Готовый перевод Even Fierce Ghosts Cry When They See Me / Даже свирепые призраки плачут, когда видят меня: Глава 29

Цзян Нин хотел было пролить свет на «божественного Сюаньу», но, скосив взгляд, заметил, как Цинь Му горделиво задрал подбородок и прищурился с откровенно самодовольной миной. Объяснения тут же застряли в горле. В итоге он лишь сдержанно произнёс:

— Это мои спутники.

Сменив тему, юноша повернулся к Ли Яню:

— Введите меня в курс дела. Что здесь произошло?

Ли Янь наконец очнулся от оцепенения. Он ещё с минуту подозрительно разглядывал Цзян Нина, однако многолетний опыт охоты на нечисть и закалённые нервы взяли своё. Быстро взяв себя в руки и разложив мысли по полочкам, он пояснил:

— Я вел переговоры с главой ювелирного дома «Рихэн» о совместном проекте. Сделка должна была закрыться завтра, но полчаса назад он позвонил мне в смертельном ужасе, твердя, что на него напали призраки. После этого связь оборвалась. Когда я примчался сюда, здание уже доверху захлестнула призрачная скверна. В одиночку мне такой объём не поднять, вот и пришлось запрашивать подкрепление.

Цзян Нин понимающе кивнул:

— Заложник внутри здания? На каком этаже?

Ли Янь задумчиво нахмурился:

— Скорее всего, на крыше. Я уже пробовал пробиться внутрь и слышал шумы с верхнего яруса. Там совершенно точно не один призрак — как минимум два или три. Измеритель злобы зашкаливает: от трёх до пяти тысяч единиц. Это не мелкие пакостники, а крайне свирепые злые призраки. Зайдём через этот боковой вход.

Поманив спутника за собой, он направился к узкому переулку, где приоткрылась незаметная служебная дверь. Стоило им шагнуть во тьму помещения, как глаза Цзян Нина резануло пестрое сияние: духовная аура многочисленных драгоценностей вспыхнула сотнями слепящих отблесков. Юноша поморщился и прикрыл лицо ладонью.

В тот же миг у самого его уха раздался едва слышный шепоток Цинь Му:

— Ли Янь не открывал Небесное око, так что твою Тёмную Инь он не увидит. Действуй свободно.

Цзян Нин едва заметно кивнул, ощутив легкое облегчение. На кончиках его пальцев бесшумно соткалась тонкая струйка смолянистой энергии Тёмной Инь.

Первый этаж занимали витрины с бриллиантами, агатами, хрусталем и цветными драгоценными камнями; на втором царил нефрит, а третий отводился под студии индивидуального дизайна и кабинеты ювелиров.

Ли Янь, разумеется, не видел сокрытого в драгоценностях духовного свечения — для него зал выглядел лишь погруженным во мрак пространством, где из темноты тускло мерцали стеклянные граненые витрины. Впрочем, этого призрачного отсвета вполне хватало, чтобы различать очертания предметов.

В воздухе клубились иссиня-чёрные нити призрачной злобы. На дворе стояло начало весны, однако внутри здания царил настоящий могильный холод. Впрочем, Ли Янь заблаговременно принял защитные меры, а для Цзян Нина, чей организм соткала сама Тёмная Инь, этот мороз был не ощутимее лёгкого сквозняка. Оба шли вперед, не обращая на суровый холод ни малейшего внимания.

Переступив порог, черепаха с питоном на панцире принялась стремительно увеличиваться в размерах. Крошечное тельце расширилось до половины своего прежнего исполинского объема. Расти дальше Гуй Лин не стал — в узких проходах между витринами и массивными прилавками гиганту было бы просто не развернуться.

Ли Янь с невольным изумлением наблюдал за этой трансформацией. Лишь сейчас, когда рептилии разрослись, он разглядел, что перед ним не монолитный мифический зверь, а всего лишь сплетенные вместе черепаха и змей. До настоящей Божественной Чёрной Черепахи Сюаньу им было далеко, однако исходившая от дуэта давящая аура внушала уважение. Наемник мысленно перевёл дух — от этих тварей действительно мог быть толк.

Оглядевшись по сторонам, он понизил голос до шепота:

— Я уже прощупывал обстановку. Стоит нам подняться на второй этаж, как призраки тут же ринутся в атаку. Ты свяжешь их боем и отвлечешь на себя, а я прорвусь на крышу и вытащу заложника. Как только человек окажется в безопасности, заказ считается выполненным. Идет?

Цинь Му снова пригнулся к самому уху Цзян Нина:

— Этот тип что-то недоговаривает.

Цзян Нин и сам прекрасно всё понял. Заказ в «Рихэне» интересовал его в последнюю очередь — первостепенной целью оставались поиски следов матери. Внезапный всплеск мистической активности в ювелирном доме, да ещё и с учетом вероятного отношения матери к Миру Инь и Ян, наталкивал на определенные мысли.

«Неужели этот переполох напрямую связан с маминой тайной?»

Добиться от Ли Яня откровенности добром явно не выйдет. Оставалось лишь сыграть по его правилам: подстраховать заложника, а попутно выяснить, какую именно тайну так тщательно скрывает этот наемник.

