Готовый перевод Years of Taming the Paranoid / Как приручить безумца: Три смерти — не предел: Глава 10

Огромные суммы звездных монет текли рекой, однако цифры на счете не уменьшались, а лишь росли, что заставило Морриса на время отбросить мысли о побеге.

Ему приходилось признать: что в прошлой жизни, что в этой, он знал лишь одну самку, способную зарабатывать столько звездных монет за столь короткий срок, и этой самкой был Дамонниз.

Жизнь Морриса снова стала размеренной и праздной: шопинг, вечеринки в Звездной Ночи, изредка — послеобеденный чай с Лин Аном. Всё это заставляло его почти забыть о панике и растерянности, которые он испытывал сразу после перерождения.

Поэтому, когда в один прекрасный вечер его разбудила вибрация на запястье, он сперва даже растерялся.

В темной комнате тревожно мигал красный свет.

Моррис сперва хотел просто отключить его, но стоило ему коснуться оптического компьютера, как перед ним всплыло окно с важным сообщением.

[Ваш подопечный самка Дамонниз находится в критическом состоянии]

[Вероятность пробуждения: низкая, вероятность полного восстановления: крайне низкая]

[Расторгнуть ли пару с этой самкой?]

Моррис остолбенел.

— Вы хотите сказать, что он может не дожить до утра?

По ту сторону светового экрана седовласый субальфа почтительно пояснил:

— Да, он тяжело ранен, все кости переломаны, осталась цела лишь голова... Когда его доставили сюда, нижней половины тела уже не было.

Субальфа-врач повторил:

— Он очень тяжело ранен.

В Центральном лечебном институте большинство пациентов лечили разнообразные автоматические роботы, и ситуации, когда требовалось личное вмешательство врача, возникали крайне редко. Однако это также означало, что состояние пациента хуже некуда.

Встретившись взглядом с обеспокоенными глазами субальфы-врача, Моррис услышал собственный холодный голос:

— Если я не оплачу лечение, он умрет без всяких сомнений, верно?

Субальфа средних лет на мгновение замер, а затем осторожно ответил:

— Да.

Моррис выдавил из себя усмешку.

Он уже хотел сказать, что отказывается от любого лечения, как вдруг с другого конца комнаты раздался голос:

— Моррис...?

В комнате зажегся свет. Лин Ан щурился, в его голосе еще слышалась сонная дремота:

— Что происходит?

Только тут Моррис вспомнил, что в комнате есть второй человек.

У Лин Ана сегодня был день рождения, но его цыцзюнь сражался на передовой и никак не мог вернуться, поэтому они отпраздновали вдвоем. Выпив вина, они разговорились и незаметно заснули прямо в комнате отдыха.

Моррис снова почувствовал глухоедражение раздражения.

Лин Ан отличался от других трутней — он относился к самкам уважительно и мягко. Если бы он увидел, что Моррис бросает самку умирать без лечения, то наверняка порвал бы с ним все связи.

Однако прежде чем Моррис успел что-либо сказать, Лин Ан заметил незакрытое тревожное красное сообщение на экране оптического компьютера.

Он тут же всполошился:

— Твоя самка ранена!?

Моррис мысленно цокнул языком, подумав, что так оно и будет.

Центральный лечебный институт, специализированное отделение для самок.

Моррис отрешенно смотрел на сложную и громоздкую медицинскую капсулу в герметичном прозрачном боксе.

Он вспомнил, что в прошлой жизни это тоже происходило.

Тогда у него были бесконечные деньги, и он только и делал, что пропадал целыми днями в клубах. Получив сообщение из Центрального лечебного института, он лишь бросил беглый взгляд на оптический компьютер, тут же забыл об этом и продолжил пить и смеяться с другими трутнями.

И как только Дамонниз умудрился выжить в тот раз?

Если подумать, Дамонниз действительно должен был ненавидеть его — своего господина, ненавидеть настолько, что перед убийством он решил его пытать и унижать.

Но Моррис этого не понимал.

Если Дамонниз так сильно его ненавидел, почему же он снова и снова рисковал жизнью ради звездных монет, чтобы выплачивать штрафы? Не проще ли было позволить ему взять в пару еще нескольких самок?

Моррис никак не мог взять это в толк, он никогда не понимал эту самку по имени Дамонниз.

Моррис бросил взгляд на стоявшего рядом Лин Ана с тревожным выражением на лице.

— Лин, скажи, если самка, не считаясь ни с какими последствиями, пытается убить трутня... — осторожно начал Моррис. — Как думаешь, почему?

Лин Ан не знал, к чему Моррис задает столь странные вопросы, но, потерев подбородок, задумался.

Спустя долгое время он поднял два пальца:

— Есть два возможных варианта: либо она ненавидит этого трутня до смерти, либо...

Под напряженным взглядом Морриса он опустил руку:

— Либо любит этого трутня до безумия.

Моррис нахмурился:

— Любит? Что еще за вздор?

Лицо Лин Ана застыло, а затем он сбивчиво пояснил, что речь идет о чувстве, когда один предан другому до конца, готов ради него на любые жертвы.

Моррис запутался еще сильнее:

— Но разве все самки не таковы? Самки ведь и должны отдавать трутням абсолютно всё.

Лицо Лин Ана помрачнело.

И пока Моррис гадал, не случилось ли чего с его другом, Лин Ан произнес с редкой серьезностью:

— Всё совсем не так. Настоящая любовь между ними единственна в своем роде, она пылкая и даже безумная.

