Готовый перевод The Unlucky Minister in the King's Consort Play / Министр в ловушке: Как не стать жертвой императорского произвола: Глава 13

Сегодняшняя встреча почему-то проходила не в Зале Лянъи, а в беседке посреди воды.

Это место Шэнь Цзюнь помнил очень хорошо: на второй год после восшествия Се Цзивея на престол они любовались здесь луной.

То ли вино оказалось на редкость крепким, то ли они и правда хватили лишнего, но Шэнь Цзюнь, не умевший толком пить, захотел встать, чтобы освежиться под ветерком, да со всего маху и рухнул в озеро.

Он был родом из Цзяньнаньской области, и до того как попасть в столицу, проводил в воде больше времени, чем на суше. Утонуть он не утонул — едва уйдя под воду, тут же вынырнул и ухватился за основание беседки, глядя снизу вверх.

Шэнь Цзюнь не давал Се Цзивею пить лишнего, и сейчас Сын Неба был вполне трезв. Увидев, что друг упал, он испугался и бросился вытаскивать его, ничуть не заботясь о том, насколько грязна земля: припав к полу, он протянул руку.

Шэнь Цзюнь ухватился за его ладонь, но поддаваться усилию не стал. Опьянённо жмурясь, он бормотал:

— Не хочу наверх, Седьмой братец. Я так давно не плавал в воде.

Казалось, в тот день Се Цзивей был облачён в золотые одежды, по которым вились густые узоры облаков, переливавшиеся в лунном свете. Его волосы были полностью собраны золотой короной, глаза напоминали весенние абрикосовые бутоны, а губы — киноварь; он с шутливым упрёком глядел на него:

— Чего ради ты полез в холодную воду? Не боишься простудиться? Захотел искупаться — сходил бы в горячие источники. Тот бассейн изначально для тебя и построен, а если не нравится, я завтра же прикажу его засыпать.

В ту пору еще не было никакого Князя, Усмиряющего Запад, и в помине не было никаких подозрений и недомолвок. Шэнь Цзюнь глуповато рассмеялся:

— Не надо засыпать, мне там нравится. Вот так просто сидеть в воде — и сразу кажется, будто вернулся в Цзяньнань.

— Хочешь вернуться?

— Конечно хочу. Хочу вернуться вместе с тобой. Сколько бы я ни рассказывал, как прекрасен Цзяньнань, это не сравнится с тем, если ты сам там побываешь. Каждое лето в праздник Драконьих лодок в память о Цюй Юане гремят барабаны, звуки которых разносятся над самой водой. А когда наступает лето, целыми днями ешь личи прямо под деревьями — да так наешься, что на следующий день глаз не продрать... Короче говоря, там невероятно здорово!

Шэнь Цзюнь беззаботно улыбнулся, но заметил, как Се Цзивей на мгновение задумался:

— А что, если я перенесу столицу в Цзяньнань?

— Ты сошёл с ума?

Теперь, оглядываясь назад, понимаешь, какие дерзкие речи он тогда вёл, но в ту минуту в этом не было ни капли крамолы. Шэнь Цзюнь с изумлением смотрел на собеседника, считая, что Се Цзивей просто пьян вдрызг, и беззаботно ответил:

— Седьмой лан, в Цзяньнане полно всякой мошкары и змей, поехать туда развлечься — другое дело, но тебе вовсе не пристало там задерживаться.

— Не бойся, я не брошу тебя одного и не вернусь в Цзяньнань в одиночку.

Тогда намерения Сына Неба еще не были столь непостижимы, и Шэнь Цзюнь легко мог разобрать, рад он или опечален. На лице Се Цзивея читалось нежелание расставаться — молчаливая мольба о том, чтобы их не разлучали. Шэнь Цзюнь, поклявшийся тогда защищать его всю жизнь, и помыслить не мог о том, чтобы нарушить слово.