Сохраняя на лице безучастное выражение, Цзян Нин сдержанно ровно запечатлел согласие:

— Договорились.

На губах Ли Яня наконец промелькнуло подобие довольной ухмылки:

— Раз все готовы, выдвигаемся наверх?

Цзян Нин коротко кивнул.

Группа устремилась вверх по замершим ступеням отключенного эскалатора. Гуй Лин, несмотря на свои внушительные габариты, ступал с поразительной бесшумностью и гибкостью, ни на шаг не отставая от спутников.

По мере их продвижения вяло клубившиеся в воздухе потоки злобы мгновенно натянулись, точно струны. Чем выше они поднимались, тем гуще становился смолянистый мрак. Стоило Цзян Нину ступить на верхнюю площадку второго этажа, как призрачная скверна, будто хищное жуткое отродье, почуявшее свежую плоть, сформировалась в десятки мертвенно-бледных синюшных когтей и со свистом рванулась к пришельцам.

Ли Янь ждал подобного выпада. Сорвав с пояса заскорузлый желтовато-бурый мешок, он подбросил его в воздух. Из узкого горлышка вырвался клок густой нечистой энергии, который, соприкоснувшись с воздухом, стремительно разросся и соткался в фигуру молодого злого призрака, окутанного мрачным маревом.

— Чжань Мо, живо! Защищай меня! — рявкнул Ли Янь.

Призрак одарил хозяина скучающим, пренебрежительным взглядом — похоже, подобные приказы были для него обычным делом. Вскинув бледную руку, он выбросил перед собой сплошную пелену тёмной энергии, взяв Ли Яня в плотный кокон. Синеватые когти с маху врезались в созданный барьер, словно в гранитную плиту. От мощной отдачи бесформенные лапы моментально рассыпались в пыль. Щит на мгновение истончился, но дух тут же накачал его новой порцией скверны.

Гуй Лин тоже не остался в стороне. Сделав уверенный шаг вперёд и встряхнув сидевшего на панцире змея, он с силой грохнул тяжеловесной лапой по полу. От места удара волной разошлась чистая духоносная аура. Поднявшийся шквал с легкостью развеял наползавшие когти, превратив их в беспорядочные клочья тумана, хотя скверна вокруг уже готовилась сформировать новую атаку.

Воспользовавшись замешательством врага, Ли Янь, действуя без промедления, под защитой духа рванул к лестнице на третий этаж:

— Держи их! Я наверх, за заложником!

Цзян Нин остался стоять на месте, не шелохнувшись. Проследив спокойным взглядом за скрывшейся на лестничном пролёте фигурой, он негромко проронил:

— Покоритель призраков?

— Угу, причем далеко не самых высоких моральных устоев, — уточнил Цинь Му. — Навыками этот Ли Янь не обделён, в подчинении у него целых три призрака-слуги, да только натуру имеет мелочную и скользкую. Откровенных зверств не творит, но до звания благородного мужа ему — как до луны пешком.

Цзян Нин понимающе кивнул.

В Мире Инь и Ян заклинатели, зарабатывающие на жизнь изгнанием нечисти, делились на два основных лагеря: охотников на призраков и покорителей призраков.

Первые полагались на собственную духовную культивацию. Они упокаивали свирепых тварей, спасали заблудшие души, направляли умерших в колесо перерождений и восстанавливали гармонию между мирами. Охотники составляли костяк ортодоксальных школ: честь и баланс мироздания для них стояли на первом месте, а не превращались в средство наживы.

Покорители же представляли собой пеструю солянку из отступников, самоучек и последователей тёмных искусств. Они подчиняли духов с помощью изощрённых заклятий, превращая их в бессловесных слуг для выполнения грязной работы и выколачивания денег. Ортодоксы презирали подобных дельцов за нечистые методы, однако, пока те не преступали грань закона, сквозь пальцы смотрели на их ремесло — в конце концов, обе стороны очищали земли от скверны.

Тем временем разорванная скверна вновь поползла со всех углов, сгущаясь в два сплошных силуэта. Из плотного чёрного марева на них уставились две пары налитых кровью глаз, вибрирующих лютой, безудержной жаждой убийства.

Цзян Нин лишь вскользь оценил угрозу и перевел взгляд на рептилий:

— Со сколькими справитесь?

— На мне один, — басом отозвался Гуй Лин.

— На мне второй, — с ленивым шипением приподнял голову Хуан Цинь.

Юноша одобрительно кивнул:

— Отлично. Берите по одному. Но не спешите упокаивать — устройте побольше шума и грохота, будто мы изо всех сил сдерживаем натиск.

Черепаха взвесила просьбу и кивнула:

— Сделаем.

— Заметано, — поддержал питон.

Уладив вопросы, Цзян Нин развернулся и направился к лестнице.

В этот миг завыли сорвавшиеся с цепи духи. Двое кинулись на зверье, а третий мстительный призрак с диким оскалом рванулся прямо к Цзян Нину. Иссиня-чёрные когти нежити вытянулись более чем на полметра, поблёскивая ядовитым глянцем. Подобный удар с легкостью вспарал бы человеку живот и вырвал нутро.

