Готовый перевод Sharing the Rivers and Mountains / Разделяя эту империю: Глава 7

Сюань Е быстрым шагом вошел в ворота Дворца Лучезарного Человеколюбия. Ли Дэцюань едва поспевал за ним. Пока они бежали по переходам, небо снова потемнело, и стоило им ступить во внутренний двор, как с небес безмолвно посыпались крупные хлопья снега.

Оказавшись на крытой галерее, Сюань Е оглянулся и увидел, что круглая шапочка Ли Дэцюаня уже покрылась белой снежной порошей. Принц негромко усмехнулся и подошел ближе.

— Посмотри на себя, — улыбнулся он, смахивая снег с головы слуги, — вылитый маленький старичок!

Затем он отряхнул собственный халат. Ли Дэцюань изумленно замер. Он и подумать не мог, что третий принц станет собственноручно обивать с него снег. Евнух приоткрыл рот, растерявшись от такого великодушия, но Сюань Е легонько подтолкнул его в спину:

— Чего застыл? Живее отряхивайся да пошли к матушке, засвидетельствуем почтение.

— Слушаюсь, — спохватился Ли Дэцюань.

Он наспех обмахнул полы халата и поспешил вслед за господином в главный зал.

Наложница Тун в это время прикорнула на кушетке. Услышав шаги, она приоткрыла глаза, и лицо ее мгновенно озарилось радостью при виде сына. Опершись на руку служанки Ся Сюэ, она приподнялась.

— Дитя мое, почему ты в такой час? — ласково спросила она.

— Сын приветствует матушку. Желаю вам благоденствия, — Сюань Е почтительно поклонился и лишь после этого присел на край ложа. — Сын просто соскучился и решил навестить вас. — Он тепло улыбнулся и добавил: — Третьего дня лекарь Лю из Императорской лечебницы обмолвился, будто вы в последнее время плохо спите по ночам. Он уверяет, что виной тому излишние тревоги. Матушка, о чем же вы так печалитесь?

Наложница Тун ласково сжала его ладони в своих руках.

— Пустое, сынок, со мной все в порядке. Просто когда нечем занять себя, невольно вспоминаю твоего августейшего отца. Подумать только, с тех пор как почила императрица Сяосянь, его величество почти забросил внутренние покои. А если и заглядывает, то лишь к молоденьким наложницам. Нас же, стареющих жен, он, верно, и видеть больше не желает.

В голосе ее сквозила затаенная горечь, а на осунувшемся лице блуждала вымученная улыбка.

— Матушка, не терзайте себя напрасными думами. Разве у вас нет меня? Я всегда буду рядом, — твердо произнес Сюань Е и крепко сжал пальцы матери.

— Я знаю, ты у меня заботливый, Сюань Е. Пока ты со мной, мне ничего не страшно.

Наложница Тун порывисто привлекла сына к себе, крепко обнимая.

— У матушки... теперь только ты и остался...

Она не выдержала, и слезы, давно застилавшие ей взор, беззвучно покатились по щекам.

Лишь спустя долгое время она отпустила его. Глядя на заплаканное лицо матери, Сюань Е не знал, какие слова подобрать для утешения. Он ведь не был любимым сыном императора. Принц не мог вымолить у августейшего отца милости для матери, не мог сделать так, чтобы ради него ее начали почитать во дворец.

Желая отвлечь ее от горьких мыслей, Сюань Е внезапно указал на окно:

— Матушка, посмотрите, ведь Новый год уже на носу! Почему же в нашем Дворце Лучезарного Человеколюбия до сих пор не развесили праздничные фонари, не наклеили парные надписи и узоры на окна?

Наложница Тун утерла слезы и вздохнула:

— Да, из-за нездоровья я совсем позабыла о предпраздничных заботах... Ся Сюэ! Кликни слуг, пускай как следует украсят дворец. Скоро праздник, негоже Дворцу Лучезарного Человеколюбия стоять унылым и темным. Ладно чужие люди, но мне и самой тошно на это смотреть.

— Слушаюсь! — весело отозвалась Ся Сюэ. — Все исполню в лучшем виде.

Присев в глубоком поклоне, она поспешила наружу.

