Чэн Инсяо вздохнул. Он сам опоздал, у него не было смелости снова сблизиться с ним — с какой стати кто-то должен его ждать? Он немного раскаивался: зачем он только сомневался? Почему не дал ему ответ раньше — согласие или отказ? Почему не объяснился с ним честно? И что всё это значит теперь? Он вечно умудрялся доводить дела до худшего исхода.
Он больше не хотел здесь оставаться, повернулся и уже собирался уйти.
— Сяо-гэ, ты пришёл! — Юй Хуэй прибежал с другой стороны и схватил его за запястье. — Я так долго тебя ждал, думал, ты и правда больше не хочешь меня видеть.
— Если бы я не пришёл, боялся, что ты прождёшь до бесконечности.
— Я бы обязательно ждал. Мне нужно кое о чём тебе сказать. — Сердце Юй Хуэя бешено колотилось, слова вот-вот готовы были сорваться с языка.
— Сяо Юй, в последние дни я действительно избегал тебя. Прости, мне следовало объясниться с тобой начистоту. — У Чэн Инсяо на душе было так тяжко и тоскливо, что он просто высказал то, что таил в сердце.
— Почему ты избегал меня? Я тебя разозлил, или я тебе противен? — Юй Хуэй почувствовал, как сердце рухнуло вниз, словно его сжала чья-то огромная рука. Сейчас он чувствовал себя беспомощным, словно приговорённый к смерти заключённый, который молит о не столь жестоком ответе.
Чэн Инсяо посмотрел на его пылкий взгляд и встревоженное выражение лица и больше не мог произнести ни слова, которое оттолкнуло бы его. Его сердце бешено колотилось, казалось, какие-то чувства вот-вот вырвутся наружу из этой оболочки.
— Нет, всё не так. Сяо Юй, я спрошу тебя только об одном: что ты ко мне чувствуешь? Я тебе нравлюсь? — Рот Чэн Инсяо совершенно перестал подчиняться разуму. А может быть, это его захмелевший мозг подал инстинктивный сигнал, подгоняя высказать то, что на душе? Поддаться этому безумию хотя бы раз, не заботясь ни о чём, просто последовать за своим сердцем.
— Да. — Юй Хуэй совершенно остолбел. Он никак не ожидал, что Чэн Инсяо задаст ему такой вопрос — такой прямой и откровенный. Он уже почти представлял, что произойдет дальше, и от восторга его сердце чуть не выпрыгивало из груди. — У меня есть чувства к тебе, ты мне нравишься.
— Тогда... не хочешь ли быть со мной? Стать моим парнем? — Чэн Инсяо перевёл дыхание, поднял голову и с улыбкой приподнял бровь. Поздним зимним вечером, одетый в шерстяное пальто, с чёткими чертами лица, под воздействием алкоголя он выглядел ещё более живым и ярким; его глаза сияли, заставляя Юй Хуэя оторвать от него взгляд.
Это было слишком. Всё происходило далеко за пределами его ожиданий. Даже услышав слова Чэн Инсяо, Юй Хуэй всё ещё не мог поверить, что счастье так внезапно упало прямо к нему в ладони и он тоже может так легко обладать им.
— Хочу! Я хочу быть твоим парнем! — Не раздумывая ни секунды, он поспешил дать утвердительный ответ.
Чэн Инсяо пристально смотрел на него, глазами вырисовывая каждую черту его лица: искренний взгляд, высокий нос, милые губы. Он запечатлел в памяти его восторг, тревогу и каждую мимолётную эмоцию, а затем с улыбкой широко раскинул руки.
Пара сильных рук заключила его в объятия, и Юй Хуэй уткнулся носом в его шею, обмениваясь теплом.
После долгих объятий Юй Хуэй позвал Чжун Юймэна и попросил помочь сделать фотографию. Юй Хуэй обнимал Чэн Инсяо за плечи и широко улыбался, и даже его взъерошенные волосы выглядели необыкновенно живо, словно вызывающе демонстрируя его безграничное удовлетворение.
— Поехали домой. — Юй Хуэй вывел его со школьной территории, открыл пассажирскую дверь, усадил внутрь, а сам нырнул на водительское место и всю дорогу вел машину быстро и плавно.
Чэн Инсяо спросил его:
— Не хочешь выпить со мной дома ещё немного? Сегодняшний день определенно стоит отпраздновать.
