Готовый перевод Descending the Mountain / Спуститься с гор: Глава 37

Побег посреди боя, предательство тех, кого он мнил своими соратниками, — всё это должно было тяготить Линь Гуюаня. Он понятия не имел, как теперь покажется на глаза учителю, как вымолит прощение у школы, и сердце его сжимала унылая тоска. Однако Се Ли всю дорогу заливисто, безудержно хохотал. Схватку с именитыми мастерами он превратил в детскую забавную игру, выказывая столь высокомерное презрение к преследователям, что Гуюань невольно заразился этой дерзкой удалью. Тяжесть отступила. Вопросы добра и зла, козни Ши Ци, подозрения Чжэн Сяннянь — всё сделалось неважным, мелким. Происходящее больше не казалось позорным отступничеством; в душе Линь Гуюаня крепла чистая, звенящая свобода, подобная той, с какой благородные мужи былых времён слагали свои предсмертные, исполненные отваги песни.

Взглянув на Се Ли, он ощутил, как глубокое, невольное восхищение затапливает грудь.

Проведя в горах Куньлунь долгие годы, он с самого отрочества, стремясь отплатить наставнику за заботу и учение, хоронил глубоко в душе юношеский задор. Линь Гуюань сковал себя строгими правилами, боясь сделать хоть шаг в сторону. И вот теперь, впервые встретив человека столь отчаянно свободного, впервые взмахнув мечом не ради долга, а по велению сердца, он ощутил пьянящее упоение. Гордость, дремавшая внутри, рвалась наружу. Оглянувшись на оставшуюся позади толпу в зале, он не удержался от мимолётной, горькой улыбки.

"Что ж, глумитесь над моим косноязычием! Не отличайте верность от предательства, оставайтесь слепыми!"

Се Ли небрежным ударом ладони отшвырнул подвернувшегося под руку праведника и весело хохотнул:

— Ты выдал их засаду, и теперь обе стороны мечтают сожрать нас живьём!

Закидывая на плечо тело какого-то несчастного поборника справедливости, он прикрывался им, точно щитом, от летящих в спину дротиков и стрел.

— Красавица моя, теперь твой черёд! — крикнул он Гуюаню.

— Заткнись! — огрызнулся тот. — Ты, нечестивец, во всём виноват! Сведу с тобой счёты, когда выберемся!

— Какая несправедливость, — притворно заныл Се Ли. — Ты ведь сам клялся, что не отдашь меня им в руки, а теперь упрекаешь!

Линь Гуюань с суровым лицом прорубал дорогу впереди. Взмах — и сталь со звоном отразила натиск двоих нападавших. В Зале Бодхидхармы гремели яростные крики, в царившем хаосе уже невозможно было разобрать, кто друг, а кто враг. К счастью, старейшины Шаолиня, Удана и Хэншань не спешили отдавать приказы, и их ученики выжидали. Воспользовавшись этим замешательством, беглецы пробились сквозь плотные ряды дерущихся и рванули к выходу.

Заметив, что они уходят, несколько человек разом закричали из толпы:

— Быстрее! Запирайте двери! Держите их!

У дверей толпились оборванные и босые ученики Банды Нищих. Навалившись гурьбой, они начали медленно сводить тяжелые створки, преграждая путь к свободе. Полоса солнечного света стремительно сужалась, но тут над залом громом раскатился яростный рык Сюй Даю:

— Мать вашу за ногу! Вы что, оборванцы, бунтовать вздумали?! Без моего приказа даже не смейте пальцем шевелить!

Створки замерли, когда между ними оставалось не больше трёх чи, а затем вновь начали нехотя расходиться. Се Ли весело расхохотался:

— Судьба сегодня явно на моей стороне!

И, обернувшись, крикнул в глубину зала:

— Эй, старик Сюй! С меня кувшин отменного вина при встрече!