Вскоре за окнами закипела суета. Звонкий голос Ся Сюэ долетал даже до внутренних покоев. Сюань Е тихонько усмехнулся: у этой служанки и без того был горячий, порывистый нрав, а уж получив прямое повеление хозяйки, она развила поистине бурную деятельность.

— Ли Дэцюань, — позвал принц, — ступай наружу и шепни Ся Сюэ, чтобы слуги не слишком усердствовали в спешке. Старый снег еще не сошел, а тут новый повалил. Не хватало еще, чтобы кто-нибудь поскользнулся и расшибся.

Сюань Е прекрасно знал, как легко Ся Сюэ загорается делом. Если ее вовремя не приструнить, непременно случится какая-нибудь беда.

— Слушаюсь, — Ли Дэцюань поклонился и выбежал во двор.

У самого порога главного зала он увидел Ся Сюэ, которая уже собиралась отправить слуг в Императорский дворцовый департамент за праздничным убранством.

— Сестрица Ся Сюэ, обожди минуту! — окликнул ее Ли Дэцюань и преградил путь евнухам, собиравшимся уходить: — И вы, почтенные, повремените немного.

Ся Сюэ удивленно обернулась:

— Сяо Цюань-цзи? Что случилось? Третий принц передал новые указания?

Слуги, суетившиеся во дворе, замерли и с любопытством уставились на евнуха.

— Сестрица Ся Сюэ, его высочество просил передать: на улице скользко, пускай слуги берегут себя и не торопятся слишком сильно. Не дай бог кто покалечится.

Ли Дэцюань приветливо улыбнулся собравшейся челяди:

— Вот и все, что велел передать принц. А теперь ступайте по делам, почтенные.

Ся Сюэ сразу смекнула, в чей огород был брошен этот камешек. Она смущенно усмехнулась и громко прикрикнула на слуг:

— Все слышали? Глядите под ноги, не хватало еще кости переломать и заставить господ за вас тревожиться!

— Слушаемся, — дружным хором отозвались слуги.

— Ну, ступайте, — повернулась Ся Сюэ к главному евнуху. — Да выбирайте покрасивее, не оплошайте!

— Будет сделано! — весело отозвался тот и повел людей за ворота.

Покуда во дворе разворачивалась работа, Ся Сюэ окликнула уже собравшегося уходить Ли Дэцюаня:

— Погоди, Сяо Цюань-цзи. Скажи по правде, эта забота от хозяйки исходила или от третьего принца?

— Наш принц велел, — негромко рассмеялся Ли Дэцюань. — Сестрица Ся Сюэ, его высочество знает твой скорый нрав, потому и прислал меня предостеречь. Он ведь беспокоится, как бы не случилось беды, которая расстроит наложницу Тун. Сама посуди, разве он не прав?

— И то верно. Третий принц на редкость прозорлив, не то что я, безголовая, — смущенно пробормотала Ся Сюэ.

Во всем огромном дворце трудно было сыскать девицу более вспыльчивую и нетерпеливую, чем Ся Сюэ. Наложница Тун, отличавшаяся мягким нравом, сквозь пальцы смотрела на ее шалости и позволяла верной служанке вести себя свободно. К тому же во Дворце Лучезарного Человеколюбия Ся Сюэ занимала высокое положение, и младшие слуги не смели перечить ей. А поскольку наложница из-за слабого здоровья редко наносила визиты императрице или вдовствующей императрице Сяочжуан, Ся Сюэ почти не соприкасалась с суровыми порядками других дворцов, и указывать на ее промахи было некому.

— Ну, я пойду, нужно вернуться к господам, — поклонился Ли Дэцюань.

— Иди, ступай, — Ся Сюэ дружески похлопала его по плечу. — Смотри у меня, усердно прислуживай принцу, не плошай.

— Все сделаю как надо. И ты побереги себя, сестрица, в такой мороз немудрено простудиться.

С этими словами Ли Дэцюань поспешил обратно в тепло главного зала.

Стоило ему скрыться за дверью, как к Ся Сюэ юркнула молоденькая служанка.

— Сестрица Ся, а ведь этот малый, Сяо Цюань-цзи, на редкость сметлив!

— Еще бы, — самодовольно хмыкнула та. — У такого выдающегося господина, как наш третий принц, и слуги должны быть под стать. Бестолковых при нем не держат.

