Готовый перевод The Dying Heiress's Wedding Wife / Моя госпожа — угасающая роза: Исцеляющая любовь: Глава 14

Цэнь Ся невольно задумывалась: с таким характером, как у Цзи Ваньцин, какие же методы должна была использовать семья Цзи, чтобы так её опутать? Раз уж она смогла в один миг выставить за дверь человека, которого госпожа Цзи годами внедряла в её окружение, это значило, что она вовсе не боится семья Цзи. Так почему же она позволяет им делать всё, что вздумается? Неужели она занимается самоуничтожением? Но ради чего? Какое же потрясение способно заставить человека отказаться от всего столь решительно…

Не найдя ответа, она подсознательно шагнула вперёд и встала рядом.

Цзи Ваньцин заметила её движение и бросила на неё взгляд исподлобья.

Уголки губ Цэнь Ся изогнулись, она произнесла: — Сестрица! — и под лучами солнца её улыбка показалась очень милой и исцеляющей.

Услышав это, Цзи Ваньцин повернула голову.

Та заговорила: — Сестрица, раз уж я теперь главная управляющая, впредь я буду повсюду сопровождать тебя и каждый день готовить столько всего вкусного! Я ведь потрясающе готовлю!

Выражение лица Цзи Ваньцин на мгновение застыло, но тут же вернулось к привычной ледяной холодности. Бестрастно приподняв руку, она показала жест.

— Вроде вчерашних объедков?

Цэнь Ся опешила. Холод в глазах Цзи Ваньцин уменьшился наполовину, и она снова подняла руку.

— Никакой еды впрок, иди отдыхай!

Когда внушительная аура рассеялась, замазать тенью ту каплю слабости в глазах уже не удавалось, и Цэнь Ся заметила тёмные круги под глазами, которые та пыталась скрыть за макияжем.

— Сестрица, во сколько ты легла прошлой ночью? Почему у тебя такие огромные мешки под глазами?

Цзи Ваньцин: !!!

Как раз в тот момент, когда Цэнь Ся едва не превратилась в сосульку под ледяным взглядом старшей барышни семьи Цзи, у неё неожиданно зазвонил телефон. Она замерла, инстинктивно метнув взгляд на четыре угла потолка, а затем снова перевела его на Цзи Ваньцин.

Цзи Ваньцин проследила за её взором и в порядке редкого проявления любезности соизволила сделать жест.

— Это дымовой извещатель, можешь больше не притворяться!

Заметив её жест, Цэнь Ся улыбнулась уголками губ и ответила на вызов.

Они стояли близко, и в трубке отчётливо послышался голос госпожи Цзи: — Ся-ся, полиция вчера случаем не заходила к тебе? Не переживай, дорогая, они просто заглянули прояснить ситуацию. Если возникнут любые вопросы, мама всё уладит!

Цэнь Ся была девушкой умной и с лёгкостью уловила скрытый подтекст. С малых лет она терпеть не могла, когда её кто-то угрожал, поэтому её брови слегка сошлись на переносице. Включив весь свой арсенал для общения с капризными клиентами, она вежливо и учтиво фальшиво улыбнулась: — Мм, спасибо, мама. Дяди-полицейские сказали, что с тетушкой Гу произошёл несчастный случай по естественным причинам, они просто опросили меня для протокола, ничего серьёзного.

Госпожа Цзи рассмеялась, и её тон звучал весьма участливо: — Вот и отлично. Как у тебя складываются отношения с Ваньцин?

Цэнь Ся подняла голову, взглянула на Цзи Ваньцин, и в её глазах мелькнуло куда более искреннее веселье. Она произнесла: — Сестрица замечательная, она очень обо мне заботится!

Госпожа Цзи вздохнула и сокрушённо заговорила: — Ваньцин очень тяжело переносит случившееся. Тетушка Гу уволилась по личному распоряжению Ваньцин — хотя это и было сделано с учётом возраста женщины, но ведь стряслась такая беда…

Она замялась на полуслове, и на лице Цэнь Ся под маской заученной улыбки на мгновение проступило отвращение. Она ответила: — Тетя, не переживайте, сестрица со всем справится!

Обменявшись ещё несколькими дежурными любезностями и завершив звонок, она усилием воли стёрла с лица недавнее раздражение и, встретившись взглядом с сидевшей перед ней девушкой, вновь обернулась воплощением нежности и солнечного света.