— Стоит лишь вспомнить о нем, как вся боль исчезает без следа, чувствуешь себя счастливым просто оттого, что стоишь с ним под одним небом. Даже если наблюдать за его радостью и улыбками лишь со стороны, всё остальное теряет всякий смысл.

Моррис был в полном недоумении:

— Как странно...

Ему доводилось видеть самок в период гона — их безумие, полная потеря рассудка и готовность отдать жизнь за трутня по малейшему прикосновению приводили его в ужас.

Он думал, что это и есть самая сильная страсть, на которую способны самки, однако Лин Ан утверждал, что это вовсе не любовь, а лишь долго подавляемый инстинкт размножения.

Моррис умолк.

В прошлой жизни Дамонниз никогда не показывал ему свой период гона. Ни разу.

Моррис же был слишком горд, чтобы спросить, почему тот не ищет его близости сам — иначе выглядело так, будто Дамонниз был ему дорог.

Моррис мучился из-за этого целую прошлую жизнь.

Однажды, напившись и потеряв ясность мысли, он выболтал это.

Трутни сначала опешили, а потом разразились безумным смехом, доходящим до слез.

Заметив, насколько помрачнело лицо Морриса, один из них откашлялся и произнес:

— А чего ты ожидал? Конечно же, дело в их упрямстве.

Тот трутень пустился в рассуждения:

— Не смотри, что самки выглядят грозно, натуры они сложной. Я слыхал, будто у некоторых из них не все дома — упрерутся в свою единственную истинную любовь, лучше сдохнут от разрыва, чем покажут период гона.

— В конце концов, гон у самок... — он раскинул руки, придав лицу двусмысленное выражение. — Способен размягчить этих железобетонных вояк так, что воображения не хватит.

Трутень чокнулся с Моррисом бокалом и бросил между делом:

— А эти помешанные самки считают, что такую слабость нельзя показывать другим трутням. Слышь, а ты чего вообще так печешься об этой самке?

— Неужто и впрямь запал на него?

Несколько трутней уставились на Морриса, и насмешку в их глазах даже не пытались скрыть:

— Всего-то самка класса B...

Моррис сжал бокал. Обжигающее вино обожгло горло и желудок горячей волной, но руки и ноги у него заледенели.

Он криво улыбнулся:

— Верно. Чего ради любить самку класса B?

Подумать только, всего лишь... самку класса B.

Моррис столько лет был уверен, что Дамонниз упрямо хранит верность некоему идеалу из прошлых лет, но теперь Лин Ан уверял его, что Дамонниз, возможно, любил его самого.

Разве такое возможно?

Моррис чувствовал лишь зыбкость и хаос. Посмотрев на присланную Центральным лечебным институтом памятку по лечению, он долго колебался, но всё же нажал кнопку Согласиться на лечение.

Столичная лечебница располагала лучшим во всей галактике медицинским оборудованием и сильнейшими препаратами, и после ночи непрерывной борьбы за жизнь состояние Дамонниз по крайней мере стабилизировалось.

Моррис просидел под дверью палаты всю ночь.

Как и говорил тот врач средних лет, когда сородичи принесли Дамонниза, он представлял собой кровавое месиво.

У самки была оторвана ровно половина тела, мозг и внутренние органы обнажены, а сердцебиение едва теплилось.

И тем не менее он цеплялся за жизнь с невероятным упорством, отказываясь умирать.

Моррис невольно задавался вопросом: неужели Дамонниз... выжил ради него?

Или дело было в чем-то другом?

Моррис затравленно прищурился, до боли закусив зубами фалангу пальца, и выражение его лица было нечитаемым.

В этот момент к нему неожиданно приблизился субальфа в форме сотрудника лечебницы.

— Вы ведь господин Дамонниза, верно?

На лице субальфы читались неподдельное сочувствие и сожаление, но каждое слово сочилось лестью в адрес Морриса:

— Какая же у вас добрая душа, раз вы так заботитесь онизкоранговой самке, я...

Моррис нахмурился, глядя на приторно-жалостливую физиономию субальфы, и процедил с крайним раздражением:

— Проваливай, ты мне не интересен.

Застыв с готовыми выступить на глазах слезами, субальфа поперхнулся, а затем поспешно опустил голову и бросился наутек.

Моррис не придал этому знакомству никакого значения. Он просто перевел взгляд обратно и продолжил отсутствующим взором смотреть на массивную медицинскую капсулу.

Как бы ни бушевали сомнения в душе Морриса, Центральный лечебный институт вскоре вынес вердикт.

Тело Дамонниза шло на поправку, и примерно через месяц он должен был прийти в себя.

Глядя на уведомление на оптическом компьютере, Моррис нажал «Нет» в ответ на новые рекомендации по подбору пары от Ассоциации трутней.

В конце зимы 536 года по Звездному календарю Дамонниз полностью исцелился.

Его тело восстановилось прежним образом, однако не обошлось без последствий.

Он потерял память.

Глава 10

Амнестические расстройства означали тяжелое повреждение головного мозга, и подобные случаи, когда травма не заживает бесследно, среди самок встречались крайне редко.

Вероятно, из-за повреждений мозга после пробуждения Дамонниз проявил колоссальную агрессию.

Будь то живое существо или механизм, он нападал без разбору на всё, что приближалось хоть на шаг. Свирепый до безумия, по своей разрушительной силе он не уступал Звездному зверю.

Федеральный Главный Разум немедленно признал столь опасную и неподконтрольную самку «угрозой», и в соответствии с федеральными законами Дамонниз подлежал немедленной ликвидации.

http://bllate.org/book/36846/4585296