— И то правда. Мне кажется, третьего принца ждет великое будущее, — заговорщически прошептала девчушка.

Ся Сюэ несильно шлепнула ее по плечу:

— Болтай больше! А ну марш за работу, не твоего ума дело господ судить да рядить. Развелось тут толкователей судеб!

Служанка весело хихикнула и бросилась выполнять поручения.

Проводив взглядом Ли Дэцюаня, Ся Сюэ мысленно покачала головой. Мальчишка был совсем еще юн, но в житейской мудрости и расторопности не уступал видавшим виды дворцовым старожилам. Ся Сюэ тихо вздохнула. Большего ей и не требовалось — лишь бы третий принц рос здоровым да успешным, а здоровье госпожи Тун шло на поправку.

— Полно языками чесать! Пошевеливайтесь, сумерки близко. Нужно успеть украсить весь двор до темноты, чтобы порадовать госпожу, — покрикивала Ся Сюэ, обходя двор и зорко следя, чтобы никто не отлынивал от дела.

Вскоре ворота распахнулись, и во двор вернулись посланные евнухи. Их предводитель так и сиял.

— Сестрица Ся Сюэ! — радостно заговорил он, демонстрируя добычу. — В Императорском дворцовом департаменте нынче избыток золоченой бумаги, так я исхитрился и выпросил побольше. Наша госпожа всегда не любила лишний шум, оттого и дворец у нас в праздники вечно стоял неприметным. Пускай хоть в этом году все засияет! А еще погляди, какие фонари, узоры да свитки! Мне повезло прийти как раз к разгрузке свежего привоза. Давайте скорее развешивать! Представляешь, как красиво они будут гореть в сумерках на фоне белого снега?

Даже под хмурым зимним небом золоченая бумага в его руках празднично искрилась.

— Великолепно! — воскликнула повеселевшая Ся Сюэ и тут же созвала остальных. — Бросайте пока все дела! Сперва повесим фонари, добавим нашему дворцу тепла и света!

— И то верно! — зашумели слуги.

Дворец Лучезарного Человеколюбия давно не знал подобного оживления. Наложница Тун любила покой и не выносила суеты, из-за чего в ее обители обычно царила почти монастырская тишина. Лишь благодаря приходу третьего принца слуги смогли наконец вздохнуть свободнее и повеселиться. Да и какому невольнику во дворце не хочется прикоснуться к праздничному теплу, чтобы хоть ненадолго заглушить тоску по родному дому?

Сидя подле матери, Сюань Е прислушивался к долетавшему со двора звонкому голосу Ся Сюэ, и на душе у него становилось теплее. Вдруг его осенила какая-то мысль. Поманив Ли Дэцюаня ближе, принц что-то зашептал ему на ухо, после чего кивком велел немедленно исполнять.

Наложница Тун с любопытством спросила:

— О чем это вы шепчетесь?

— Скоро сами все увидите, матушка, — лишь загадочно улыбнулся принц и ловко перевел разговор на другую тему.

Получив тайное приказание, Ли Дэцюань стрелой вылетел наружу. Он быстро разыскал Ся Сюэ, следившую за тем, как евнухи крепят праздничные фонари под карнизами.

— Сестрица Ся Сюэ, отойдем на пару слов, — негромко позвал он.

Ся Сюэ недоуменно взглянула на него, крикнула вешавшим фонари евнухам: "Крепите прочнее!" — и отошла с Ли Дэцюанем в сторонку под навес.

— Что еще удумал твой господин?

— Сестрица, принц помнит, что матушка без ума от цветов дикой сливы. Раз уж землю укрыло свежим снегом, почему бы нам не принести из Сада любования сливами несколько веток алой и белой мэйхуа? Представь, как обрадуется наложница! — прошептал Ли Дэцюань. — Но принц строго-настрого велел: идти только нам двоим, чтобы лишние люди ненароком не обломали нежные бутоны.

Сердце Ся Сюэ радостно екнуло от такой заботы юного господина. Она с готовностью согласилась, раздала слугам последние указания, и они с Ли Дэцюанем поспешили в сторону Сада любования сливами — Ванмэйюань.