— Без проблем.
— Тогда ты поднимайся первым, а я зайду в круглосуточный магазин за какими-нибудь снеками.
— Как скажешь, парень.
— Угу.
Когда Чэн Инсяо вернулся домой, Юй Хуэй, как он и просил, уже перелил красное вино в декантер и теперь сидел в гостиной, с надеждой глядя на него. Тот сдержал порыв потрепать его по голове, сначала вымыл руки и продезинфицировал их, но едва вышел из ванной, как какая-то большая собака сбила его с ног.
— До чего же ты нетерпеливый, такой липучий.
— Я так долго ждал этого дня! Думал, на осуществление уйдет еще уйма времени... Сяо-гэ, я чувствую себя невероятно счастливым. — Юй Хуэй обнимал его и не собирался отпускать.
Они открыли снеки, налили по бокалу красного вина: один устроился на диване, другой — на ковре. Чэн Инсяо время от времени трепал его по голове, а Юй Хуэй прижимался щекой к его ладони.
— Сяо-гэ, когда мы вдвоем, можешь не звать меня Сяо Юй? Это совсем не подчеркивает мой статус твоего парня.
Чэн Инсяо притянул его голову к себе в объятия:
— Тогда как тебя звать? — Он приподнял его подбородок и поскрёб за ушком. — Давай назову Сяо Юй, твою детскую домашнюю кличку?
— Угу. Раньше так звала только мама, а теперь — только ты. — Юй Хуэй послушно позволял гладить и трепать себя.
— Это твой дом. Отныне я буду рядом с тобой, хорошо? — Голос Чэн Инсяо звучал с невиданной прежде нежностью.
— Угу.
Глава 16
Их губы сплелись в поцелуе, они обменивались дыханием, и гостиная наполнилась дурманящим ароматом красного вина.
— Идём... в ванную, помоемся вместе, — прерывисто проговорил Чэн Инсяо между поцелуями.
Юй Хуэй попросту повалил его на диван и в пару движений сорвал с него всё, оставив лишь белую рубашку. Затем подхватил его под бедра и понес в ванную, прижимая к себе лицом к лицу; на протяжении всего пути их губы продолжали притягиваться друг к другу, соревнуясь и перехватывая инициативу.
В ванной клубился густой туман. Одной рукой обхватив Юй Хуэя за талию, Чэн Инсяо протянул другую к шкафчику и достал маленькую коробочку. Прислонившись к груди Юй Хуэя, он спросил:
— Тебе нужно?
— Купил в круглосуточном по дороге? — с улыбкой спросил Юй Хуэй, и его голос под воздействием гормонов звучал невероятно чувственно. — Можно?
— Угу, — отвечая, Чэн Инсяо вскрыл упаковку.
Теплый желтоватый свет падал на их обнаженные тела, и ласковый дождь лился из душевой лейки. Гель для душа с ароматом сладкого апельсина смешивался с пеной, скользя по их телам; их дыхание переплеталось, а в воздухе то затихали, то вновь взмывали сладкие звуки поцелуев.
Капли воды непрерывно барабанили по лицу Чэн Инсяо. Он закрыл глаза, выдыхая густой аромат красного вина; алкоголь возбуждал их еще сильнее. Неловкие, но удивительно слаженные, они быстро изучали тела друг друга, то соприкасаясь, то отстраняясь.
Дыхание в ванной становилось всё тяжелее. Капли воды стекали по позвоночнику Чэн Инсяо, а Юй Хуэй, глядя на его затуманенные страстью глаза, не в силах сдержаться, крепко прижал его к груди. Надломив этот сладкий апельсин, они выпустили наружу сок, и Юй Хуэй впервые ступил в этот сад Купидона, предавшись исступлению и потонув в нем с головой.
Вернувшись на большую кровать в главной спальне, они увидели, как лунный свет струится сквозь тюлевые занавески, словно окутывая белую гибкую талию Чэн Инсяо вуалью соблазна — прекраснейшее зрелище в глазах Юй Хуэя. Насладившись вкусом запретного плода, он вновь повлек Чэн Инсяо на пик любви, их стоны звучали всё громче. Они почти не разговаривали, лишь руки и губы сплетались воедино, не в силах оторваться друг от друга.