Оттолкнувшись от макушки замешкавшегося нищего, он взмыл в воздух и вместе с Линь Гуюанем вырвался наружу, навстречу слепящему дню. Но едва они ступили на плиты двора, как над горами раскатился гулкий набат. Это не был привычный, умиротворяющий монастырский благовест; колокол бил часто, тревожно, и его грозный ритм больше походил на грохот боевых барабанов перед атакой.

Из клубящегося тумана одна за другой стали выныривать человеческие фигуры. Слышался мерный, быстрый топот множества ног. Полтора десятка послушников Шаолиня с тяжелыми шестами наперевес стремительно поднимались по склону. Их суровые лица казались каменными. Не глядя по сторонам, они пронеслись прямо между Линь Гуюанем и Се Ли и скрылись в распахнутых дверях Зала Бодхидхармы.

Оказавшись на ступенях, беглецы растерянно переглянулись и одновременно обернулись.

— Что там ещё стряслось? — недоумённо спросил Линь Гуюань.

Но из приоткрытых дверей храма не доносилось ни звука, лишь зияла безмолвная темнота. Похоже, погони за ними посылать никто не собирался. Се Ли по-хозяйски закинул руку Линь Гуюаню на плечо.

— К чёрту всё это! Чего застыл? Бежим, пока целы!

Плечо Се Ли было тёплым и надежным, и Линь Гуюань испуганно замер, боясь, что в столь неподходящий миг проснётся зловещий паразит. Он торопливо отстранился.

Се Ли с улыбкой покачал головой:

— Ну вот, стоило мне показать своё истинное лицо, как моя красавица сразу отвернулась от сумасшедшего.

— Будто я только сегодня узнал, какой ты сумасброд! — Линь Гуюань, вырвавшись из удушливого плена чужих обвинений, почувствовал, как тяжесть спадает с души, и невольно фыркнул. — Ещё обещал, что никому не даст меня в обиду! Да ты сам первый, кто вечно измывается надо мной. Молчал как рыба, нет чтобы хоть слово в мою защиту замолвить! Вот теперь и приходится удирать сломя голову.

— Глупый ты мой, — вздохнул Се Ли. — Вовсе я не измываюсь. Просто ты слишком мягкосердечен. С таким характером тебя везде обведут вокруг пальца.

В груди Линь Гуюаня разлилось непривычное тепло. Он вспомнил, как после гибели старшего шисуна Чэнь Юаня все в школе — от наставника до младших учеников — считали его бесчувственным и жестоким, готовые растерзать при первой возможности. Никто и никогда не называл его мягкосердечным.

Заметив тень на его лице, Се Ли покачал головой:

— Тебя облили грязью с ног до головы, а ты лишь безропотно сносил удары. Немудрено, что этот выскочка Ши Ци помыкает тобой как хочет. Стоило ему заговорить о твоих «грехах», как надо было тут же спросить в ответ: «Если Поместье Ветров и Дождей столь безупречно и честно, то зачем мне, якобы приспешнику Демонической секты, пробираться в ваши владения? Зачем вредить твоему дяде? И с какой стати я стал бы проделывать путь в тысячу ли до Шаолиня, чтобы разоблачить лазутчиков?» Он бы слова вымолвить не сумел. А уж когда его ложь затрещала бы по швам, ты бы нанёс решающий удар. Что в этом сложного?

Он покосился на спутника и звонко хлопнул в ладоши:

— Впрочем, так даже лучше! Отличный повод порвать со сбродом лицемеров, не способных отличить белое от чёрного. Перед тобой открыт весь мир. Наша обитель — земля под куполом небес, а верный спутник — чаша доброго вина. Разве не чудесно? Я ведь потому и молчал в зале, что хотел показать тебе истинное лицо твоих так называемых собратьев. Те же интриги, то же предательство и подлость. И у этих ничтожеств ещё хватает наглости именовать себя «праведным путём»!

От этих слов Линь Гуюань так и застыл. Улыбка мигом сошла с его лица.

"Я ведь искренне хотел уберечь его, — обожгло его изнутри гневом, — а этот мерзавец просто пытается поссорить меня со школой! Каким же я был дураком, уши развесил!"