Освободив одну руку, он ущипнул Сына Неба за щеку. Глядя, как искажается это прекрасное лицо, он со смехом произек:

— Одному скучно до смерти. Вот пройдёт еще несколько лет, обстановка станет поспокойнее, я затуманю мозги моему батюшке — и мы тайком сбежим туда. Только смотри мне, не вздумай отступать в последний момент!

Се Цзивей опустил голову, позволяя ему щипать себя:

— Кто это тут станет отступать? Это тебе потом не следует забывать.

Он всегда был таким: на словах гордый и надменный, а речь на поверку — мягче некуда. Шэнь Цзюнь хлопнул себя по груди:

— Уж я-то точно не забуду!

Разве он вправду ничего не забыл?

Ныне Поднебесная наслаждалась миром, и контроль Се Цзивея над Великой Юн превосходил всех императоров со времен основателя династии, однако до исполнения той давней клятвы казалось всё дальше и дальше.

Шэнь Цзюнь очнулся от воспоминаний и увидел двоих в беседке.

Сын Неба сидел полубоком на перилах, облачённый в перчатки, и, завернув корм в тряпицу, бросал его в озеро. Лю Нинъянь чинно сидела на каменном стуле внутри беседки, а перед ней лежала та самая карта речных путей.

Шэнь Цзюнь подумал: не спросить ли у Сына Неба, согласен ли он будет поехать вместе, если после их свадьбы они отправятся в Цзяньнань навестить отца? Раз уж в прошлые годы они обо всём договорились, нельзя просто так взять и позабыть об обещании.

Вода в дворцовых прудах была давно перекормлена, и рыбы редко удостаивали своим вниманием приказы Сына Неба. Се Цзивею надоело возиться, он швырнул остатки корма в воду и с брезгливым выражением стянул перчатки.

Стоило ему поднять голову, как он встретился взглядом с Шэнь Цзюнем. Глаза императора мгновенно зажглись ярким огоньком, и он собрался было идти навстречу. Шэнь Цзюнь с усмешкой остановил его предостерегающим жестом и сам направился в беседку, заметив, что Лю Нинъянь тоже обернулась и, увидев его приближение, с улыбкой поднялась на ноги.

Евнух подал воду, чтобы император омыл руки. Шэнь Цзюнь остановился рядом с Лю Нинъянь, кивнул ей с улыбкой, а затем повернулся и отвесил поклон:

— Ваше Величество.

— С чего это у Вашего Величества сегодня вдруг возникло такое вдохновение — принимать меня и А Лю именно здесь? Ранней весной ветрено, а у самой воды так и вовсе сквозит. Вашему Величеству всё же стоит беречь здоровье.

Ветра сегодня и впрямь дули неслабые. Се Цзивей неизвестно о чём думал, вырядившись в светло-жёлтые весенние одежды; ворот распахнулся, обнажая полоску кожи. Длинные волосы были забраны наверх серебряной короной и перехвачены жёлтой шелковой лентой, что придавало ему необычайно элегантный, но в то же время болезненно хрупкий вид.

Шэнь Цзюнь немного тревожился, как бы тот не простудился.

Се Цзивей пропустил его слова мимо ушей — он уже ополоснул руки в пяти или шести тазах с водой, но останавливаться не собирался. Мыть руки на улице в такую пору, какой бы тёплой ни казалась вода, было зябко: холодный пронизывающий ветер заставлял кожу неприятно саднить. Память пальцев императора уже успела покраснеть. Не понимая, с чего это у того вновь обострилась старая привычка, Шэнь Цзюнь сделал пару шагов вперед, перехватил у евнуха полотенце и аккуратно обернул руки государя.

Не задерживаясь дольше нужного, он с укоризной произнёс:

— Ваше Величество, хватит уже чистоты. Я же собственными глазами видел: вы в перчатках рыб кормили, откуда там взяться грязи? В такой мороз не боитесь, что кожа на руках потрескается? Потом будет зудеть донимать, зачем же самому себе мучения искать?