Юноша даже взора не поднял, продолжая неспешно шагать вперед. Разозлённый таким пренебрежением призрак налился яростью и перенаправил смертоносные лезвия прямо в кадык жертвы. В предвкушении фонтана алой крови на искаженной роже нежити уже проступала торжествующая оскаленная ухмылка... Но насладиться моментом твари не пришлось: за секунду до удара её захлестнула и поглотила непроглядная, смолянистая тьма.

Густая тёмная дымка на первый взгляд мало чем отличалась от привычной призрачной злобы, однако цвет имела куда более глубокий, иссиня-чёрный — настолько непроницаемый, будто способный поглотить всё без остатка. В этой мглистой пелене не преломлялся ни один луч света. Эфемерные клубы мягко окутали нежить, готовые, казалось, рассеяться от малейшего дуновения, но исходящая от них сокрушительная мощь в то же мгновение заставила дух содрогнуться от смертельного ужаса. Призрачная сущность едва не разлетелась в пыль.

«Т... Тёмная Инь?!»

Такова была последняя мысль за всё его посмертное существование.

В следующее мгновение смолянистый туман въелся в его тело, досуха выпив всю призрачную силу. За считаные доли секунды нежить обратилась в ничто.

Насытившаяся тёмная скверна лениво покружила в воздухе и бесшумно втянулась обратно в тело Цзян Нина.

Цзян Нин слегка нахмурился, в его взгляде читалась легкая беспомощность:

— А не слишком ли это кардинально?

Цинь Му со всей серьезностью кивнул:

— Более чем необходимо. Твоя мать прямо сказала: главная цель кукловода — ты сам. Раньше мы не знали всех раскладов, но отныне, пока ты не обретешь достаточную силу, тайна Тёмной Инь должна оставаться под замком. Каждый призрак, которого нельзя подчинить и который увидел твою истинную природу, должен быть нейтрализован: либо стирание памяти, либо смерть.

Помолчав, кот неспешно добавил:

— К тому же этот дух насквозь пропитался кровавой скверной — на его совести не одна загубленная жизнь. Жалеть его не о чем.

— Но до этого мы до полусмерти перепугали и прогнали пятьдесят восемь призраков, — напомнил Цзян Нин.

Цинь Му лишь фыркнул, не выражая ни малейшего беспокойства:

— В тот момент ты ещё не умел обращаться с Тёмной Инь, и сила захлестывала всё вокруг. Разве могли они разглядеть твоё лицо? В глазах нежити ты казался не человеком, а жуткой, пожирающей всё на своем пути бесформенной тенью. Они даже не поняли, кто перед ними — живой или дух. В лучшем случае они прознали о самом факте проявления Тёмной Инь, но связать это с твоей личностью им не под силу. К тому же...

Кот добавил:

— Призраки смертельно боятся Тёмной Инь и предпочитают молчать, если только их не прижмут к стенке. Можешь быть спокоен: даже если враги начнут копать, выйти на тебя у них не выйдет.

Цзян Нин ощутил, как к сердцу подступила тихая теплынь. В тех вещах, о которых он сам даже не успел задумываться, Цинь Му уже просчитал всё на шаг вперед. Эта неустанная, ненавязчивая забота отозвалась в душе глубоким умиротворением.

Минутка тепла длилась недолго — с верхнего яруса вновь донесся оглушительный шум побоища.

Цзян Нин слегка прищурился и устремился наверх.

Оказавшись на третьем этаже, они без труда определили источник грохота: шум доносился из кабинета в конце коридора, чья дверь была приоткрыта.

Внутри кишмя кишела нечисть — никак не меньше полудюжины духов. Половину составляла свора Ли Яня, вторую половину — местные свирепые призраки. Схватка кипела вовсю, и обе стороны увязли в ней по уши.

— На крышу, — коротко отрезал Цзян Нин.

— Сначала спасаем заложника, — поддержал Цинь Му.

Человек и кот мгновенно пришли к согласию. Выбрав нужное направление, Цзян Нин быстро зашагал вперед. За поворотом коридора виднелась полуоткрытая железная дверь, ведущая на пожарную лестницу к крыше. Доносившиеся оттуда завывания нежити и вопли отчаяния явно намекали, что обстановка на верхотуре далека от завидной.

Рванув дверь на себя, юноша стремительно взбежал по ступеням.

Стоило ему распахнуть массивный засов и выскочить на крышу, как перед ним предстала жуткая картина.

Вся площадка была запечатана барьером «Призрачной стены», полностью отрезавшим её от внешнего мира. Смолянистая призрачная скверна сгустилась здесь до состояния плотного тумана, так что уже в пяти-шести метрах ничего нельзя было разглядеть. Лишь благодаря своему особому зрению Цзян Нин смутно различил зависший в воздухе силуэт. Человек судорожно бился в невидимых путах, заходясь воплями отчаяния. Ситуация выглядела критической.

— Пощадите!..