— Ты мажешь всех одной краской! — резко выговорил он. — Неужели забыл, как за меня заступились старейшина Сюй Даю, почтенные монахи Шаолиня, новая глава Эмэй? И как мои собственные собратья бились за нас до последнего? Твои речи ничем не лучше бредней тех праведников, что готовы вырезать всякого, в ком заподозрят сторонника Демонической секты! Хватит забивать мне голову своей чепухой!

Видя, что юноша не шутит, Се Ли лишь грустно покачал головой и вздохнул:

— Эх, друг мой... Кажется, нам всё-таки не по пути. Боюсь, как только утихнет эта буря, нам придётся расстаться.

У Линь Гуюаня бешено забилось сердце, а слово «расстаться» полоснуло по душе острым клинком. Чем дольше он размышлял об этом, тем беспросветнее становилось на душе.

"Неужели дело вовсе не в колдовских чарах паразита? — тоскливый ужас ледяной волной затопил разум. — Неужели я сам, по воле собственного сердца, не желаю отпускать его?"

Охваченный внезапным смятением, Гуюань больше не решался взглянуть на Се Ли. Тот тоже притих. Молча, стараясь не смотреть друг на друга, они скользнули в густую чащу, раскинувшуюся позади Зала Бодхидхармы.

Горный склон встречал их крутыми кручами и острыми нагромождениями валунов. Посреди камней теснились вековые сосны и кипарисы. Зелёные круглый год, их изогнутые ветви тянулись над тропой, точно руки гостеприимных монахов, ловящих прохладный горный ветер и клочья плывущего тумана.

Линь Гуюань сделал несколько стремительных прыжков и взобрался на плоский уступ скалы. Се Ли не отступал ни на шаг. Наконец они замерли плечом к плечу, и перед их взорами во всем величии раскинулся Шаолиньский монастырь.

Из задних дверей Зала Бодхидхармы выскочил монах и опрометью бросился к звоннице во внутреннем дворе. Тотчас над обителью вновь загремел набат. Главные врата храма с грохотом распахнулись, и наружу хлынула пёстрая толпа праведников. Но они не строились в боевые порядки — беспорядочно размахивая оружием, они прямо на площади перед залом сцепились в жестокой сече.

Линь Гуюань побелел как полотно:

— Люди из Поместья Ветров и Дождей нанесли удар? — Он сжал рукоять меча и с надеждой посмотрел на спутника: — Что будем делать?

Се Ли не сводил с него глаз. Окутанный ледяным туманом, Линь Гуюань стоял прямой и гордый. Полы его одежд трепетали на ветру. Юноша словно сливался с дикими кручами и бескрайними вершинами, походя на сошедшего с небес бессмертного. Суровое, красивое лицо казалось застывшей маской, но в глазах светилась растерянность и немая мольба о помощи. Это зрелище ранило Се Ли в самое сердце.

Он на мгновение забыл, о чём его спрашивают, желая лишь одного — прижать этого упрямца к себе, утешить и согреть. Но сейчас зловещий паразит спал, не затуманивая разум зовом плоти, и Се Ли не посмел дать волю чувствам. Поколебавшись, он мысленно вздохнул и отогнал наваждение.

Линь Гуюань и не догадывался о смятении в душе Се Ли. Решив, что тот встревожен не меньше его, он вцепился в ствол росшей рядом сосны и подался вперёд, пытаясь разглядеть в дерущейся толпе одежды учеников Куньлунь. Сердце его рвалось туда, на поле боя, к братьям по оружию.

— Не изводи себя, — мягко произнёс Се Ли. — Там твой наставник и другие великие мастера. Несколько лазутчиков из Поместья Ветров и Дождей да кучка отступников из Священного учения не смогут наделать больших бед.