Впрочем, Шэнь Цзюнь и сам прекрасно знал: кто-кто, а Се Цзивей меньше всего боялся устраивать себе трудности. Зная-то знал, но раз уж он это видел, оставаться в стороне он, разумеется, не мог.

Поколебавшись мгновение — между тем, чтобы приказать евнуху принести другую одежду или же снять собственную, — он предпочёл развязать свой плащ и протянуть его императору со словами:

— Седьмой братец, носить столь легкие наряды ранней весной — верный способ схватить ломоту в костях при смене сезонов. Самого меня наставляешь не подставляться под ветер, а о себе позаботиться не можешь? Не говоря уже о большем: простудишься, подхватишь холод — и тошноты потом не оберешься.

Сын Неба с удовольствием принял его нравоучения и, воспользовавшись моментом, вытер руки принесенным полотенцем. Затем он плотнее запахнул на плечах плащ и украдкой вдохнул знакомый аромат сливы:

— Опять ты за своё, всё со мной нянчишься.

Шэнь Цзюнь с беспомощной улыбкой переглянулся с Лю Нинъянь и, увидев её сияющие полумесяцем глаза, почувствовал себя так, будто нашёл родственную душу. Он даже не заметил, как в тот момент, когда это произошло, взгляд Се Цзивея мгновенно стал ледяным, под стать водам озера.

Император едва заметно усмехнулся и неторопливо произнёс:

— Насчет вдохновения — это вряд ли. Просто услышал от госпожи... Лю, что она собирается преподнести составленную её отцом карту речных путей Поднебесной, вот и подыскал подходящее по духу место. Хотя место это едва ли назовешь подходящим — пожалуй, куда интереснее было бы взглянуть на него в том загородном дворце на Острове Цзянсинь. Только ты ведь не любишь туда ездить. Если подумать, госпожа Лю пострадала из-за наследного сына.

Что за вздор?

Шэнь Цзюнь поначалу слушал внимательно, но дойдя до этих слов, не удержался и бросил на него сердитый взгляд — так и подмывало сказать, что тот возводит напраслину на ровном месте.

Однако Лю Нинъянь опередила его, с лучезарной улыбкой ответив:

— Благодаря великой милости Вашего Величества эта скромная девица приносит благодарность от лица своего отца. Мне доводилось слышать о великолепных пейзажах Острова Цзянсинь, и если бы по воле государя мне посчастливилось на них взглянуть, это стало бы величайшей честью за три моих воплощения.

Однако, по моему ничтожному разумению, эта водная беседка тоже прекрасна своей просторной и открытой гладью, и на ней так же удобно разворачивать карту речных путей. Отец часто говаривал, что созерцание вод и гор ценно лишь душевным покодом, а вовсе не поиском величественных пейзажей. Столь щедрые милости Вашего Величества уже превосходят все мои ожидания, и я не смею позволить Вашему Величеству и наследному сыну излишне стеснять себя ради меня.

Голос Лю Нинъянь звучал мягко, но отчётливо. В нём не было той резкости, что свойственна многим девушкам Северо-Запада, но не было и высокомерия столичных знатных дев — её хотелось слушать и слушать. С мягкой улыбкой на губах она произвела на Шэнь Цзюня такое впечатление, что он не удержался и посмотрел на неё еще пару раз, подумав про себя:

Госпожа Лю и впрямь человек учёный, книг прочитала немало. Мне бы перед лицом Сына Неба и половины из этого не выговорить. И манера говорить у неё точь-в-точь как у моей маленькой тётушки.

При мысли о маленькой тётушке сердце Шэнь Цзюня оттаяло еще сильнее. Пока та была жива, он то и дело таскал Се Цзивея к ней, выпрашивая фирмовые сладости. Тётушка рассказывала им истории: ни Шэнь Цзюнь, ни Се Цзивей никогда не любили нравоучений, но её слова всегда ложились прямо на душу.

