Готовый перевод What If I Picked Up the Overpowered Protagonist as a Pet / Как приручить «дракона-императора»: Инструкция по выживанию в книге: Глава 11

Вот и главный герой книги Верховный Владыка — мрачный, жестокий и совершенно лишённый всяких моральных устоев. А того самого рыцаря из оригинала звали как раз... Браун.

Взгляд Су Фэна медленно переместился на Брауна — рыцаря из ордена и по совместительству его подчинённого.

Он легко вздохнул, и в его голосе прозвучали беспомощность и тоска.

— Ты что, так сильно хочешь стать подопытным Мо Фэя?

Браун с недоумением вздрогнул, но тут же услышал прямое и решительное заявление Су Фэна:

— Не разрешаю.

— Господин Су Фэн... — Браун попытался было что-то сказать, но одна-единственная фраза Су Фэна пресекла все его мысли на корню: — К тому же, с чего ты взял, будто я говорил, что он — новый рыцарь ордена?

Взгляд Мо Фэя упал на Су Фэна. Он молча наблюдал за развитием событий, и хотя на его губах по-прежнему играла мягкая улыбка, держался он отстранённо, словно происходящее его совершенно не касалось.

— Он — мой личный слуга, — произнёс Су Фэн. Он повернулся к Мо Фэю, встретился взглядом с этими фиолетовыми глазами и слегка пригрозил: — Верно? Мой новоприобретённый... слуга.

Мо Фэй чуть прищурился, понимая, что Су Фэн напоминает ему об их договоре хозяина и слуги и подчёркивает разницу в их положении. В темноте он медленно оскалил полный острых зубов рот, но на лице отразилась лишь мягкая, но беспомощная улыбка — как будто с Су Фэном было абсолютно ничего не поделать:

— Да... господин Су Фэн.

Он склонил голову перед Су Фэном. Увидев, как этот избалованный и высокомерный молодой аристократ вскинул подбородок, бросил на него быстрый взгляд, а затем с усмешкой отвернулся, Мо Фэй повернулся к остолбеневшим дворецкому и Брауну:

— Теперь понятно?

— Э-э, это... — Браун медленно подобрал отвисшую челюсть. Колеблясь, он переводил взгляд то на Су Фэна, то на Мо Фэя. Всякое чувство тревоги за своё рабочее место испарилось без следа, уступив место колоссальной жажде сплетен, бушевавшей в его душе. А заметив выглядывающий из-за повернутой шеи Су Фэна кусочек кожи со следами от зубов, он подумал лишь об одном: «!!!»

Су Фэн подозрительно уставился на него. На лице Брауна застыла неловкая, но вежливая улыбка, и он вдруг сделал вид, будто полностью потерял интерес к Мо Фэю:

— Господин, я пойду совершу обход территории.

— Иди, — бросил Су Фэн.

После этого он воочию наблюдал, как Браун бегом покинул лагерь и бросился прямо к казармам рыцарского ордена. Оглядевшись по сторонам, повертевшись во все стороны, он заявил своему приятелю:

— Можешь больше не беспокоиться из-за того парня и перестать гадать, будет ли этот сопляк охмурять госпожу Вину.

— Почему это? — возмутился друг. Они уже давно тайно вздыхали по Вине, и вид смазливой мордашки новоприбывшего парня вызывал у них жгучую зависть: — Если этот новичок появится в лагере и госпожа Вина положит на него глаз, то мы...

Друг осекся на полуслове, потому что заметил загадочную улыбку на лице Брауна. Покачав головой, тот произнёс:

— Да этот парень — просто смазливый альфонс. — На его губах появилась презрительная ухмылка: — Но что, если он действительно альфонс?

— Ты о чём?

— Я к тому, что если он посмеет приблизиться к госпоже Вине, а кто-нибудь другой поймает его и доложит об этом господину Су Фэну, то сладкая жизнь для него закончится, — с угрожающей ноткой в голосе напомнил Браун. — Подожди, я буду следить за ним, но тебе о нём беспокоиться не стоит.

Вспомнив это лицо, Браун со еще большим презрением бросил:

— Подумать только... всего лишь дармоед-альфонс.

