Готовый перевод The Entire Cultivation World Fought Over a Vicious Fool / Весь мир культивации сошёлся в схватке за «злобного дурака»: Глава 18

Роскошный дворец тонул в ночной тишине, освещаемый лишь тусклым трепетом свечей. Силуэт в тёмном одеянии казался не живым человеком, а самим воплощением этих мрачных чертогов.

— Чжаое, — величественный император стоял на возвышении перед дворцовыми ступенями, заложив руки за спину. Взгляд, которым он одарил семилетнего мальчика, был полон глубокой, трудночитаемой думы. — Ведаешь ли ты, почему я дал тебе второе имя Чжаое?

Мальчик был облачён в чёрное парадное одеяние наследного принца. Под девятью нитями жемчуга на головном уборе его тёмные глаза оставались совершенно спокойными, подобно ночному ледяному озеру.

— Отец желает, чтобы сын подобно чистой луне озарял беспросветную ночь династии Чжэньюй.

Взгляд правителя стал твёрдым, точно лезвие клинка, а голос зазвучал неспешно и веско:

— Из Обители Юйло Сяотай пришли вести: Владыка ищет себе преемника. Я требую, чтобы ты получил это место любой ценой. И речь не только о тебе — от Чжэньюй отправятся лучшие из лучших, будь то члены венценосного рода или выходцы из великих кланов. Но если тебе не удастся стать преемником Юйло Сяотай, ты сделаешь всё, чтобы помочь тому, кто займёт этот престол.

Етань стоял у входа во дворец, опираясь на зонт. Ни император, ни принц, казалось, не замечали его присутствия.

Император Чжэньюй чеканил каждое слово. Наклонившись к мальчику, он заговорил тише, нависая над ним, словно исполинский дракон:

— Цзюньянь. Запомни: ты — Священный наследный принц, мой любимый преемник, на которого я возлагаю наивысшие надежды. Но в будущем на императорский престол воссядет лишь тот, кто станет новым Владыкой Юйло Сяотай. Только так династия Чжэньюй сумеет воплотить великую мечту твоего деда об объединении Поднебесной. Не разочаруй меня.

Цзисан Цзюньянь поднял взгляд. Его лицо, белое и гладкое, словно слоновая кость, сохраняло безупречное бесстрастие, а в звёздных глазах светилась исполненная гордости сдержанность. На его юных чертах уже проступало величие будущего повелителя:

— Слушаюсь. Ваш сын исполнит волю отца.

Ночной ветер качнул пламя свечей.

В один миг маленький принц повзрослел.

Яркие огни всё так же озаряли долгую ночь.

Взрослый Цзисан Цзюньянь стоял на том же месте. Его благородные черты стали ещё строже и холоднее, а та глубокая, лишённая мирской суеты чистота, что проглядывала в нём ещё в детстве, придавала его облику почти божественное величие и суровое одиночество.

Дряхлый император восседал на троне. Скрывая за грозным видом внутреннюю слабость, он тяжело смотрел на сына, и в его глазах таилась едва заметная настороженность:

— Слышал я, будто к тебе в руки попала Книга Небесной Судьбы, и с её помощью ты убил немало мастеров мира культивации. И даже уничтожил троих святых?

— Да, — спокойно ответил Цзисан Цзюньянь.

Императора охватило смятение, сменившееся гневным ропотом:

— Безрассудство! Понимаешь ли ты, каким незыблемым авторитетом пользовались эти трое?! Их ученики рассеяны по всему свету, и даже в нашей империи добрая половина заклинателей обязана им благодеяниями! Неужели на то была воля Владыки Юйло Сяотай? Он решил твоими руками нажить для Чжэньюй врагов во всём мире?!

Цзисан Цзюньянь оставался невозмутим. Устремив на отца тёмный, как полночь, взгляд, он произнёс:

— Это воля не Шицзуня. Это воля Небесного Дао.

Император в изумлении поднялся с трона, и тон его неожиданно смягчился:

— Воля Небес?.. Неужели Книга Небесной Судьбы и впрямь способна выражать изъявление самого Дао? Позволь же мне взглянуть на неё!

