Готовый перевод An Old Man and I / Мой кумир — злодей на пенсии: Глава 15

Сян Ли завернул за угол, но на самом деле не ушел — он прижался спиной к стене и прислушался, не послышатся ли шаги Фэн Няньнянь.

Что он вообще творит...

Сян Ли был совершенно ошеломлен собственным поведением. Он уже собирался развернуться и уйти, как вдруг услышал не пытавшуюся даже понизить голос, ворчливую болтовню Фэн Няньнянь: — Мальчишки в таком возрасте просто невыносимы: набьют животы парой никому не нужных секретов и уже вовсю мнят себя крутыми.

Сян Ли резко вытаращил глаза: Фэн Няньнянь посмел прямо за его спиной громко поливать его грязи?!

Сян Ли охватило удушливое раздражение, но ведь он только что ушел с таким непринужденным видом...

Нет, эту обиду так просто не проглотишь! Сян Ли вернулся обратно, намереваясь высказать всё в лицо, но Фэн Няньнянь уже исчез.

Этот коридор — вовсе не ковровая дорожка, как же Фэн Няньнянь умудрился раствориться в воздухе без единого звука?

Сян Ли сскрежетал зубами: — Сто процентов сделал это специально, точно ведь?! Наговорил гадостей и слинял? А?!

Фан Боюань как раз собирался войти в гостиную, чтобы сменить остывший чай на свежий, но заметил, что Фэн Няньнянь стоит у самого проема, прислонившись спиной к стене, скрестив руки на груди и опустив голову. Излишне длинная растрепанная чёлка закрывала глаза, из-за чего он был похож на угрюмого малолетнего сорванца.

— Что ты здесь делаешь? — спросил Фан Боюань.

— Стою на страже, — поднял голову Фэн Няньнянь.

— Охраняешь господина? — уточнил Фан Боюань.

— Угу. — Фэн Няньнянь немного подумал, шагнул прямо к Фан Боюаню и произнес: — Мое отношение к тебе сегодня было не очень хорошим. Прости.

Фан Боюань замер. Глядя на темные зрачки под этой чуть удлиненной чёлкой, он поймал себя на странном ощущении, будто перед ним извиняется провинившийся щенок.

Фан Боюань улыбнулся: — Я принимаю твои извинения. Здорово, а то я уж испугался, что ты меня невзлюбил.

— В качестве компенсации — какое возмещение ущерба ты хочешь? — Фэн Няньнянь задрал голову, глядя на Фан Боюаня снизу вверх, и спросил совершенно серьезно.

— Ну... — Фан Боюань никак не ожидал, что сможет получить компенсацию за извинение от какого-то ребенка, но, столкнувшись с таким серьезным лицом, тоже задумался. — Тогда в этот раз отнесись к моей работе ответственно и честно скажи, какие комнаты тебе нравятся.

Фэн Няньнянь кивнул: — Мне нравится комната как у молодого господина.

— Это... — Фан Боюань засомневался, а не продолжает ли Фэн Няньнянь злиться на него.

Если равняться на комнату Сян Ли...

Он определенно не сможет принимать такие решения самостоятельно.

— Значит, мы зарыли топор войны? — поинтересовался Фэн Няньнянь.

— Ну... — Фан Боюаню было трудно с уверенностью назвать это примирением.

Фэн Няньнянь похлопал Фан Боюаня по плечу: — Ты и впрямь очень великодушный человек. Надеюсь, в будущем ты сохранишь это великодушие.

Фан Боюань промолчал: слова Фэн Няньнянь звучали совсем не как похвала.

— Господин Сян просит вас войти. — Дверь за их спинами отворилась, и оттуда вышел мужчина постарше в прекрасно сшитом деловом костюме.

Услышав, что его зовет Сян Буу, Фэн Няньнянь тут же шмыгнул внутрь комнаты.

— Босс! — Фэн Няньнянь немедленно бросился к Сян Буу.

Сян Буу привалился к спинке дивана и даже не шелохнулся, наблюдая, как Фэн Няньнянь повис на подлокотнике его дивана: — Босс — это еще что за странное обращение?

— Разве нельзя? — спросил Фэн Няньнянь.

— Слишком странно, придумай другое, — велел Сян Буу.

Фэн Няньнянь тут же выпалил: — Великий босс, командир, благодетель, кумир, учитель, верховный жрец, ваше императорское величество, божество...

— Всё дальше в лес, — Сян Буу поскреб подбородок и предложил: — Не можешь просто называть меня дедушкой?

— Обращение дедушка будет иметь смысл, только если так назовет молодой господин, — Фэн Няньнянь без церемоний ухватил Сян Буу за палец. — Я хочу заключить с вами более глубокую связь!

— Вот как? — Сян Буу скосил глаза на Фэн Няньнянь, в нем проснулся небольшой игровой задор. — Тогда, может, будешь звать меня по имени? Наверное, это достаточно уникально?

Фэн Няньнянь засомневался и задумался.

Пробыв в Особняке Тиншуй столько времени, он еще ни разу не слышал, чтобы кто-то осмелился произнести имя Сян Буу вслух.

Если называть его прямо по имени, это докажет, что он особенный.

— Хорошо, Сян Буу! — Фэн Няньнянь явно остался очень доволен этим исключительным правом.

— Мм, — отозвался Сян Буу.

Сидевший напротив и наблюдавший за этой сценой мужчина потрясенно замер.

— Разве это не будет... не слишком вежливо?

— Какая разница, секретарь Чжу? — Сян Буу легонько похлопал Фэн Няньнянь по макушке. — Разве имена не для того и нужны, чтобы их звали?

— Что ж, если вы не возражаете.— Чжу Хао посмотрел на этого незнакомого мальчишку, объявившегося рядом с Сян Буу и похожего скорее на ребенка, чем на подростка. — Здравствуй, меня зовут Чжу Хао.

— Привет, я Фэн Няньнянь, — кивнул Фэн Няньнянь.

— Господин Сян позвал меня, чтобы я занялся вопросами твоего финансирования. В дальнейшем предстоит повидаться с твоим опекуном, потребуется его согласие и подпись.

— Нельзя ли обойтись без моего опекуна и подписать всё со мной напрямую? — спросил Фэн Няньнянь.

— Ни в коем случае, — с беспомощной улыбкой ответил Чжу Хао.

— Ты даже такую мелочь сделать не можешь? — Фэн Няньнянь остался крайне недоволен.

— Такое никому не под силу, — ответил ему Чжу Хао.

— Иди работай, — махнул рукой Сян Буу. Чжу Хао кивнул и вышел. Сян Буу перевел взгляд на Фан Боюаня и бросил: — И ты тоже ступай.

Фан Боюань кивнул, поставил принесенный чай на столик, покинул комнату и аккуратно прикрыл за собой дверь.

Фэн Няньнянь отвел пристальный взгляд от удаляющейся спины Чжу Хао и внезапно спросил: — Он твоя правая рука?

— Нет, — ответил Сян Буу.

— А, — Фэн Няньнянь мгновенно потерял к Чжу Хао всякий интерес.

Сян Буу полулежал на диване и с расслабленным видом молча наблюдал за каждым движением Фэн Няньнянь.

В глазах Фэн Няньнянь пожилой мужчина, развалившийся на диване, казалось, все еще сохранял отблеск своей былой ослепительной красоты.

Пусть он уже вступил в старость, и его тело не могло соперничать с молодыми годами, но вбитая в самую кость непринужденность и элегантность не исчезали под натиском времени.

http://bllate.org/book/36907/4592676