Словно в подтверждение этих мыслей, Се Цзивей ответил не сразу. С любопытством оглядев Лю Нинъянь, он тронул уголками ртов подобие усмешки. Сперва он потянул Шэнь Цзюня за рукав, привлекая к себе внимание, и завёл разговор о всякой всячине:

— Да, кстати, я так и не спросил: каково тебе служится в Министерстве военных дел? Эти люди хоть слушаются? Чего стоишь столбом, неужто не устал? Столько дней пропадал вне дворца, почему не прислал докладную записку? Пришлось самому вызывать тебя, только тогда и вспомнил про дворец.

Шэнь Цзюнь подумал про себя: я ведь покинул дворец всего три дня назад, стул в кабинете военного ведомства еще толком остыть не успел, какие же это «столько дней». Впрочем, Се Цзивей вовсе не ждал ответа — скользнув взглядом в сторону, он холодно бросил:

— У вас глаза на лице для красоты пришиты? Прибыл наследный сын, а вы даже подушку велеть принести не догадались?

Он будто внезапно что-то вспомнил:

— Ах да, госпожа Лю находится здесь уже столько времени, а о должном уходе никто и не подумал. Ну и сброт же эти слуги, совсем распустились.

Шэнь Цзюню показалось, что атмосфера вокруг какая-то странная, но Се Цзивей уже тянул его за собой, усаживая рядом. Оглянувшись на Лю Нинъянь и заметив, что её лицо осталось прежним, он решил, что ему просто мерещится.

Но поскольку Лю Нинъянь впервые находилась во дворце, Шэнь Цзюнь рассудил, что портить отношения со всей дворцовой челядью в первый же день никак нельзя, и торопливо произнёс:

— Ваше Величество изволит преувеличивать. Здесь вдоволь и чаю, и закусок, мы с А Лю находим всё весьма изысканным. К тому же мы оба одеты тепло, с какой стати нам отказывать себе в сидении только из-за отсутствия подушек?

Лю Нинъянь тут же поддакнула:

— Наследный сын совершенно прав. Столь искренняя забота Вашего Величества вызывает у меня лишь глубокую благодарность, никаких неудобств я не ощущаю.

Се Цзивей качнулся ближе к Шэнь Цзюню, подперев щеку рукой, а пальцами другой легко постукивая по подлокотнику. Прислушавшись к её словам, он бросил на неё взгляд, и на его лице впервые промелькнуло подобие теплой улыбки:

— А у госпожи Лю, погляжу, широкая душа: и слуг во дворецких покоях пожалеть способна, и о народе помнит. Наследный сын и впрямь мастер выбирать людей, я сам завидую.

Эти слова были сказаны всерьез? Или он снова язвит?

Шэнь Цзюнь уставился на него так, будто увидел призрака.

Чему тут завидовать, чёрт побери? Разве я раньше не говорил тебе о ней то же самое? Ты сам твердил на каждом шагу, что дочь какого-то мелкого чиновника не годится в жёны, а теперь какие песни заводишь?

Нервно усмехнувшись пару раз и собираясь сбить этот нападки, он перевел взгляд на Лю Нинъянь и заметил на её лице выражение искренней, неподдельной радости:

— Благодарю за столь высокую оценку, Ваше Величество.

В свое время по воле счастливого случая батюшка раздобыл утерянную половину «Комментария к Водному канону» времён прошлой династии. Он всегда страстно увлекался инженерным делом и в юности изъездил всю Поднебесную, повидав немало рек и гор. Поэтому в часы, свободные от повседневных дел, он и составил эту карту речных путей. Если вдуматься, сведения о течениях рек там изложены довольно подробно. У меня познания скудные, но я осмелилась представить этот труд престолу именем наследного сына лишь в надежде, что многолетний родительский труд принесет хоть малую пользу Великой Юн — и тем самым я исполню свой долг и как дочь, и как подданная.

http://bllate.org/book/36888/4590721