Готовый перевод After the Contract Was Terminated, the CEO Went Mad / После расторжения контракта: Безумие властного босса: Глава 2

А теперь, столкнувшись с ним случайно вновь и разглядев его лицо воочию, Лу Цзиньянь смог увидеть всё до конца: мертвенно-бледная кожа, черные как смоль зрачки, слегка вздернутые уголки глаз, густые ресницы, высокий переносиц и розоватые губы.

В тот самый миг воспоминания семнадцати-восемнадцатилетней давности словно пронеслись сквозь коридор времени, преодолевая весь путь до самого настоящего.

Едва ли это было просто знакомство.

сходство составляло добрые пять-шесть частей из десяти.

— Господин Лу, ваша ключи, извините.

Голос оборвал ход мыслей, и следом за ним чужие кончики пальцев снова шевельнулись, легонько скользнув по его ладони, оставив после себя легкий холодок, и вложили в нее ключи от машины.

Лу Цзиньянь наконец пришел в себя:

— Ничего страшного.

Услышав такой ответ, Се Цинсюй слегка кивнул, не задерживаясь больше ни секунды, обошел его и уверенной походкой зашагал прочь.

Лу Цзиньянь смотрел на удаляющуюся и постепенно растворяющуюся в толпе фигуру. Спустя мгновение он чуть сжал ладонь, словно пытаясь удержать оставшийся от нее невесомый холодок, отвел взгляд, крепко сжал в руке ключи от машины и продолжил свой путь к парковке.

Даже если сходство было пять-шесть из десяти, в конце концов, это всё же был другой человек.

Рука из воспоминаний всегда оставалась теплой, а эта только что — до жути ледяная, словно ее, даже в такую пору, только что вытащили из ледяной воды.

-

Состояние Е Шуинь было неважным.

По правде говоря, за последний год-два подобные внезапные ухудшения случались далеко не впервые. Дверь реанимационного отделения была знакома Се Цинсюю до такой степени, что он мог бы сосчитать каждую мелкую царапину на ней.

Снова тянулся долгий полуденный час экстренной помощи, а лампа над входом в реанимацию всё мигала и мигала.

Се Цинсюй прислонился спиной к стене, опушив ресницы и наблюдая, как в конце коридора угасает последний луч солнца. Наконец дверь реанимационного отделения отворилась, Е Шуинь вновь вывезли наружу и в бессознательном состоянии перевели в палату интенсивной терапии.

Лечащий врач вызвал Се Цинсюя к себе в кабинет.

Обратно он вышел только полчаса спустя.

В груди тяжело и удушливо давило. Навестив Е Шуинь, Се Цинсюй вышел на улицу, чтобы немного подышать свежим воздухом.

Небо уже полностью погрузилось во тьму, где лишь кое-где мерцали редкие огоньки. Однако этот слабый свет был не в силах осветить вездесущую черноту и не мог рассеять мрак, казавшийся неотъемлемой частью его судьбы.

Сидя на скамейке, Се Цинсюй снова и снова прокручивал в голове слова лечащего врача.

Е Шуинь болела слишком долго, ее недуг неуклонно прогрессировал от средней стадии до самой тяжелой, а подходящего донора всё никак не удавалось отыскать. За эти годы страховые выплаты, оставшиеся после Се Гояна, истаяли почти до дна. О продолжении лечения нечего было и думать — даже на больничные счета денег уже не хватало.

Это походило на темную, не имеющую конца дорогу, глядя на которую даже посторонние люди опускали руки и советовали ему сдаться.

Но как он мог сдаться?

Е Шуинь выпала тяжелая доля. В молодости она совершила роковую ошибку, пойдя наперекор собственной семье и разорвав с ней все связи ради замужества с Се Гояном. Но после свадьбы дела Се Гояна покатились под откос, он начал пить каждый день, а после рождения сына сделался и вовсе буйным, то и дело распуская руки.

Е Шуинь одновременно зарабатывала деньги, чтобы вырастить его, и из последних сил старалась защитить, дрожа от каждого шороха.

Се Цинсюй никогда не забудет те моменты, когда Е Шуинь, избитая до крови, с разбитой головой, всё равно до последнего закрывала его собой.