— Не... не отпускайте! Я правда ничего не знаю, умоляю, пощадите!..

— Нет... Нет, а-а-а-а!

Обрывки истеричных мольб доносились сквозь клубы тумана. За воплем полной безысходности последовал резкий срыв: фигура стремительно устремилась головой вниз, падая на бетон.

Цзян Нин ещё в момент обнаружения силуэта начал бесшумно сокращать дистанцию. Заметив падающее тело, он мгновенно собрался и сделал стремительный рывок. Высота составляла метров десять; выверив траекторию, юноша выбросил руки вперед. Подхватив падающего, он мгновенно развернулся на пятках, гася инерцию удара и принимая человека на руки.

Однако стоило ему опустить взгляд и разглядеть спасенного, как едва проступившая на лице обеспокоенность сменилась ледяным отчуждением. Разжав пальцы, Цзян Нин просто позволил телу рухнуть. С глухим стуком бедолага грохнулся прямо на пятую точку.

Цзян Вэньжуй болезненно ойкнул и, потирая ушибленный задок, кое-как поднялся на ноги.

— Ты чего вытворяешь?! — возмущенно взвился он. — Поймал же, на кой черт бросать-то было?!

Цзян Нин смерил его ровным, безразличным взглядом. Его обычно спокойные глаза сейчас подозрительно напоминали замерзшее озеро, а в глубине иссиня-черных зрачков бушевала глухая, бездонная тьма, готовая поглотить любого, кто осмелится заглянуть внутрь.

Слегка отвернувшись и прикрыв веки, юноша убрал руку в карман длинного пальто. С его губ слетел абсолютно ровный, лишенный эмоций ответ:

— Мне следовало вовсе не протягивать рук. Тогда бы мне не пришлось слушать твои претензии.

Тон звучал безразлично, однако Цзян Вэньжуй отчетливо уловил в нем леденящее душу пренебрежение к чужой жизни.

Он действительно всерьёз взвешивал эту возможность, а не просто бросался словами.

Это осознание моментально сбило с Цзян Вэньжуя спесь, сменив гневливый порыв липким, ознобным страхом.

Лишь теперь он удосужился как следует разглядеть своего спасителя.

Холодный.

Таково было первое и самое яркое впечатление.

На юноше сидело пригнанное по фигуре чёрное пальто прямого кроя — строгое, элегантное, достававшее почти до середины икр. Четкие линии кроя подчёркивали тонкую талию и стройный, подтянутый силуэт, а слегка расклешённый подол придавал осанке аристократическую сдержанность и неприступность.

Черты его лица поражали изысканностью, словно выточенные резцом искусного мастера. Смолянисто-чёрные волосы свободными волнами ниспадали на плечи, а несколько прядей тонкой челки чуть прикрывали лоб. Чуть приподнятый подбородок и поджатые губы придавали его облику едва уловимую, гордую печаль. Цзян Вэньжуй видел лишь профиль незнакомца, однако это ничуть не умаляло его привлекательности — напротив, добавляло флера загадочности и строгого, почти монашеского изящества.

Для Цзян Вэньжуя, питавшего слабость к красивым мужчинам, подобная внешность обладала поистине убийственным магнетизмом. По телу пробежал легкий электрический разряд, а сердце заколотилось как сумасшедшее.

Не будь обстановка столь опасной, он бы непременно подлетел к красавцу, завел непринужденный разговор и напросился на свидание.

Увы, за их спинами все еще висела разъяренная нежить.

Оценка внешности заняла у опытного повесы от силы пару секунд. Цзян Вэньжуй мгновенно сообразил: парень, способный на лету поймать падающего человека, явно не из простых. Возможно, именно он станет его спасением.

Собравшись с духом, он подал голос:

— Господин...

Цзян Нин едва заметно повернул голову, одарив его ледяным взором.

И лишь сейчас Цзян Вэньжуй смог рассмотреть его лицо в полной мере.

Первой реакцией был невольный восторг: юноша оказался невероятно, дьявольски хорош собой.

Второй — странное ощущение дежавю.

Черты лица казались отчаянно знакомыми, хоть он и не мог сразу вспомнить, где их видел. Вглядываясь в юношу ещё несколько секунд, Цзян Вэньжуй неожиданно прозрел, и у него с языка сорвался пораженный возглас:

— Ты... Цзян Нин?!

Цзян Нин изогнул бровь и с холодной усмешкой проронил:

— А с памятью у тебя, я смотрю, совсем плохо.

Эта реплика фактически подтвердила его догадку.

Оправившись от шока, Цзян Вэньжуй быстро вернул себе самообладание. На его губах расцвела привычная ухмылка — высокомерная и самоуверенная. Чуть задрав подбородок, он небрежно бросил:

— А, так это ты, Цзян Нин. У меня тут как раз возникли кое-какие сложности. Разберешься с этим?

Цзян Нин ничего не ответил.

Он лишь безмолвно смотрел на него. Одна рука покоилась в кармане пальто, другая свободно свисала вдоль тела. Ночной ветер на крыше слегка колыхал длинные пряди, набрасывая их на лицо. Взгляд, мерцавший сквозь смолянистые волосы, напоминал взор затаившегося в ночи хищника — ледяной, отрешённый, полностью лишенный человеческих эмоций.