Су Фэн всегда равнодушно относился к женщинам и ничего не испытывал к мужчинам, но он никак не ожидал, что на этот раз тот притащит с собой парня. Неужели у него настолько высокие запросы, что ему нравится подобный тип... неужели он не боится неприятностей?

При такой разнице в росте это выглядело прямо-таки как какое-то особое пристрастие к представителям иных рас.

Су Фэн слегка нахмурился, не понимая, что за игры затеял Браун. Затем он снова перевёл взгляд на стоявшего перед ним дворецкого и заметил, как тот глубоко вздохнул, взял себя в руки и продемонстрировал полную покорность любым решениям Су Фэна.

— Поздравляю молодого господина с приобретением нового слуги, — произнёс он.

...Как ни крути, а эта фраза звучала крайне странно.

Подумав, что ему просто мерещится всякое, Су Фэн спросил:

— Есть ещё дела?

— Да, — дворецкий шагнул вперёд. — Мы отправили письма с просьбой о помощи в Белый Дуб и Хунмин. Возможно, их гильдии окажут нам содействие.

— Кроме того, в скором времени жрецы из Святого Храма прибудут в Город Хэйцзин, чтобы провести обряд благословения для его жителей. — Дворецкий сдержанно и с явной тревогой посмотрел на Су Фэна. — Как нам поступить на этот раз?

— Пусть входят, — ответил Су Фэн. — Как раз вовремя, я очень даже приветствую прибытие Святого Храма.

Лжец, говорящий одни лишь басни

Будучи исполняющим обязанности главы города, Су Фэн вечно был завален делами. Стоило ему разобраться с одной проблемой, как тут же возникала другая. Крутясь как белка в колесе, он всё равно был вынужден выкроить время для культивации и чтения.

Разве аристократы не должны наслаждаться жизнью? Почему его существование оказалось куда более напряжённым, чем подготовка к экзаменам в университете...?

Мало того, что уровень стресса зашкаливал, так почему на него, сына маркиза, ещё вечно совершались какие-то нелепые покушения и попытки отравить!

К счастью, постепенно повзрослев и заслужив определенный авторитет, Су Фэн отобрал несколько более-менее надежных последователей и переложил на них часть накопившихся забот, что наконец позволило ему перевести дух. Чего уж таить и стыдиться: в те времена, когда груз обязанностей и политической борьбы лишал его возможности нормально дышать, Су Фэн искренне, день и ночь молил небеса о том, чтобы, закрыв и открыв глаза, он вдруг — словно при перемещении в иной мир — обнаружил себя вернувшимся в свой уютный и спокойный дом.

Теперь же всё это казалось сущими пустяками.

Когда Су Фэн вошёл в кабинет, дворецкий принялся один за другим докладывать о последних событиях. Мелкие вопросы решали другие, а документы, требовавшие личного рассмотрения Су Фэна, аккуратно складывали на письменный стол. Вынеся решение, он скреплял бумаги печатью рода. Су Фэн слегка опустил взгляд: пряди его чистых чёрных волос падали на нежную, с легким синеватым отливом кожу, обнажая половину красивого профиля. Быстро и легко выведя своё имя, он взял печать и прижал её к сургучу — на пожелтевшей бумаге отпечатался глубокий зеленовато-синий герб.

Позади него Мо Фэй неотступно следовал за ним до самого кабинета. Всё это время Лун Аотянь хранил молчание и не произнёс ни слова, судя по всему, о чём-то размышляя. Наконец, когда они вошли в комнату и остались вдвоём, рослый темноволосый мужчина с фиолетовыми глазами замер за спиной аристократа, глядя на открытую белизну его затылка. На мгновение в его взгляде мелькнул опасный, леденящий душу блеск, но он тут же исчез.

В кабинете царила тишина. Две фигуры — одна сидящая, другая стоящая — отбрасывали переплетающиеся тени на стену, когда Мо Фэй внезапно подал голос:

— Что именно тебе от меня нужно?

Рука Су Фэна, державшая кисть, дрогнула, и на бумаге остался короткий черный росчерк. Он тут же перехватил кисть и заштриховал оплошность. Ёлки-палки, он чуть было не забыл о существовании Лун Аотяня.

— Ты запер меня здесь и силой заставил заключить договор слуги, чего же ты в конце концов добиваешься?

