альфа полоснул его ногтями, точно в приеме «Когтей Девяти Инь».

Кто именно это сделал, Лайли понятия не имел, но очень хотел бы передать этому парню: «Дружище, глаза-то разуй, ты своих бьешь!». Раз ранение нанесли не в честном поединке, то и гордиться тут особо нечем...

Горделивая осанка маленького офицера Цзи мгновенно сдулась. Шэнь Юй, внимательно наблюдавший за сменой выражений на его лице, разумеется, заметил эту заминку.

— Тебе больно, — повторил он упрямо.

Лайли только растерянно моргнул.

— Ну честное слово, не больно.

«Неужели это та самая неизлечимая болезнь под названием "я лучше знаю, где у тебя болит"?» — мысленно усмехнулся он. Его забавляло это упрямство, но в то же время трогало — ведь Голубая бабочка просто переживал за него. Поняв, что спорить бесполезно, Лайли зашел с другой стороны:

— Я ведь Альфа, шкура у меня крепкая, заживет быстро. Обычная царапина, не стоит бесп...

Слова утешения застряли у него в горле.

Цзи Лайли опешил, глядя на Шэнь Юя. Тот стоял с абсолютно бесстрастным, застывшим лицом, но из его глаз внезапно хлынули слезы.

Как... почему он вдруг заплакал?!

— Что с тобой? — запаниковал Лайли, не зная, куда себя деть от растерянности. — Тебе опять плохо? Где болит?

«В груди ноет», — мрачно подумал Шэнь Юй.

Растерянный, глуповатый вид Цзи Лайли лишь усугублял это гнетущее чувство. Поняв, что у него снова катятся слезы, Шэнь Юй разозлился на самого себя. Обида, удушливый жар и глухая ярость смешались в груди, мешая дышать. В памяти всплыли кадры того, как другие Альфы крутились возле его кудрявого щенка, и это воспоминание окончательно вывело его из равновесия. Шэнь Юю хотелось крушить и убивать.

Но вместо того чтобы явить миру свой гнев, он зарыдал еще сильнее. Крупные, чистые слезы безостановочно катились по его щекам. Припухшие уголки глаз покраснели, а во влажном, подернутом дымкой взгляде отражалось глубокое смятение. Он смотрел на Лайли в упор, сквозь пелену слез.

Холодный, неприступный красавец сейчас казался беззащитным и трогательным, словно промокший под дождем цветок.

Лайли завороженно замер. Мочки его ушей обдало внезапным жаром. Он неловко взъерошил свои кудри, пытаясь справиться с нахлынувшим смущением. Хотя он уже видел слезы старшего в прошлый раз, сейчас это зрелище смущало его еще сильнее — он просто не решался поднять на него глаза.

«Какой же я негодяй, — мысленно отчитал себя Лайли. — Шэнь Юю так плохо, он плачет, а я стою и думаю о том, какая эта Голубая бабочка красивая, когда плачет».

Опомнившись, парень сделал шаг вперед. Своей высокой, широкоплечей фигурой он полностью заслонил Шэнь Юя от внешнего мира. Лайли был выше старшего на несколько сантиметров, и хотя не отличался грузной статью, его широкая спина и разворот плеч надежно спрятали хрупкого Омегу от любых нескромных взглядов. Теперь разглядеть Шэнь Юя со стороны было решительно невозможно.

Сейчас все первокурсники сдавали нормативы на полигоне, но по дорожкам у тополиной аллеи то и дело проходили старшекурсники-Альфы. Если бы кто-то из них увидел плачущего Шэнь Юя, по академии поползли бы такие грязные слухи, что не отмоешься. А главное, Бабочка от стыда и злости точно стер бы всех свидетелей с лица земли.

Но даже спрятав Шэнь Юя от посторонних глаз, Лайли не почувствовал облегчения. Слезы старшего продолжали литься ручьем. Лайли смотрел на это с паническим ужасом, чувствуя себя абсолютно беспомощным.

— Старший, ну что не так?.. — пробормотал он умоляюще. — Я сморозил какую-то глупость? Или тебе невыносимо больно?

Уши Шэнь Юя пылали огнем. Впервые в жизни он познал, что такое жгучий, невыносимый стыд. Он вовсе не собирался плакать, и уж тем более не желал использовать слезы, чтобы манипулировать Альфой и заставлять того подчиниться. Это было низко и глупо. Только жалкие слабаки делают из слез оружие.

«Какое ничтожество», — с холодной яростью думал Шэнь Юй, сокрушаясь из-за собственных опухших глаз и горящих ушей. Он уже собирался жестко оборвать этот поток и сказать Лайли, что всё в порядке.

Но не успел он произнести ни слова, как растерянный Альфа, совершенно не умеющий обращаться с плачущими омегами, неуклюже заговорил:

— Ну пожалуйста, не плачь, старший... У меня правда болит.

Шэнь Юй осекся.

Тот самый упрямый парень, который только что с пеной у рта доказывал, что ему всё нипочем, сдался мгновенно. Он капитулировал так быстро, словно прыгнул в бездну без парашюта, и теперь торопливо лепетал, соглашаясь со всем подряд:

— Ты прав, абсолютно прав! Мне больно. Лоб горит просто невыносимо, огнем печет!.. Если ты не перестанешь плакать, у меня рана разболится еще сильнее... Что мне сделать, чтобы ты успокоился, а?

Лицо Альфы вытянулось, а в преданных глазах-угольках светилась такая детская, кристальная чистота, что стало ясно: потребуй сейчас Шэнь Юй луну с неба, этот дуралей расшибется в лепешку, но достанет ее.

Последние крупицы самообладания Шэнь Юя рухнули. Больше не сдерживаясь, он позволил слезам течь свободно.

— У меня есть один способ, — хрипло прошептал он. — Ты согласишься?

Лайли закивал так часто, что его кудри заходили ходуном:

— Конечно! Только скажи, старший!

Утирая заплаканные глаза, Старший Шэнь мысленно хмыкнул. Тот, кто придумал слезы, определенно был гением. Никаких лишних слов, никаких споров — цель достигнута за считаные секунды самым простым путем. Чистая победа.

http://bllate.org/book/36966/4947688