Готовый перевод Sharing the Rivers and Mountains / Разделяя эту империю: Глава 9

Сумерки опустились на Пурпурный запретный город. Едва наступил час Петуха, мужчины из императорского рода покинули Зал Трех Редкостей и чинной чередой направились к Залу Верховной Гармонии, являя собой великолепное зрелище.

Одновременно с этим главные и младшие супруги принцев, только что покинувшие жилые покои после вечернего приветствия, тоже потянулись к пиршественному залу. В лучах угасающего солнца дорогу заполнили разноцветье шелков и звонкий смех благородных дам. Молодые княжичи сбивались в шумные компании, оживленно делясь новостями.

Рассадив гостей по местам, старший евнух Зала Верховной Гармонии отдал последние наставления слугам и поспешил во Дворец Милосердия и Покоя — в этот час государь с императрицей должны были находиться именно там.

***

Дворец Милосердия и Покоя

— Докладываю Вашему Величеству: в Зале Верховной Гармонии все готово к началу торжества, — склонившись до самой земли, заговорил управитель празднества. — Члены императорской семьи заняли свои места. Прошу государя, вдовствующую императрицу и императрицу пожаловать к пиршественному столу.

Шуньчжи едва слышно вздохнул и повернулся к сидевшим подле него женщинам:

— Пойдемте. Не гоже заставлять их ждать.

Он не успел договорить — грудь сдавил приступ сухого кашля. Пересилив слабость, император поднялся, сделал несколько неверных шагов, покачнулся и пластом рухнул на пол, потеряв сознание.

Слуги оцепенели. Никто не ожидал подобного несчастья, и евнухи с дворцовыми девками застыли на месте, растеряв последние крупицы разума. Молодая императрица в ужасе вцепилась в подлокотники кресла, не в силах издать ни звука. Лишь Сяочжуан первая пришла в себя.

— Чего столбами застыли, олухи?! Смерти ищете?! — властный голос вдовствующей императрицы хлестнул по ушам растерянной челяди. — Живо перенесите государя в Зал Питания Сердца!

Этот окрик вернул слугам рассудок. Однако вид бездыханного повелителя лишил покоя некогда безупречный Дворец Милосердия и Покоя — покои наводнил панический шепот.

— Молчать! — снова приказала Сяочжуан. В её тихом голосе сквозила такая ледяная мощь, что паника мгновенно утихла. Все испуганно уставились на старую правительницу. — Шунь-цзи! Вели лекарям немедленно явиться в Зал Питания Сердца. И помни: скажешь им, будто государь просто притомился и почувствовал легкое недомогание.

— Слушаюсь! — взяв себя в руки, Шунь-цзи поклонился и стрелой выскочил из дверей.

— Чжан Юцзин! — Сяочжуан перевела тяжелый взгляд на управителя Зала Верховной Гармонии. — Возвращайся к гостям. Передай им, что сегодня государь нездоров. Скажи, что мы с императрицей скоро прибудем, пускай празднуют и не тревожатся.

— Будет исполнено! — евнух поспешно отер холодный пот со лба, отвесил земной поклон и на негнущихся ногах направился обратно к залу.

Когда за ними закрылись двери, Сяочжуан окинула застывших слуг суровым взором:

— Если хоть одна живая душа за пределами этих покоев узнает о том, что здесь произошло... обещаю, вы позавидуете мертвецам. Уж я найду способ заставить вас пожалеть о содеянном.

— Пощадите, госпожа! Не смеем! — хором выдохнули слуги, дружно падая на колени.

Несколько крепких евнухов бережно, стараясь не шуметь, подняли обмякшее тело Шуньчжи и понесли в сторону Зала Питания Сердца. Стоило суматошной толпе скрыться в переходах, как Сяочжуан покачнулась и тяжело опустилась в кресло. Прикрыв глаза, она сделала глубокий, прерывистый вдох.

"Этот день... он все-таки настал"

Заметив, как побледнела госпожа, Сумалагу бесшумно скользнула к ней и с тревогой прошептала:

— Владычица...

Сяочжуан приоткрыла глаза, слабо кивнула преданной служанке и повернула голову к императрице:

— Императрица, ступай за мной в Зал Верховной Гармонии.

— Августейшая матушка... Но как же император? Что с ним приключилось? — Шулань все еще пребывала в смятении, растерянно глядя на свекровь.

— С государем все в порядке. Всего лишь легкая слабость, — Сяочжуан говорила ровно и твердо, словно минуту назад её сын не рухнул без чувств прямо у неё на глазах.

— Но... но я... — императрица нервно комкала в пальцах шелковый платок, не находя себе места.

— Императрица! — прикрикнула Сяочжуан. Девушка испуганно вскинула взгляд. — Помни, кто ты! Ты — мать этого государства. Твоя растерянность — позор для престола. Соберись!