Стояла глухая зима — самое время для цветения мэйхуа. Местные деревья славились на всю столицу: хоть в усадьбах знати и в самом Императорском саду хватало цветущих слив, все они блекли перед великолепием Сада любования сливами. Стоило Ли Дэцюаню и Ся Сюэ переступить порог сада, как перед ними открылась завораживающая картина. Неприметные в теплое время года, теперь, укрытые пушистым одеялом свежего снега, корявые ветви мэйхуа гордо тянулись к небу, являя миру свою изысканную красоту.

— Сестрица, принц просил не усердствовать, — напомнил Ли Дэцюань. — Достаточно будет веток пяти-шести, ну, от силы десятка.

— Сама знаю, — отрезала Ся Сюэ, углубляясь в заснеженные аллеи. — Тем придирчивее нужно выбирать, чтобы не притащить во дворец вялые ветки. — Она обернулась к Ли Дэцюаню. — А ты для своих лет довольно рослый. Давай сделаем так: разойдемся в разные стороны, осмотрим деревья, у лучших ветвей сделаем пометки, а потом встретимся здесь же и решим вместе. Идет?

— Как скажешь, сестрица, — покладисто согласился Ли Дэцюань.

Ся Сюэ кивнула, и они разошлись — один на восток, другая на запад. Время бежало незаметно: пока горела палочка благовоний, они не успели обойти и половины сада. Ли Дэцюань славился природной дотошностью, но даже Ся Сюэ, позабыв про свою вечную спешку, медленно брела среди стволов, затаив дыхание высматривая идеальные бутоны.

Когда они наконец вернулись на прежнее место, миновало еще столько же времени. Ся Сюэ сощурилась на затянутое тучами небо.

— Темнеет быстро. Надо поторапливаться, а то госпожа станет нас искать.

— Верно, пора, — согласился Ли Дэцюань, тоже взглянув на хмурый небосвод.

Тем временем в Дворце Лучезарного Человеколюбия наложница Тун все никак не могла выбросить из головы загадочный шепот сына со слугой. Сюань Е упрямо увиливал от ответов, то переводя разговор на пустяки, то уверяя, что разгадка близка. Прошло еще около полутора часов. Когда наложница в очередной раз собралась расспросить его, в покои бесшумно скользнул раскрасневшийся с мороза Ли Дэцюань. От него веяло уличным холодом. Евнух склонился к самому уху принца:

— Ваше высочество, все готово.

Сюань Е удовлетворенно кивнул и поднялся, бережно поддерживая мать под локоть:

— Матушка, я отправлял Ли Дэцюаня устроить для вас небольшой сюрприз во дворе. Не желаете ли ненадолго выйти со мной прогуляться?

Сумерки уже успели окутать Пурпурный запретный город тяжелым синим покрывалом. Во дворе Лучезарного Человеколюбия горели праздничные фонари, их мягкий теплый свет ложился на нетронутые сугробы, заставляя снег искриться тысячами крошечных огоньков. Поддерживаемая сыном, наложница Тун медленно сошла по ступеням на крыльцо. Она так давно не видела свой дворец нарядным, что грудь ее невольно наполнилась тихой радостью.

— И это весь твой сюрприз? — с теплой улыбкой спросила она Сюань Е.

— Что вы, матушка! Настоящее чудо ждет вас вон там, — заговорщически прошептал принц, указывая рукой вглубь сада.

Наложница Тун перевела взгляд туда, куда указывал его тонкий палец.

Посреди белоснежной целины, укутанной сумерками, прямо в сугробы были бережно прикопаны цветущие ветви мэйхуа. Алые и белые бутоны, казалось, распустились прямо из-под снега. Их окружало ровное кольцо из ярко-красных бумажных фонариков. Под их мягким янтарным сиянием лепестки белой сливы казались нетронуто-чистыми, а пунцовые бутоны наливались глубоким, почти колдовским цветом. Наложница застыла, завороженная этой первозданной красотой, а затем, словно во сне, медленно побрела к цветам по хрустящему насту.

С каждым шагом глаза ее все сильнее наполнялись слезами. Во всем Пурпурном запретном городе едва ли нашлось бы несколько человек, знавших о ее нежной любви к мэйхуа. Давным-давно, когда она только переступила порог дворца, а покойный Шуньчжи еще не встретил свою роковую любовь — императрицу Сяосянь... тогда она была совсем юной. Она до сих пор помнила, как император клялся засадить для нее весь дворец цветущими сливами. Слова до сих пор звучали в ее памяти, но любовь давно истлела.