Дворецкий, который как раз нёс поднос с чаем и собирался постучать в дверь, вытаращил глаза и едва не усомнился в исправности собственного слуха.

Поколебавшись секунду, он решил пока отступить и оставить Су Фэна наедине с гостем. Как бы то ни было, раз молодому господину это нравится, пусть вдоволь наиграется.

— Из твоих слов выходит так, будто я какой-то злодей-извращенец, — не поднимая головы, Су Фэн продолжил заниматься делами, в то время как Мо Фэй слегка прищурил глаза. В этот момент Су Фэн услышал:

— Ты должен назвать мне хоть какие-то сроки.

— Не стану скрывать: сейчас я совершенно ничего не помню и даже не знаю собственных имени и происхождения. В каком-то смысле ты предоставил мне крышу над головой, и я готов отплатить тебе за добро, но всему должен быть предел. — Длинные изогнутые ресницы Мо Фэя качнулись. Сейчас он выглядел почти мягко, и в его голосе даже послышались примирительные нотки.

Су Фэн повернул голову и посмотрел на него. Непонятно почему, но стоило ему взглянуть на это лицо — при том, что они встретились впервые — в глубине души неизменно поднималось смутное чувство отвращения и неприязни. Эта неприязнь примешивалась к какому-то тончайшему, неуловимому чувству, отчего чем дольше он смотрел, тем сильнее ему хотелось оставить след своего ботинка на этой смазливой физиономии.

Он никак не мог взять в толк, откуда берётся этот настрой, поэтому просто списал всё на изначальную неприязнь к главному герою по книге. Впрочем... Мо Фэй действительно потерял память?

Сейчас его облик и впрямь казался совершенно безобидным... Или же он врёт?

— У тебя нет прав ставить мне условия, — холодно произнёс Су Фэн.

— ...И с чего ты взял, будто твоя персона так важна? — Палец Су Фэна лёг на лазурный лист бумаги, он откинулся на спинку кресла, закинул ногу на ногу, и его синие глаза приобрели невероятно глубокое выражение. — Город Хэйцзин не держит дармоедов. Ты остался здесь лишь для того, чтобы искупить вину за оскорбление меня, и если ты не докажешь свою пользу, я с тобой не церемонюсь.

С самого начала Су Фэн вёл себя именно так, как подобает оскорбленному в лучших чувствах аристократу — до такой степени, что его прежние нелепые слова казались почти правдоподобными. В конце концов, если бы Су Фэн действительно захотел расправиться с ним, ему не понадобилось бы прибегать к столь... странным предлогом.

Например, к тому, что Мо Фэй напал на Су Фэна, а затем бессознательно сам напросился в слуги.

Мо Фэй приоткрыл рот:

— Я действительно... нападал на тебя?

Су Фэн умолк. Ему отчаянно хотелось сорвать с себя одежду, обнажить след от укуса на шее и рявкнуть прямо в лицо Лун Аотяню: «Смотри! Вот тебе доказательство моих слов! Ты что, собака бешеная? Зачем так больно впиваться?»

— Помимо этого, я сделал с тобой что-нибудь ещё? — В голосе Мо Фэя прозвучала почти нежная нотка, а его фиолетовые глаза слегка опустились. — Я перед тобой виноват?

Су Фэн промолчал. Он же не мог заявить: «Ты меня насильно поцеловал, искусал, да ещё и после всего этого в слезах умолял разрешить тебе лечь в одну со мной постель!»

— Наговорился? — бесстрастно бросил Су Фэн. — А теперь иди и займись тем, что подобает делать личному слуге.

Дверь внезапно распахглась, и дворецкий, вовремя подошедший со стороны коридора, как раз вовремя застал новообретённого слугу господина Су Фэна у входа. Тот был столь высок, что возвышался в проходе подобно стене; на его лице одновременно читались мягкая улыбка и затаенная, опасная угроза, напоминая грациозного, но смертоносного хищника. В ту самую секунду, как дворецкий бросил на него взгляд, лицо Мо Фэя тут же приняло безупречное, подобающее моменту выражение, и он учтиво произнёс:

— Позвольте мне забрать чай.

http://bllate.org/book/36851/4585927