Глядя в эти глаза, Цзян Вэньжуй почувствовал, как по спине пробежал мороз.

И этот пробирающий до костей холод исходил вовсе не от гуляющего по крыше ветра, а от стоящего перед ним человека.

Осознание этого заставило его внутренне опешить.

Как это мог быть Цзян Нин? Ведь ещё каких-то четыре месяца назад этот парень был безответной тряпкой, об которую можно было вытирать ноги. Когда Цзян Вэньжуй выбросил его из своей жизни, тот и слова против вымолвить не посмел. Так почему от прежнего ничтожества теперь веяло таким студёным, пробирающим до костей холодом? Холодом, перед которым становилось откровенно страшно.

Однако додумать мысль он не успел. Вкрадчивые, смолянистые нити призрачной злобы незаметно змеились по его телу, поднимаясь всё выше. Когда Цзян Вэньжуй осознал, что оказался в тугих путах, было уже слишком поздно.

Дух, о котором он ненадолго забыл от потрясения, снова перешёл в наступление.

Чёрные плети захлестнули не только его, но и Цзян Нина, скрутив обоих. На глазах у объятого ужасом Вэньжуя зловещие веревки из тьмы сжимались всё сильнее, въедаясь в плоть и режа кожу. Ноги его подкосились, и он беспомощно рухнул на бетон.

— Умоляю, пощади! — взвыл он, мертвенно бледнея от боли. — Я правда не знаю, где оно! Сжалься, ещё немного, и я кости отброшу!

Цзян Нин даже не шелохнулся. Он стоял безмолвной тенью, смеривая корчащегося человека всё тем же отстранённо-холодным взглядом, и, похоже, вовсе не собирался вмешиваться.

Цинь Му, спрыгнувший на землю ещё в момент броска, молча наблюдал за этой сценой со стороны. Оценив жалкий вид пленника и ледяное равнодушие Цзян Нина, кот сообразил, что тут замешана непростая личная история. В один прыжок взлетев на плечо юноши, он тихонько поинтересовался:

— Ты и этот тип... Что между вами произошло? Если, конечно, не секрет.

Взгляд Цзян Нина чуть ожил, сбросив оцепенение. Без малейшего сочувствия глядя на бившегося в корчах Вэньжуя, он негромко произнёс:

— Его зовут Цзян Вэньжуй. Он мой... — Юноша на мгновение запнулся, подбирая подходящее слово. — Скажем так, знакомый. Сестра Янь хотела нас познакомить, но я думал, речь идёт просто об очередном приятеле, который мог бы помочь с моим состоянием. А он ни с того ни с сего возомнил себя моим ухажёром. Мы некоторое время общались. Потом я случайно застал его с какой-то девицей, и этот индюк, наслушавшись её бредней, возомнил, что снизошёл до расставания со мной.

Губы Цзян Нина искривились в едва заметной, пренебрежительной усмешке:

— В те дни печать Тёмной Инь затуманивала мой разум. Я был замкнут, заторможен и не умел давать отпор, поэтому принимал любые его слова за чистую монету. А этот дурачок до сих пор считает, что перед ним прежний безответный тюфяк, которым можно крутить как заблагорассудится.

Цинь Му округлил глаза:

— Твой... парень?!

— Это он так решил, — спокойно отрезал юноша. — Я его таковым никогда не считал.

Кот еле заметно перевёл дух, и его взгляд, устремлённый на Цзян Вэньжуя, наполнился откровенной неприязнью:

— Вытаскивать его всё равно придётся — как-никак живой человек. А вот как именно с ним поступить, решай сам.

Цзян Нин прищурился, глядя вниз:

— Глотка у него работает отлично. Пусть ещё покашляет.

— Поддерживаю, — кивнул кот. — Не похоже, чтобы дух жаждал его немедленной смерти. Да и сам этот тип не особо-то и перепуган, раз у него хватило дерзости глазеть на тебя и оценивать внешность. Наверняка даже без твоей помощи тот бросок с высоты не стал бы для него смертельным.

— У меня сложилось такое же впечатление, — согласился Цзян Нин.

Он продолжал непринуждённо стоять на месте. Опутавшая его тёмная скверна казалась лишь нелепой декорацией — клубилась у самой поверхности одежды, не способная сжаться ни на миллиметр.

Тем временем Цзян Вэньжуй изо всех сил молил о пощаде, но призрачные петли лишь сильнее въедались в тело, оставляя на коже глубокие багровые борозды. Изнемогая от невыносимой боли, с ликом, приобретшим мертвенно-серый оттенок, он краем глаза заметил абсолютно невозмутимую фигуру Цзян Нина.

Каким бы глупцом он ни был, до него дошло: Цзян Нин обретал некие сверхъестественные силы. Былое высокомерие сейчас только раззадорило бы его. Сделав единственно верный выбор, Вэньжуй снизил тон и запричитал скорбным, заискивающим голосом:

— Цзян... Цзян Нин, умоляю, спаси меня! Пожалуйста! Я клянусь, что буду любить тебя, буду беречь! Я никогда больше не посмотрю на сторону, честно!