— Матушка! — взволнованно окликнул ее Сюань Е, испугавшись ее молчаливых слез. — Сын вовсе не хотел бередить ваши старые раны. Я лишь помню, как сильно вы любите мэйхуа. Все эти годы вы угасали от болезней, сердце сына обливалось кровью... Я лишь хотел вернуть вам радость. Матушка! Я ведь так давно не видел вашей искренней улыбки!

Наложница Тун медленно обернулась. Перед ней стоял ее собственный сын — ее плоть и кровь. И вдруг на ее губах расцвела улыбка.

Среди алых отсветов бумажных фонарей эта улыбка преобразила ее уставшее лицо, сделав его неописуемо прекрасным. Сюань Е замер, пораженный: он и не подозревал, что матушка может быть такой ослепительной. Увы, сколько девичьей свежести увяло в безжалостных застенках этого дворца, сколько красоты стерло неумолимое время!

В этот миг наложница Тун осознала, что действительно позабыла, каково это — улыбаться от всего сердца. Годами она отравляла свою жизнь бесплодной тоской по Шуньчжи и глухой обидой на покойную Императрицу Сяосянь. Но сейчас туман в ее сознании рассеялся. Прошлое осталось в прошлом, оно превратилось в прах. Все утерянные надежды не стоили того, чтобы тратить на них остаток отпущенных дней. Отныне у нее осталась лишь одна священная доля — быть матерью Сюань Е. Ради своего мальчика она обязана жить дальше, невзирая ни на какие невзгоды.

Глядя на улыбающуюся матушку, Сюань Е облегченно вздохнул. На его памяти лицо матери никогда не озарялось такой непритворной, искренней радостью — обычно ее улыбка была едва заметной и безжизненной, а во взгляде, устремленном на сына, читалась затаенная грусть. Но теперь все изменилось. Принц почувствовал: матушка наконец отпустила свое горе. Она оставила позади и былую милость государя, и пережитые обиды. Сюань Е знал, что с этого дня наложница Тун обретет ту душевную свободу, которой лишены прочие обитательницы Пурпурного запретного города.

Ступая по хрустящему насту, она вернулась к сыну и нежно привлекла его к себе. В ее глазах все еще дрожали слезы, но в них больше не было горечи.

— Спасибо тебе, Сюань Е. Этот подарок исцелил мою душу. Я все поняла, дитя мое. Отныне матушка будет жить только ради тебя. Обо всем остальном я больше не стану кручиниться — да и сил на это у меня больше нет.

Она смотрела на него с безграничной нежностью, и на этот раз слезы так и не пролились.

Разделив с матерью скромный праздничный ужин, Сюань Е в сопровождении верного слуги вернулся в Обитель принцев.

— Ваше высочество, я верил, что госпожа оценит ваши старания. Ее сердце не могло не откликнуться на такую заботу.

Ли Дэцюань принялся помогать принцу готовиться ко сну, попутно разливая теплую воду для умывания.

— Матушка слишком долго томилась в своей печали, и у меня душа болела, глядя на нее, — мягко улыбнулся Сюань Е. — Я целыми днями ломал голову, как вернуть ей радость жизни. И тут сама природа пришла на помощь: старый снег сменился новым снегопадом, да и время вешать новогодние фонари подоспело. Вот мне и пришла мысль украсить унылый двор ветками мэйхуа.

Принц вытер лицо полотенцем и направился в сторону кабинета.

— Ступай за мной, нужно растереть тушь. Наставник велел к завтрашнему дню переписать набело Докладную записку императору Тай-цзуну о десяти раздумьях, а у меня еще и строчки не готовы.

— Будет исполнено, — почтительно склонив голову, улыбнулся Ли Дэцюань.

— Ах да, чуть не забыл! Из Императорского дворцового департамента вчера прислали сушеные хризантемы. Завари-ка мне чаю.

— Слушаюсь.

— И помнится, у нас оставалась парочка сочных груш. Принеси их тоже.

— Будет сделано.

— И захвати еще один светильник. Огарок скоро совсем догорит.

— Сию минуту.

— И еще...

http://bllate.org/book/36821/4679744