Сяочжуан умолкла, испытывающе глядя на невестку. Прошло немало времени, прежде чем молодая женщина сумела совладать со своими чувствами.

— Августейшая матушка, я виновата, — Шулань оперлась о резной подлокотник и медленно поднялась. В глубине её глаз все еще метался страх, но внешне она казалась спокойной и собранной. — Пойдемте в Зал Верховной Гармонии. Нельзя томить князей ожиданием.

Вдовствующая императрица одобрительно кивнула:

— Идем.

Она уверенно направилась к выходу из дворца, и Шулань послушно последовала за ней. С этой минуты судьба праздника и покой всей империи легли на плечи этих двух женщин.

Их пышный кортеж неторопливо двигался по широким галереям. Остановившись у высоких ворот Зала Верховной Гармонии, Сяочжуан еще раз пристально посмотрела на невестку.

— Помни, как себя вести, Шулань. Твой долг сейчас укладывается в одно простое правило: думай о благе государства. Понимаешь?

Не дожидаясь ответа, Сяочжуан отвернулась и устремила взгляд на распахнутые двери зала. Оттуда долетал приглушенный гул голосов, звон чаш и беззаботный смех. Сяочжуан на миг замерла, но тут же отогнала горькие мысли.

— Да, матушка, я все поняла, — императрица поправила парадное платье. С этого мгновения она не имела права даже на малейшую оплошность.

***

Зал Верховной Гармонии

Едва они переступили порог, как сидевшие за столами князья и старейшины попытались подняться, чтобы совершить земной поклон. Но Сяочжуан упредила их легким жестом:

— Оставьте церемонии. Сегодня мы собрались тесным кругом. К нашему общему сожалению, государь почувствовал легкую слабость. Лекари настояли на покое, поэтому сегодня он будет отдыхать в своих покоях и не сможет присоединиться к нам. Прошу всех садиться.

По рядам гостей мгновенно прокатился взволнованный шепоток.

Не обращая внимания на поднявшийся ропот, вдовствующая императрица с достоинством проследовала к возвышению и заняла свое место по правую руку от пустующего императорского трона. Шулань села по левую сторону.

— У почтенных членов нашего рода возникли какие-то сомнения? — с мягкой, едва заметной улыбкой спросила Сяочжуан, окинув взглядом притихшее собрание.

Сидевшие во главе столов князья переглянулись. Наконец, самый старший среди них, принц Чэн Гаосай, поднялся со своего места:

— Великая госпожа, со времен нашего державного деда повелось так, что в канун Нового года правитель делит трапезу со своим родом. Отчего же сегодня мой девятый брат нарушает столь священный обычай? Разве это добрый пример для нашей молодежи?

Гаосай, шестой сын покойного Хун Тайцзи, ныне являлся старейшим из выживших принцев. Он издавна недолюбливал Шуньчжи. Лишь жестокая расправа государя над Хаогэ и сокрушение наследия Доргоня заставили его поумерить пыл и затаиться. И все же в глубине души Гаосай не мог примириться с тем, что Поднебесной правит болезненный и слабый Фулинь. В свое время усопший император выделял совсем иных сыновей, и Фулинь никогда не числился среди любимчиков. Гаосай искренне считал его безвольным ничтожеством. Сегодняшнее отсутствие императора на пиру показалось ему прекрасным поводом для укола.

— О чем это ты, принц Чэн? — все так же мягко улыбаясь, отозвалась Сяочжуан. В её глазах Гаосай не стоил и половины покойного Хаогэ — обыкновенный фрондер, не способный на настоящий бунт. — Станет ли государь без крайней нужды пренебрегать столь важной семейной встречей, если бы не болезнь?

— О, великая госпожа, к чему эти притворные вопросы? — Гаосай издевательски расхохотался. — Мои слова ясны каждому. Или наш государь снова заперся во Дворце Содействия Земле, чтобы предаваться бесплодной тоске над вещами покойной возлюбленной?

При этих словах лица Сяочжуан, императрицы и наложниц мгновенно окаменели. В рядах юных принцев, сидевших позади матерей, лишь Фуцюань и Сюань Е, будучи постарше остальных, поняли ядовитый намек дяди.

— Принц Чэн, побереги свой язык, — Сяочжуан медленно стерла улыбку с лица и уставилась на Гаосая ледяным взглядом.

"Глупец, — подумала она. — Самовлюбленный болван. Выплеснуть такой яд при всем дворе... Пусть сейчас я не стану проливать кровь, но долги я возвращаю всегда"

— Я не привык взвешивать каждое слово перед собственной родней! — вызывающе выкрикнул Гаосай, вскинув голову.