Цзисан Цзюньянь даже не шелохнулся:

— Небесную Книгу может видеть лишь преемник Дао.

Правитель не поверил. Лицо его исказилось от сдерживаемой ярости, но он попытался взять себя в руки, хотя справиться с гневом получалось плохо. Голос его опустился до шепота:

— Ты не веришь собственному отцу? Не забывай: прежде всего ты — наследный принц Чжэньюй.

Стареющий дракон в сумраке дворцовых покоев всё больше походил на ядовитую змею, в чьих глазах блестела алчность.

— Я лишь хочу знать, чем они прогневали Небеса, чтобы уберечь нашу империю от ложных обвинений и смуты.

Етань стоял между ними, отчётливо видя каждое изменение в лице Цзисан Цзюньяня.

Однако юноша оставался абсолютно бесстрастен:

— Каждое имя, начертанное в Небесной Книге, я проверил лично. Ни один невиновный не пострадал.

— Вот и отлично, — пробормотал правитель, не сводя с него въедливого взгляда. — Так с чем же ты вернулся на этот раз?

Цзисан Цзюньянь пристально посмотрел на него:

— У вашего сына возник вопрос, на который может ответить лишь отец. Почему имя повелителя Чжэньюй оказалось на страницах Небесной Книги?

Император взревел от ярости:

— Неблагодарный сын! Ты и впрямь пришёл, чтобы судить собственного отца?!

Свечи вспыхнули, тяжелые двери дворца распахнулись настежь.

В тронный зал ворвался ледяной вихрь, а вместе с ним хлынули многочисленные заклинатели, поджидавшие в засаде.

— Стража! Наследный принц Цзюньянь замыслил измену! Убейте бунтовщика!

Среди пылающего огня Цзисан Цзюньянь стоял неподвижно. Его холодный, отрешённый взгляд не выражал ни страха, ни сомнений.

Закипел кровавый бой. Зазвенели клинки, хлынула кровь.

В мгновение ока старый император оказался мёртв на своём троне. Загустевшая темная кровь запятнала его одежды так, словно дыхание покинуло это тело уже давно.

Цзисан Цзюньянь едва заметно нахмурился. В его бездонных тёмных глазах промелькнуло замешательство:

— Всё было не так.

Етань, держа над головой зонт, очутился рядом с ним:

— Что ты имеешь в виду?

— Я помню... он не гневался, — серьёзно произнёс Цзисан Цзюньянь. — Он просил меня переписать Небесную Книгу, чтобы спасти ему жизнь.

— И ты отказал?

— А я должен был согласиться?

Стоило ему произнести эти слова, как окружающий мир развеялся по ветру, подобно сценическим декорациям, и невидимая сила вспять открутила время.

Цзисан Цзюньянь вновь стоял посреди величественного зала, а на троне восседал старый император.

И снова зазвучали те же самые слова.

Правитель смотрел на него сверху вниз:

— Так с чем же ты вернулся на этот раз?

Цзисан Цзюньянь всё так же спокойно устремил на него взгляд:

— Ваш сын хотел бы спросить у отца: почему имя правителя Чжэньюй записано в Небесной Книге?

Император отшатнулся, оступился о подножие драконьего трона и тяжело опустился на сиденье. Напрасно пытаясь сохранить обладание собой, он нервно сглотнул:

— Значит... ты пришёл вынести мне приговор?

На этот раз засада не напала, и оружие не обнажилось.

Взгляд Цзисан Цзюньяня оставался чист и холоден, а голос звучал предельно ровно:

— Что же совершил мой отец?

— Что я сделал?! Всё, что я ни делал, было лишь ради вечной процветающей династии Чжэньюй! — вспыхнул император, хотя голос его упал до свистящего шепота. — Чжаое, ты помнишь, кто ты такой? Помнишь, почему я нарёк тебя этим именем?!

Цзисан Цзюньянь ответил без тени эмоций:

— Я помню, что являюсь наследным принцем империи Чжэньюй. А потому и спрашиваю: что совершил отец, раз драконья ци нашего рода угасает?

На сей раз лицо императора мертвенно побледнело, а зрачки сузились:

— Что ты сказал?! Судьба Чжэньюй сочтена?! Это невозможно! Что начертано в Небесной Книге?!