Они продержались вместе пятнадцать лет. Когда ему исполнилось пятнадцать, Се Гоян умер от цирроза из-за пристрастия к алкоголю, и кошмар, давивший на них все эти пятнадцать лет, наконец рассеялся. Впереди забрезчил слабый лучик света.

Поступив в старшую школу, он изо всех сил налегал на учебу, мечтая поступить в хороший университет, заработать много денег и подарить Е Шуинь достойную жизнь.

Однако в день, когда он получил письмо о зачислении, Е Шуинь потеряла сознание прямо на кухне. В панике примчавшись с ней в больницу, он услышал окончательный диагноз: рак печени.

Е Шуинь родила его, вырастила, любила и оберегала двадцать два года, но он так и не успел подарить ей хотя бы единого по-настоящему счастливого дня. Разве мог он после этого опустить руки?

Пусть даже ей оставалось держаться из последних сил, он был готов пойти на всё ради спасения Е Шуинь.

Раз нет денег на оплату медицинских счетов, он найдет способ их заработать.

Любым путем, лишь бы спасти Е Шуинь.

Се Цинсюй прикрыл глаза и спустя долгое время тихо выдохнул, после чего набрал номер.

Звонок прошел быстро, на том конце провода ему назначили собеседование на завтра.

Вернулся в общежитие он уже очень поздно. Стараясь двигаться предельно бесшумно, Се Цинсюй умылся, но всё равно услышал доносящуюся с верхнего яруса ругань, сопровождаемую звуковыми эффектами из какой-то игры:

— Какого черта ты тут шумишь среди ночи, не мог вести себя тише!

Судя по всему, проиграв партию в игру, сосед решил сорвать на нем злость.

С тех пор как Фу Цзинь отклонила признание Гао Мина и при этом начала держаться ближе к нему, Гао Мин только этим и занимался, изощряясь всеми мыслимыми и немыслимыми способами, чтобы отравить ему жизнь.

Се Цинсюй промолчал — спорить не имело смысла. Оставалось перетерпеть какой-то год-полтора, и учеба наконец подойдет к концу. Если же ввязаться в настоящий конфликт, это могло поставить под удар получение диплома, а игра стоила свеч. К тому же у него попросту не осталось лишних сил на пустые разбирательства.

На цыпочках завершив умывание, он забрался на свою кровать. Гао Мин поворчал еще пару раз, но, судя по всему, сморил сон, и вскоре всё стихло.

Окружающее пространство постепенно погрузилось в тишину, и Се Цинсюй закрыл глаза.

Когда он проснулся в следующий раз, соседи по комнате еще спали. Надев свой лучший костюм, Се Цинсюй бесшумнее тени ускользнул из общежития.

Отыскав нужный адрес, он остановился у дверей и увидел изящную вывеску с двумя иероглифами: Фаньцзя.

Должно быть, это здесь.

Се Цинсюй закусил губу, собрался с духом, переступил порог и вошел внутрь.

Стоило ему оказаться внутри, как к нему тут же кто-то подошел. Се Цинсюй объяснил цель своего визита, после чего его проводили в отдельную кабинку.

Внутри царил полумрак, а воздух был пропитан атмосферой праздности и вседозволенности. Название звучало изысканно, но в конце концов это было лишь прикрытие для благопристойности, под которым скрывалось привычное грязное местечко.

На диване восседал мужчина, зажав в пальцах тлеющую сигарету. Заметив вошедшего, он поднял голову и окинул его молчаливым взглядом.

Сверху донизу, изнутри наружу — этот оценивающий взгляд скользил дюйм за дюймом, источая нечто невыразимо сальное и оттого крайне неприятное.

Когда Се Цинсюй уже окоченел от напряжения так, что едва мог стоять на месте, мужчина наконец нарушил молчание. Из-за клубящихся белых кольцов дыма его лицо не переставало выглядеть наглым и фривольным:

— Раньше доводилось заниматься чем-то подобным?

Прошло около двадцати минут, прежде чем мужчина вынес окончательный вердикт:

— Пойдет, сегодня вечером выходи на смену.

Придираться было не к чему: молодой студент, такая внешность и такая фигура — немудрено, что очень скоро на него найдется щедрый покровитель.

Се Цинсюй слегка кивнул и вышел.

На улице царил залитый солнцем день. Резко перешагнув из полумрака в яркий свет, он ощутил легкое головокружение и машинально прикрыл глаза рукой.

http://bllate.org/book/36958/4597789