Чэн Инсяо и сам не понял, как это обоюдное состязание превратилось в одностороннее наступление Юй Хуэя. Он чувствовал лишь, что его тело и разум похожи на разрядившийся прибор: экран пару раз моргнул и полностью погас.
Юй Хуэй обнимал уснувшего неизвестно когда человека, смахнул прядь со лба и бережно оставил поцелуй на чистом лбу.
На следующий день, когда Чэн Инсяо проснулся, солнце уже высоко поднялось в небе, и ласковые лучи проникали в комнату, оставляя пятнистые блики. Он шевельнул поочередно всеми своими суставами: поясницу и ноги ломило от боли, но тело было удивительно чистым — судя по всему, кто-то уже привел его в порядок. Медленно опершись о локти, он сел и только тогда заметил крепко спящего рядом Юй Хуэя, устроившегося у края постели.
Чэн Инсяо впервые так пристально разглядывал его во сне: жесткие черные волосы упрямо торчали в разные стороны, длинные разрезы глаз были плотно закрыты, сквозь веки проступали прямые ресницы, а под высоким носом чуть приоткрылся рот — спал он на удивление по-детски. Когда они только познакомились, Чэн Инсяо всегда казалось, что этот парень угрюмый и не по годам серьезный, но сейчас он выглядел скорее как обычный двадцатилетний юноша.
Ему не хотелось прерывать сладкий сон Юй Хуэя — в конце концов, прошлой ночью главным трудягой был именно он, ему же и разгребать последствия, а самому Чэн Инсяо оставалось лишь наслаждаться сервисом помощника Юя. Пусть сегодня поспит подольше.
Чэн Инсяо откинул одеяло, медленно свесил ноги с кровати, накинул первое попавшееся под руку у изголовья верх и попытался приподняться.
Но он явно недооценил масштаб вчерашнего погрома: от малейшего усилия в пояснице стрельнуло такой болью, будто его разрывали надвое. После нескольких неудачных попыток встать он снова присел на краешек матраса, пытаясь восстановить силы.
В этот момент пара рук обвила его талию, и мохнатая макушка ткнулась ему в бок.
— Чего проснулся? Куда собрался? — не открывая глаз, пробормотал сонным голосом Юй Хуэй.
Чэн Инсяо толкнул его голову:
— В уборную. Помоги мне встать.
Юй Хуэй заворочался под одеялом, внезапно сообразив, и остатки сна вмиг улетучились:
— Поясница болит? Не можешь встать?
Он подскочил на месте и в пару шагов оказался рядом:
— Стой, не двигайся, я тебе разомну, расслаблю мышцы.
Наблюдая, как Юй Хуэй присел на корточки у его ног, одной рукой придерживая за колено, а другой мягко массируя поясницу, и видя лишь торчащую во все стороны макушку с очаровательным вихром, Чэн Инсяо невольно хихикнул. Подумать только, настанет день, когда даже чужой вихор покажется ему милым — просто невероятно.
Услышав его смех, Юй Хуэй поднял голову:
— Получше? Давай помогу встать, опирайся на меня, только не напрягайся.
Чэн Инсяо поднимался, буквально повиснув на нем. Сам Юй Хуэй никак не ожидал, что прошлой ночью потеряет контроль настолько, что у того даже старые болячки дадут о себе знать. Теперь он одновременно испытывал жгучую жалость и тревогу, опасаясь, как бы Чэн Инсяо не рассердился на него, и семенил следом, виновато опустя голову и оберегая его поясницу.
Встав перед зеркалом, Чэн Инсяо разглядел на собственной шее с десяток следов бурной ночи — где-то остались алые пятна, а где-то виднелись следы от укусов. Взглянув на Юй Хуэя через отражение, он полушутя-полусерьёзно упрекнул его:
— Ты что, собака? Смотри, как искусал. Чего теперь язык в жёлчку спрятал, молчишь?
— Ты сердишься? Больше не разрешишь меня целовать? — сейчас Юй Хуэя волновало исключительно это.
Чэн Инсяо развернулся и ущипнул его за щеку:
— Надо же, раньше я и не замечал, что у тебя такая толстая шкура. Вчера вечером ты ведь без остановки старался, неужто своего начальника загнать не боялся?
http://bllate.org/book/36927/4594658
Сказали спасибо 0 читателей