— Дело не в Небесной Книге, — хладнокровно возразил Цзисан Цзюньянь. — Я увидел это сейчас, пока вы говорили.

Етань перевёл на него взгляд.

Окружающий дворец, старый император — всё это, очевидно, было не более чем иллюзией. Однако Цзисан Цзюньянь, казалось, пребывал в туманном беспамятстве и принимал происходящее за чистую монету.

"Что с ним? Попал под действие морока?"

Тяньшу взволнованно откликнулась:

[Это не морок! Это кармические узлы Дао!]

"Какая ещё карма?"

[Словно в то мгновение, когда Тяньшу закончит свою запись, время растянется до бесконечности. Всё, что здесь происходит — реально. Стоит лишь определенному исходу запечатлеться на страницах, и он станет непреложным фактом!]

"Хочешь сказать, эти призрачные картины могут воплотиться наяву?"

[Они не «становятся» реальными, они и БЫЛИ реальны! Когда Владыка в прошлом пришёл к императору, засада снаружи уже поджидала его. Просто тогда правитель не отдал приказ о нападении. Но если кармическая цепь замкнётся на том варианте и будет «записана», она заместит собой прошлое! Иными словами... изменит настоящую реальность за пределами этой двери!]

Етань слегка опешил. Так вот почему Владыка Дворца Шифан утверждал, что за этой дверью можно найти всё, что душе угодно!

"Постойте... получается, отец с самого начала вознамерился убить собственного сына?"

Тяньшу словно о чём-то вспомнила и испуганно воскликнула:

[Сейчас Владыка ещё не совершил самопожертвование на Адском пути! Ты ещё не превратился в человека!]

"Но ведь я уже стою здесь в человеческом обличье."

[Это потому, что ни один исход ещё не запечатлён! Кармическая судьба королевского клана Цзисан всё ещё под вопросом! Если в момент окончательной фиксации Владыка не обратит тебя в человека, ты сможешь снова стать цветком!]

Однако причинно-следственные связи неустанно менялись, перетекая из одной в другую.

"Почему он не осознает происходящее так, как мы?"

Состояние Цзисан Цзюньяня явно вызывало тревогу, пусть даже внешне он сохранял ледяное хладнокровие. Он слышал слова Етаня и помнил, что реальность была иной, но всё равно погружался в бесконечный круговорот оживающих вероятностей.

[Очи Владыки наделены особым даром: он зрит непосредственно истинную суть вещей. Для него не существует иллюзий. А поскольку все эти варианты судьбы одинаково истинны, он, в отличие от тебя, не воспринимает их как банальный морок. В его взоре каждый из этих исходов — абсолютная правда.]

Етань вскинул голову:

"Говоришь, он видит подлинную суть всего сущего? Но почему тогда он принял меня за Небесную Книгу?"

Тяньшу замялась, прежде чем ответить:

[Это... наверное, потому, что в меня попала твоя кровь, и мы стали неразделимы?]

Етань кивнул, приходя к разгадке:

"Понятно. К тому же и во мне течёт его кровь."

Тяньшу впитала в себя жизненную силу и Етаня, и Цзисан Цзюньяня, тогда как сам Етань окропил себя лишь кровью принца. В некотором смысле аура Етаня оказалась даже ближе к сути Цзисан Цзюньяня.

Весь императорский дворец напоминал тусклую картину, погружённую на самое дно океана, чьи очертания размывались колебаниями водной толщи.

Дряхлый правитель, подобно зловещему призраку, выступил из сумрака полотна:

— Увидел?! Что именно ты увидел?! Как династия Чжэньюй может быть обречена?!

На лице Цзисан Цзюньяня не отразилось ни единой эмоции. В его тёмных, точно беспросветная ночь, глазах застыло скорбное и отрешённое величие:

— В драконьей ци, овевающей тело отца, проступили печати смерти. Весь дворец погрузился во мрак тлена. Отец не верит Чжаое и утаивает правду... А потому Чжаое не способен озарить своим светом угасающую империю Чжэньюй.

http://bllate.org/book/36800/4780298