Она лукаво хихикнула, походя на провинившегося ребёнка, выпрашивающего похвалу: — Сестрица, как тебе моя роль всемогущей наложницы из гарема? Неплохо справляюсь?

Цзи Ваньцин не сомкнула глаз за всю ночь, её тело едва держалось, и на то, чтобы отвечать жестами и осадить собеседницу, у неё уже не оставалось сил.

Заметив, что выражение лица Цзи Ваньцин переменилось, Цэнь Ся подалась ближе и взяла её за руки: — Тебе плохо? Хочешь прилечь?

При соприкосновении кончиков пальцев запястье Цзи Ваньцин качнулось, и она окинула её холодным взглядом из-под полуопущенных век.

Цэнь Ся проигнорировала это и единым движением вытащила девушку из инвалидного кресла. Тело Цзи Ваньцин сжалось в комок, и она уставилась на неё огромными темными глазами, растерянно хлопая ресницами.

Та несла её на руках к кровати, а Цзи Ваньцин всё так же молча смотрела на неё, не пытаясь брыкаться или сопротивляться.

Матрас оказался очень мягким, с комплектом постельного белья серо-голубых тонов. Цэнь Ся слегка отодвинула одеяло, и хрупкая фигурка Цзи Ваньцин утонула в постели, словно милая тряпичная кукла. Когда Цэнь Ся попыталась отпустить её, та судорожно вцепилась обеими руками ей в рукав.

Цэнь Ся посмотрела на неё: взгляд девушки был полон напряжения — точно у испуганного зверька, злого, но до слёз жалобного.

А она сама в этот момент чувствовала себя новым хозяином этого зверька, который робко и боязно тянет к нему вторую руку, пытаясь погладить по голове.

Цзи Ваньцин дернулась в сторону, но хватки не ослабила.

Рука Цэнь Ся зависла в воздухе, а затем опустилась обратно. Девушка мягко произнесла: — Сестрица, тогда полежи немного, а я схожу приготовлю тебе поесть?

Пальцы Цзи Ваньцин вцепились в её рукав ещё крепче, и она замотала головой, во взгляде читалось абсолютное неприятие.

Она смертельно боялась постели. Боялась ложиться — точно так же, как в тот раз, после которого уже никогда не смогла встать. Физические мучения, вынести которые не было сил, бесконечное душевное истязание, это тягостное чувство беспомощности, отчаяние и страх — обычному человеку такое просто не постичь.

Цэнь Ся растерялась. Посмотрев на две руки, вцепившиеся ей в рукав, она подумала пару секунд и предположила: — Сестрица, ты боишься спать одна? Хочешь, я лягу с тобой?

На этот раз Цзи Ваньцин разжала пальцы, и её длинные ресницы опустились, подобно крыльям бабочки, прикрывая омуты глаз — то ли в знак молчаливого согласия, то ли просто сдавшись на милость судьбы.

Не раздумывая больше, Цэнь Ся прямо в обуви забралась на кровать и легла рядом.

Они лежали совсем близко. Цзи Ваньцин отвернулась к стене, и из уголка её глаза непроизвольно покатилась слеза, впитываясь в мягкую серо-голубую наволочку. Где в эту минуту оставалась её ледяная аура неприступной наследницы? Перед нами представал лишь беспомощный, сломленный калека.

Опасаясь, что та замёрзнет, Цэнь Ся потянула на себя тонкое одеяло от кондиционера, намереваясь укрыть её. Но едва коснувшись её спины, она почувствовала, как тело Цзи Ваньцин крупно задрожало.

— Сестрица, тебе плохо? — обеспокоенно спросила она.

Цзи Ваньцин не ответила. Одной рукой она изо всех сил вжалась в область сердца, приоткрыв рот и судорожно хватая воздух, пытаясь как можно скорее пережить эту накатившую волну боли.

Цэнь Ся набросила на неё лёгкое одеяло и бережно подоткнула края сбоку.

Так и не справившись с приступом, Цзи Ваньцин провалилась в беспамятство. Подобное случалось с ней часто: когда перетерпеть боль не удавалось, она просто отключалась, оказываясь в ловушке собственных кошмаров на долгие часы.

http://bllate.org/book/36786/4578333