Готовый перевод Spoiled Heartthrob Becomes Cannon Fodder [Quick Transmigration] / Избалованный любимчик: Выжить в роли пушечного мяса: Глава 10

Ночь выдалась поздней. Прохожие уже давно разошлись по домам, и улица опустела. Лишь редкие сухие листья, подхваченные порывами осеннего ветра, кружились в воздухе, чтобы затем безвольно опуститься на землю — точно так же, как Сюй Хуаньнин, потерявший приют и не знающий, где теперь его пристанище.

Ветер, пропитанный холодом и сыростью, заставлял его дрожать всем телом. Сюй Хуаньнин всегда был крайне чувствителен к холоду: с наступлением осени он даже ледяной воды старался не касаться, неизменно кутался в теплые одежды и предпочитал не покидать уютных, согретых комнат.

Но теперь у него не было дома.

Сюй Хуаньнин поднял голову, глядя на мерцающие уличные фонари. Яркий свет резал глаза, и вскоре веки наполнились слезами. Он отчаянно закинул голову назад, не давая им пролиться. Казалось, если он выдержит, то сможет спасти остатки своей гордости от окончательного разрушения.

Внезапно из темноты вылетела обломанная стальная труба. Рассекая тишину ночи, она издала резкий свист.

Сюй Хуаньнин обернулся, заметив летящий в него предмет. Слезы, которые он так долго сдерживал, покатились по щекам, падая на землю и перемешиваясь с уличной грязью. Все происходящее словно замедлилось в его глазах. Он не мог увернуться, да и не хотел.

Возможно, если он сейчас погибнет, то наконец обретет избавление…

Он закрыл глаза, безмолвно ожидая удара.

Раздался оглушительный грохот.

Железный рекламный щит заслонил его, и стальная труба с гулким лязгом врезалась в него.

Сквозь пелену слез Сюй Хуаньнин увидел фигуру, заслонившую его собой.

Это был Тан Юй.

Как он здесь оказался?

Тан Юй стоял в лунном свете в черной рубашке, выстиранной до белизны, и казалось, будто лучи серебрят его одежду. Только теперь Сюй Хуаньнин заметил, что у Тан Юя на лбу проступила кровь. Она пропитала пряди волос, скатилась каплями по щеке и застыла на подбородке, прежде чем сорваться вниз — зрелище было пугающим.

Тан Юй отшвырнул рекламный щит в сторону преследователей, схватил Сюй Хуаньнина за руку и бросился наутек. Они неслись по переулкам и закоулкам. Порывы ветра растрепали волосы на лбу Тан Юя, открыв его чистый лоб, но даже в этой смертельной погоне выражение его лица оставалось прежним — невозмутимым.

Они бежали долго, очень долго, пока наконец, оторвавшись от преследователей, не остановились перед обшарпанной многоэтажкой старого типа. Сюй Хуаньнин, никогда не знавший подобных физических нагрузок, выбился из сил. Он повис на плече у Тан Юя, жадно хватая ртом воздух, и наотрез отказывался сделать хоть шаг.

Однако Тан Юй, казалось, вовсе не устал. Он резко отпустил руку Сюй Хуаньнина и отстранился, скрывая в темноте покрасневшие уши. Тихим, почти неразличимым шепотом он произнес:

— Отведу тебя… домой.

Возможно, из-за того, что они стояли слишком близко, Сюй Хуаньнин все же расслышал этот едва уловимый звук. Он покачнулся, уперся руками в колени и, опустив голову, пробормотал, не скрывая безысходности:

— Домой? В какой дом? У меня больше нет дома.

Тан Юй, услышав ответ, не стал расспрашивать. Атмосфера стала тягостной, и Сюй Хуаньнин решил сменить тему:

— Так холодно…

Только что, убегая, он весь взмок от пота, а теперь, когда они остановились, ледяной ночной ветер пробирал его до костей, заставляя дрожать. Он указал на жилой дом перед ними и спросил:

— Маленький немой, это твой дом?

— Я не… немой, — голос Тан Юя звучал грубо, из-за затруднений в речи он слегка заикался, но все же старательно пытался объяснить, что умеет говорить.

Поскольку Тан Юй почти всегда молчал, в памяти Сюй Хуаньнина он закрепился как тихий и угрюмый немой. В порыве усталости Сюй Хуаньнин проговорился, не подумав.

— Ладно-ладно, не немой, — Сюй Хуаньнин закивал, видя, как сильно это задело Тан Юя. Затем он снова перевел тему: — Так это твой дом? Мне ужасно холодно, можно я посижу у тебя?

Тан Юй немного помедлил, кивнул и направился к подъезду.

— Постой, — через несколько шагов его окликнул Сюй Хуаньнин. — У меня ноги подкашиваются, я не могу идти.

Тан Юй вернулся, встал перед ним и присел на корточки, показывая, что готов нести его на спине. Сюй Хуаньнин, обрадованный тем, что Тан Юй оказался таким понятливым, тут же забрался к нему на спину и обвил руками шею.

Несмотря на худобу, спина у Тан Юя была довольно широкой. Он двигался уверенно, и, прижавшись к нему, Сюй Хуаньнин внезапно почувствовал странное спокойствие и безопасность.

Они вошли в старый подъезд. Внутри было темно, не было даже лунного света, а отовсюду доносились шорохи — где-то пробегали крысы или другие мелкие зверьки. Сюй Хуаньнин вцепился в шею Тан Юя еще крепче.

Они спустились вниз и остановились перед заржавевшей железной дверью. Тан Юй не стал доставать ключи — он просто толкнул дверь носком ботинка, и та с оглушительным скрипом отворилась.

Перед ними предстал сырой и темный подвал. Без света здесь невозможно было отличить день от ночи, а воздух был пропитан запахом плесени. Тусклая желтая лампочка под потолком мигала — казалось, она вот-вот взорвется.

Тан Юй усадил Сюй Хуаньнина на край кровати, развернулся и принес стакан холодной воды. Сюй Хуаньнин покачал головой, отказываясь:

— Спасибо, я не пью холодное.

Тан Юй на секунду замер, поставил стакан на стол и направился к раковине, чтобы промыть рану на лбу.

Сюй Хуаньнин обвел взглядом убогое жилище и понял, что в этой крошечной комнате нет даже стула. Маленький столик, придвинутый к кровати, был заставлен тарелкой с остатками овощей — на вид совершенно лишенных масла или вкуса. Трудно было представить, как Тан Юй вообще вырос в таких условиях.

Сердце Сюй Хуаньнина сжалось от жалости. Он вспомнил, что рана Тан Юя все еще не обработана, и, потянувшись к нему, попытался откинуть волосы со лба, чтобы осмотреть повреждение.

Тан Юй увернулся:

— Ничего… страшного.

Сюй Хуаньнин отдернул руку и, вспомнив недавнюю погоню, спросил:

— Почему те люди преследовали тебя?

Тан Юй ответил бесстрастно:

— Выбивал… долги.

Иногда он подрабатывал «силовой поддержкой» для владельцев черного рынка. Несмотря на огромный риск мести, платили там хорошо, и многие рвались на эту работу. Но из-за его юного возраста и тщедушного телосложения его нанимали редко — он с трудом находил подработку, и лишь изредка требовались люди для массовости, где ему находилось место.

http://bllate.org/book/36922/4594198