Цзян Нин одарил его мельком, бросив с холодным безразличием:

— Судя по твоему голосу, до кончины ещё далеко. Потерпишь.

Цзян Вэньжуй запаниковал и уже открыл рот, чтобы возразить, как вдруг иссиня-чёрный жгут злобы захлестнул его горло. Слова застряли в гортани. Петля медленно затягивалась, перекрывая кислород; лицо подлеца наливалось синевой. А Цзян Нин всё так же стоял рядом, даже не думая шевельнуть пальцем.

Лишь в этот миг до него начало доходить ужасающее открытие: Цзян Нин действительно не питает к нему ни капли прежних чувств. Более того, он испытывает к нему брезгливость.

Ему плевать на обещанную любовь.

Ему плевать на него самого.

Но как такое возможно?! Четыре месяца назад этот юноша буквально смотрел ему в рот, цеплялся за каждое слово! Стоило проявить к нему хоть каплю ласки, как он расцветал. А когда Вэньжуй прогнал его, тот выглядел абсолютно раздавленным, точно отвергнутый всем миром брошенный ребёнок.

Как подобный человек мог стать настолько слеп и глух к его признаниям?!

Впрочем, додумать он не успел: удушье туманило разум, погружая сознание во тьму. Ему оставалось лишь судорожно таращиться на человека, которого ещё недавно крутил как хотел. В груди бушевала буря из дикого недоумения и злобы.

«Почему?! Почему ты не спасаешь меня?! Я ведь приказываю тебе спасти меня!»

Цзян Нин, будто прочитав его мысленный вопль, мельком приподнял веки и тихо спросил:

— Хочешь, чтобы я тебя спас?

В глазах Вэньжуя вспыхнула безумная надежда. С огромным трудом он едва заметно кивнул.

Уголки губ Цзян Нина чуть дрогнули, складываясь в подобие улыбки. Но в этой тонкой ухмылке сквозила лишь ядовитая, ледяная насмешка.

— Но с какой стати мне это делать? Тебя схватила нежить. А я всего лишь обычный человек, разве у меня есть силы противостоять злым духам?

Цзян Вэньжуй едва не лишился чувств от возмущения.

«Ты же можешь! Ты ведь стоишь абсолютно невредимый, эти твари тебе нипочём!»

Цзян Нин медленно направился к нему. Каблуки его кожаных туфель выбивали по бетону мерный, глухой стук: так, так, так. Каждое мгновение отдавало в груди Вэньжуя липким, паническим страхом.

Шаги замерли у самого его лица.

Глянцевая кожа обуви блеснула в сумраке холодным отблеском — столь же надменным и безучастным, как и сам её владелец.

Сверху донёсся ленивый, ровный голос:

— Впрочем, я могу протянуть руку помощи. Но чем ты готов заплатить?

Вэньжуй, не сводя глаз с носков чёрных туфель, с трудом разомкнул налившиеся кровью губы и сипом выдавил из сдавливаемого горла:

— Деньги... Я дам тебе миллион!

Цзян Нин скучающе кивнул:

— Вполне логично. У таких, как ты, кроме денег ничего и нет.

Он неспешно поднял руку. На кончиках его пальцев клубилась иссиня-чёрная Тёмная Инь. Призрачные ленты скверны, доселе вившиеся вокруг его тела, мгновенно ощутили смертельную угрозу и ринулись прочь, однако не успели пролететь и пары дюймов — теневые нити настигли их и поглотили без остатка.

Чёрный туман сделал плавный вираж и метнулся к Вэньжую. Насевшая на него нечисть попыталась разбежаться, но лишь повторила участь своих предшественников, сгорев в мгновение ока.

Запечатывавший крышу барьер «Призрачной стены» со стеклянным треском рассыпался, и перед ними снова открылся обычный ночной город.

Насытившаяся Тёмная Инь лениво покружила над ладонью юноши и впиталась обратно в его кожу.

Цзян Вэньжуй ещё долго судорожно кашлял, сжимая ссаженное горло, пока к нему не вернулась способность дышать. Кое-как поднявшись на трясущихся ногах, он уставился на Цзян Нина с дикой смесью страха и изумления.

— Тебе повезло, — бросил юноша абсолютно ровным тоном. — Я пришёл сюда по заказу, спасать заложника. Знай я заранее, кто здесь сидит, палец о палец бы не ударил.

Не задерживаясь ни на секунду, он повернулся спиной и направился к выходу.

Губы Вэньжуя дрогнули, и он, не сдержавшись, прохаркал вслед:

— Погоди!

Цзян Нин на мгновение замер.

С трудом переводя дыхание и превозмогая жгучую боль в гортани, Вэньжуй хрипло просипел:

— За эти четыре месяца... Что вообще произошло?! Почему ты... стал совершенно другим человеком?!

Что произошло...

— О, много о чём можно рассказать, — ровно произнёс Цзян Нин.