Видя, что юноша всё ещё терзается сомнениями, он ободряюще улыбнулся:

— Поверь мне. Ваша праведная братия малюет адептов Небесного Зловещего Указа исчадиями ада, но я-то знаю их настоящие силы. Сейчас на горе собрался цвет китайских боевых искусств. Даже если сам Красный Лотос пожалует сюда, он не посмеет лезть на рожон.

На словах он успокаивал Гуюаня, но его собственный взгляд выдавал глубокое недоумение. Се Ли хмуро всматривался в подножие горы. Вдруг налетел резкий порыв ветра, разогнав плотную пелену тумана, и перед ними открылась жуткая картина. У главного горного портала клубилась безмолвная, чёрная лавина. Сотни людей в тёмных одеждах заполнили все подступы к монастырю.

Чуть выше, на каменных ступенях лестницы, развернулось ожесточённое противостояние. С одной стороны стояли монахи в жёлтых рясах и защитники из различных школ Поднебесной, с другой — нападавшие адепты Демонической секты. Сверкали клинки, звенела сталь, но ни одна из сторон не могла одолеть другую.

— Демоническая секта идёт на приступ! — выдохнул Линь Гуюань.

— Странно... — пробормотал Се Ли под нос. — Всё это очень странно. Чего они добиваются?

В этот миг над ущельем пронёсся чистый, протяжный свист, неуловимо напоминающий трель горной куропатки. С последней затихшей нотой чёрная лавина внизу пришла в движение. Словно по единому приказу, культисты рванулись вверх по ступеням, навязывая защитникам ближний бой. Ветер то стихал, то налетал с новой силой, гоняя по склонам рваные клочья тумана. Битва разгоралась. То праведники теснили врагов вниз, то адепты Демонической секты упрямо карабкались по скользким камням. Линь Гуюань затаил дыхание. Они стояли слишком далеко, чтобы расслышать крики раненых, но по яростному мельканию клинков и отблескам металла казалось, звон булатной стали долетает прямо до его ушей.

У подножия горы собралось немало бойцов, однако в большинстве своём это были люди из Водного укрепления озера Тайху, Терема Золотого Сияния и прочих мелких союзов да вольных бродяг. Лишённые единого предводителя, преследующие лишь корыстные цели, они не могли дать достойный отпор. Сплочённый натиск культистов легко сминал их ряды, заставляя пядь за пядью сдавать позиции.

Птичий свист в вышине стал резким, прерывистым. Воодушевлённые сигналом, нападавшие утроили натиск. Словно разъярённый вихрь, чёрная волна пробила заслоны и устремилась вверх, к самому монастырю.

У Линь Гуюаня бешено колотилось сердце, пальцы до белых костяшек сжали рукоять меча. Вновь раздался птичий посвист. Се Ли замер, вслушиваясь в тонкие переливы звука, и его лоб прорезала глубокая морщина.

— Это шифр нашей секты, — вполголоса произнёс он. — Существуют сотни видов такого свиста, и каждый несёт своё послание...

Линь Гуюань, зная, насколько его спутник дальновиден и проницателен, поспешил спросить:

— О чём они предупреждают на этот раз?

— Они приказывают сбавить натиск, — Се Ли покачал головой. — Хотят выиграть время. Мутное дело.

И действительно, стоило звукам затихнуть, как напор нападавших ослаб. Чёрные ряды замерли, и битва вновь превратилась в вялую позиционную стычку — ни те, ни другие не спешили идти напролом.

Линь Гуюаня охватили сомнения. Если они готовились к этому штурму, к чему теперь медлить? Ваджрный пест Покорения демонов находится в Зале Бодхидхармы, скрытые лазутчики уже начали действовать внутри обители... Почему же основные силы Демонической секты внизу не используют этот шанс для сокрушительного удара?

Юноша обладал острым умом, а за время странствий успел изучить повадки и тактику культистов. Стоило ему задуматься, как перед взором одна за другой стали всплывать нестыковки. Это восхождение на гору с самого начала казалось слишком нелепым, полным неразрешимых загадок.

http://bllate.org/book/36942/5012557