Сяочжуан тихо рассмеялась. Звук этот заставил многих гостей вздрогнуть.

— Принц Чэн... Неужто за долгие годы в богатстве ты позабыл, какой ценой достался тебе этот высокий титул? Не заступись за тебя твоя покойная матушка, Благородная супруга Вэнь, перед лицом усопшего государя, не докажи она преданность ценой собственной жизни — носил бы ты сейчас эти шелка? Неблагодарность — скверное качество, Гаосай. Смотри не растрать впустую то, ради чего твоя мать пожертвовала всем.

— Вы угрожаете мне, великая госпожа?! — лицо Гаосая пошло багровыми пятнами от гнева и уязвленного самолюбия.

— С чего бы мне угрожать тебе? — Сяочжуан деланно удивилась. Она опустила взгляд, неторопливо расправляя широкие расшитые рукава, и лишь затем искоса посмотрела на Гаосая. — Я лишь пекусь о том, чтобы ты не тревожил неприкаянную душу своей матери. Её дух и без того томится в холодном безмолвии заброшенных покоев... Не заставляй её страдать еще сильнее из-за твоих безумных речей.

Когда вдовствующая императрица вновь улыбнулась, по залу пронесся явственный холодок. Это была улыбка хищника, загнавшего добычу в угол.

Гаосай злобно стиснул зубы и, резко отвернувшись, рухнул обратно на свое место.

— У кого-нибудь еще остались вопросы? — строго спросила Сяочжуан, обводя зал потяжелевшим взглядом.

В зале воцарилась гробовая тишина. Никто из сидевших за столами вельмож не посмел издать ни звука. Прежде до них доходили слухи о железной воле вдовствующей императрицы, но многие относились к этому с пренебрежением. Сегодняшний урок отрезвил всех. Ледяная беспощадность, с которой Сяочжуан раздавила Гаосая, показала: эта женщина не остановится ни перед чем. Не будь строптивый принц крови их единокровным братом по линии Айсиньгёро, его голова уже давно покатилась бы по каменным плитам. От подобных мыслей присутствующих пробирала дрожь.

— Сюань Е, гляди, какая бабушка грозная, — вполголоса шепнул Фуцюань, придвигаясь ближе к брату. — Стоило ей слово молвить, как шестой дядя сразу прикусил язык.

Сюань Е лишь сдержанно улыбнулся:

— Да, без бабушки нам пришлось бы несладко.

Но в душе мальчика не было прежнего спокойствия. Он слишком хорошо умел подмечать детали: за грозным величием Сяочжуан скрывалась несвойственная ей поспешность. Императрица-мать изменила своему главному правилу — править мягко, но твердо, и нанесла сокрушительный удар сразу, словно торопилась заткнуть Гаосаю рот.

Сюань Е опустил взгляд, скрывая вспыхнувшую в глазах тревогу.

"Неужели... августейший отец действительно при смерти?"

От этой мысли сердце сжалось от ледяного страха. Каким бы не по-детски рассудительным он ни казался окружающим, ему было всего восемь лет. Шуньчжи оставался его главной опорой, незыблемым небом над головой. Мальчик не мог и помыслить, что будет, если это небо рухнет.

Нынешний новогодний пир оставил горькое послевкусие. Перед началом пира Сяочжуан жестоко проучила наглую Гуальцзя-ши, а во время застолья осадила спесивого принца Чэна. Родовитые гости сидели бледные как полотно, не смея поднять глаз. И хотя в душах у каждого роились подозрения о причинах отсутствия императора, никто больше не осмеливался расспрашивать. Все они молча решили разузнать подробности позже, действуя через доверенных слуг и тайных соглядатаев.

Сюань Е скользнул взглядом по лицам сидевших напротив князей, и в душе его закипела холодная злость. Да будь его августейший отец хоть трижды болен, не этим мелким завистникам решать судьбу престола! Он перевел взгляд на Гаосая, который теперь в одиночестве глушил вино одну чашу за другой. Какое жалкое ничтожество... Возомнил себя равным великой госпоже, глупец безмозглый.

Затем взгляд мальчика упал на соседа Гаосая — принца Гун Чаншу. Тот весь вечер хранил молчание, но Сюань Е уловил в его хитрых глазах отблеск затаенного тщеславия. Этот умел выжидать и держать язык за зубами.

"Опасен, но в одиночку каши не сварит", — мысленно рассудил юный принц.

Самым умным среди них, несомненно, был принц Динь Таосай. Он никогда не лез на рожон и не выставлял напоказ амбиций, но именно в его действиях всегда прослеживался тонкий расчет. Заметив, что Таосай пристально наблюдает за ним, Сюань Е приветливо улыбнулся ему в ответ. Искренне или нет, но сейчас было жизненно важно перетянуть этого хитрого лиса на свою сторону.