Он чуть повернул голову, мельком глянув на чёрного кота, восседающего на его плече. В ледяных чертах юноши промелькнула едва уловимая мягкость.

Сделав шаг, он продолжил путь к выходу.

— Впрочем, тебя это не касается, — отстранённо добавил он. — Молодому господину Цзяну лучше бы проявить заботу о собственной девушке.

— Я с ней давно расстался! — с досадой выпалил Цзян Вэньжуй.

— Надо же, — без малейшего интереса отозвался Цзян Нин. — И какое мне до этого дело?

С этими словами его силуэт скрылся за тяжёлой дверью, ведущей с крыши.

***

Оставшись в одиночестве на погружённой во мрак крыше, Цзян Вэньжуй невольно погрузился в лихорадочные раздумья.

Разве может человек измениться настолько кардинально всего за четыре месяца? Что, чёрт возьми, произошло за это время?

Такая разительная, ошеломительная перемена... Словно перед ним был...

Совершенно другой человек.

***

Цзян Нин неторопливо спускался по лестнице, сберегая мерный ритм шагов.

— Не собираешься вытягивать из него, какие отношения связывают его с Ли Янем? — тихо поинтересовался Цинь Му с его плеча.

— Призрак терзал его смертным боем, а он так и не раскололся, — спокойно ответил Цзян Нин. — С чего бы ему вдруг исповедоваться мне? К тому же я чувствую, что клубившаяся там злая сила — лишь малая толика нечисти. Настоящий дух даже не явился. С подобной тварью Ли Яню не сладить. Так что если Вэньжуй рассчитывает выжить и спать спокойно, он неизбежно сам приползёт ко мне.

Цинь Му признал логику его слов, однако одна деталь всё же не давала коту покоя:

— И всё-таки кое-что меня смущает... Похоже, этот тип искренне убеждён, будто ты от него без ума?

— Сам удивлён, — признался Цзян Нин. — Может, у него просто раздутое эго?

— Подобная уверенность не возникает на пустом месте, — возразил Цинь Му. — Ты сам подал ему повод. Что именно ты сделал?

Цзян Нин ненадолго задумался, восстанавливая в памяти прошлые события:

— Сестра Янь познакомила нас и сказала, что он поможет мне справиться с замкнутостью. Наказывала относиться к нему получше. Когда он проявлял ко мне внимание, симптомы и впрямь ослабевали, я чувствовал себя не таким заторможенным. Но я воспринимал его исключительно как подходящее лекарство. А всё остальное... мне было попросту всё равно.

Цинь Му лишился дара речи.

Теперь истоки непомерного нарциссизма Цзян Вэньжуя прояснились окончательно.

Вэньжуй, по всей видимости, рассуждал так: «Стоит мне проявить к нему каплю тепла, как он расцветает. Он явно в меня влюблён!»

А Цзян Нин подходил к вопросу иначе: «Стоит ему проявить ко мне внимание, как болезнь отступает. Хорошее снадобье, действенное».

Так, слово за словом, нелепое заблуждение разрослось до гигантских масштабов.

Кот почесал лапой за ухом, едва удерживаясь от нервного смешка:

— Погоди, а эта твоя «сестра Янь»... Она вообще кто такая?

— Мой психотерапевт, — немного помолчав, пояснил Цзян Нин. — Она вела моё лечение. Но когда печать Тёмной Инь стала давить сильнее и я окончательно ушёл в себя, сестра Янь порекомендовала троих своих знакомых, чтобы те помогли мне оправиться.

— Тр... троих?! — у кота едва лапа из рта не выпала.

— Угу, — кивнул юноша.

Цинь Му в ошеломлении сунул лапу в пасть и принялся досадно её пожёвывать.

«Трое! Если даже первый оказался редчайшим кадром, то что же представляет собой остальная парочка?! Неужели у его заклинателя настолько неодолимый магнетизм?!»

В душе кота вспыхнула гамма не самых приятных чувств — смесь ревности и смутного беспокойства. Он уже собирался выпытать подробности про оставшихся двоих, но тут они спустились на третий этаж. Из офиса по-прежнему доносились оглушительные удары и грохот — сражение явно затянулось.

Обстановка мгновенно сделалась напряжённой.

Цинь Му прикусил язык, так и не задав вопроса.

Цзян Нин окинул взглядом приоткрытую дверь кабинета. Поразмыслив, он решил не вмешиваться: задание всё равно нужно довести до конца, иначе штраф за провал ощутимо ударит по его и без того скудному кошельку. Потому юноша спустился на второй этаж — дожидаться, пока Ли Янь расправится с нечистью и выведет Цзян Вэньжуя.

Внизу Гуй Лин и Хуан Цинь уже практически добили своих пленников. Массивная черепаха скрутила духа в тугой ком и деловито чеканила им, точно мячиком — грохот при этом стоял нешуточный. Змей же сумел распутать узел, завязанный Цзян Нином, и теперь вальяжно свёрнулся кольцами вокруг второго призрака... намереваясь поспать.

Заметив появление хозяина, обе сущности одновременно подняли головы.

— Можно с ними кончать? — басом поинтересовался Гуй Лин.