Когда празднество подошло к концу, стража за стенами зала отбила час Собаки. Засвидетельствовав почтение вдовствующей императрице, законной супруге отца и родной матери, наложнице Тун, Сюань Е в сопровождении Ли Дэцюаня поспешил вернуться в Обитель принцев. Он намеренно не стал дожидаться Фуцюаня. Было очевидно, что мачеха-императрица захочет поговорить с сыном с глазу на глаз, и крутиться под ногами в такой момент было бы верхом глупости.

***

— Ваше Высочество, мороз крепчает, накиньте плащ, — Ли Дэцюань заботливо расправил на плечах Сюань Е тяжелый подбитый мехом плащ. — Ночи нынче студеные, не ровен час простуду подхватите.

Сюань Е плотнее запахнул воротник. Только наедине с этим слугой он мог сбросить маску невозмутимого принца и вздохнуть свободно.

— Знаю. Ты тоже береги себя, не то занеможешь от лишних хлопот обо мне, — мальчик улыбнулся и, немного подумав, добавил: — Завтра сходи в Императорскую лечебницу, пусть выдадут укрепляющих кореньев. Будем заваривать их каждый день для профилактики. От одного запаха этих отваров всякая хворь отступит.

Сюань Е прищурился, глядя на евнуха:

— Ты ведь сегодня маковой росинки во рту не держал?

— Ваш покорный слуга сыт, — смиренно отозвался Ли Дэцюань.

— Глупости! — надулся Сюань Е, напустив на себя суровый вид. — Словно ты из железа отлит! Как вернемся, ступай на кухню и скажи, что я не наелся на пиру. Пусть приготовят чего-нибудь посытнее.

Глядя на эту ребяческую заботу, Ли Дэцюань не удержался от мягкой улыбки:

— Слушаюсь. Благодарю за милость, господин.

— Вот то-то же. О себе думать надо, а не заставлять меня волноваться. Наказание, а не слуга, — ворчал принц. — Иди вровень со мной, неудобно же разговаривать, когда ты плетешься сзади.

Сюань Е протянул руку и бесцеремонно потащил евнуха за рукав к себе.

— Что вы, Ваше Высочество! Разве смеет ничтожный раб идти плечом к плечу с господином? — Ли Дэцюань в испуге отпрянул назад.

— Да брось ты! Мы с тобой за одним столом кашу ели, к чему теперь эти глупые приличия? — Сюань Е шутливо закатил глаза. Только рядом с Ли Дэцюанем он мог позволить себе побыть обычным капризным ребенком.

Евнух замялся, но, видя упрямый взгляд принца, лишь тихо вздохнул и послушно сделал два шага вперед. Ли Дэцюань был на полголовы выше своего маленького господина, но обычно это не бросалось в глаза, так как он вечно ходил согбенным, семеня позади. Теперь же, когда они пошли вровень, разница в росте стала очевидной, даже несмотря на то, что слуга все еще по привычке вжимал голову в плечи.

— Иди быстрее, а то твой господин от голода испустит дух, — Сюань Е прибавил шагу.

— Господин, поберегитесь! Днем снег подтаял, а к ночи схватился ледяной коркой. Не спешите, расшибетесь! — предостерегающе крикнул вслед Ли Дэцюань, торопливо догоняя мальчика.

Сюань Е лишь отмахнулся. Он торопился ради самого же слуги, зная, что тот весь день провел на ногах голодным. Но не успел он пройти и десяти шагов, как позади раздался глухой стук и испуганный вскрик. Обернувшись, принц увидел Ли Дэцюаня, который распластался на обледенелой дорожке во всей своей нелепой красе.

— Ха-ха-ха! — звонкий детский смех разнесся по пустынному переулку. — Ну надо же! Меня предостерегал, а сам под ноги не смотрел! — отсмеявшись, принц подбежал к бедолаге и протянул ему руку: — Давай вставай. Не ушибся?

Ли Дэцюань попытался заверить господина, что все в порядке, но стоило ему опереться на ногу, как острая боль пронзила колено. Он покачнулся и едва снова не рухнул на лед.

— Горе ты мое... — Сюань Е укоризненно покачал головой. — Стой здесь и не шевелись. Я сейчас приведу подмогу.

Не слушая робких возражений слуги, мальчик растворился в ночной темноте.

Вскоре он вернулся, ведя за собой дюжего евнуха.

— Тащи его, — коротко приказал Сюань Е, указав на пострадавшего.

Не успел Ли Дэцюань опомниться, как оказался на крепкой спине дворцового слуги.

— Вот так-то лучше. Трогай, — Сюань Е удовлетворенно кивнул и уверенным шагом направился к Обители принцев.

http://bllate.org/book/36821/4699556