Уголок губ Цзян Нина едва заметно дёрнулся.

— Делайте что хотите, — кивнул он.

Черепаха тут же занесла тяжёлую лапу и одним ударом размозжила призрачный ком в пыль. А Хуан Цинь лениво выдохнул сноп алых искр: объятый пламенем дух истошно взвизгнул и мгновенно истаял без следа.

Ждать внизу пришлось недолго — вскоре шум на третьем этаже утих.

Помятый Ли Янь спустился на второй этаж, ведя за собой не менее жалкого Цзян Вэньжуя.

Цзян Нин скользнул равнодушным взглядом по ссадинам Вэньжуя и, переведя взор на Ли Яня, произнёс:

— Заложник спасён. Задание выполнено.

Ли Янь, свято уверенный, что юноша безмятежно дожидался его на втором этаже, кивнул:

— Отлично. Сейчас всё оформлю.

Достав смартфон, он сделал несколько нажатий. Спустя мгновение в приложении «Сокровище Инь и Ян» на телефоне Цзян Нина вспыхнуло уведомление о завершении поручения, а на счёт поступили причитающиеся пять миллионов.

Личные заказы не требовали визита в филиал — стоило заказчику подтвердить успех, как награда перечислялась автоматически.

Ознакомившись с уведомлением, Цзян Нин скупо кивнул:

— Приятно было иметь дело.

— Взаимно, — с улыбкой отозвался Ли Янь.

Цзян Нин развернулся и направился к выходу, за всё время не обронив в адрес Цзян Вэньжуя ни единого слова и больше не удостоив его взглядом.

Гуй Лин и Хуан Цинь неторопливо поплелись следом.

Юношу совершенно не волновало, проболтается ли Вэньжуй о его способностях Ли Яню. Деньги получены, их временный союз исчерпал себя, а в деталях происходящего Ли Янь пусть разбирается сам, выпытывая правду у спасённого.

Цзян Нин знал: Вэньжуй сам припадёт к его стопам.

Что же до Тёмной Инь, то обычные смертные, не принадлежащие к Миру Инь и Ян, понятия не имеют о её природе. Бояться огласки не приходилось.

Лишь когда силуэт юноши растворился за дверями торгового центра, Цзян Вэньжуй неохотно отвёл от него неотрывный взгляд.

Наблюдавший за ним Ли Янь усмехнулся:

— Что, зацепил парень?

Вэньжуй ничего не ответил. Глаза его блеснули, и он невпопад спросил:

— Вы хорошо с ним знакомы?

— Ого, да ты всерьёз! — покрутил головой Ли Янь и развёл руками. — Тут я тебе не помощник. Сам его сегодня впервые увидел. Впрочем, если парень тебе в душу запал, могу за отдельную плату навести справки.

К удивлению Ли Яня, Вэньжуй и не думал открещиваться. Он скупо кивнул:

— Пойдёт. Оплату обсудим позже.

А затем сменил тему, переходя к сути:

— А теперь давай обсудим ту штуковину.

***

Когда Цзян Нин вернулся домой, часы снова показывали три часа ночи.

Время давно перевалило за полночь. Уставшие за ночь черепаха и змей устроились на ночлег прямо в гостиной, выбрав удобные уголки. Нефритовые Малыши уютно свернулись внутри самородков на прикроватной тумбочке — их мягкое зеленоватое свечение мерцало в такт глубокому сну.

Приняв душ и приведя себя в порядок, Цзян Нин прилёг на кровать. Положив тыльную сторону ладони на лоб, он молча уставился в потолок отстранённым взглядом.

Цинь Му чётко чувствовал, какая буря сумбурных мыслей бушует в душе юноши. Не умея утешать и не зная, с чего начать разговор, кот просто свернулся калачиком у него на груди и ткнулся пушистой мордочкой ему в подбородок.

Цзян Нин ласково погладил его по спине и тихо прошептал:

— Спи.

Разговаривать юноша явно не желал. Цинь Му мысленно вздохнул и, зажмурившись, притворился спящим.

На самом деле Цзян Нин ни о чём напряжённо не думал.

В его душе царила лишь лёгкая светлая грусть.

Снятие печати Тёмной Инь, произошедшее три месяца назад, вырвало его из беспросветного оцепенения. Словно птица феникс, восставшая из пепла, он перешагнул порог совсем иного мира. Разум обрёл невиданную прежде чёткость, перед взором открылись грандиозные горизонты. И теперь, обретя новую жизнь и оглядываясь на былое полузабытое существование, он испытывал глубокое, двоякое чувство.

«Надо же... А ведь я и впрямь был до жалости беспомощным...»

Тот, кем он являлся три месяца назад, и тот, кем он стал сейчас — два абсолютно разных человека.

Цзян Вэньжуй спросил, что с ним произошло за это время.

Что произошло?..

Об этом так просто и не расскажешь.

Цзян Нин едва заметно улыбнулся и смежил веки, отгоняя мысли. Его дыхание выровнялось, и он погрузился в спокойный, безмятежный сон.

http://bllate.org/book/36921/4940182