Готовый перевод Coming Full Circle / Все возвращается на круги своя: Глава 10

Дверь рванули настежь.

— Брат Чжи...

Хэ Вэй замер на пороге. На бескровном лице его застыло глупое, растерянное выражение, а рот так и остался полуоткрытым.

Блуждающий взгляд юноши сперва уткнулся в ледяное, искажённое лицо Нянь Цзиньяо, мгновенно метнулся в сторону и лишь потом зацепил стоящего за его спиной тяжело дышащего Чжоу Чжи.

Одежда на Чжоу Чжи была в полном беспорядке: растерзанный воротник обнажал бледную шею, на которой багровели свежие, двусмысленные следы. К счастью, полумрак курилки спас его от лишних глаз — Хэ Вэй ничего не разглядел.

Голос парня угас. Он замялся в дверях, не зная, куда девать руки, и пролепетал:

— Брат Чжи, мне... мне получше...

Чжоу Чжи насупился, лицо его потемнело:

— Угу. Погоди секунду.

Поправляя на ходу помятую одежду, он тыльной стороной ладони смахнул с искусанных губ каплю крови.

Хэ Вэй сжал кулаки перед собой и виновато уткнулся взглядом в пол, не смея даже покоситься на Нянь Цзиньяо:

— Наверное, съел что-то не то... Но сейчас вроде отпустило...

Застёгивая пуговицы, Чжоу Чжи ловко увернулся от снова тянувшейся к нему руки Нянь Цзиньяо, наклонился, поднял выроненный телефон и прошмыгнул мимо.

— Что застыл, как истукан? — Чжоу Чжи подошёл к Хэ Вэю и с размаху хлопнул его по понурым плечам, преувеличенно бодро расхохотавшись. — Даже со старшим не поздоровался, ну что за невоспитанность!

Пожурив парня, он приобнял его за плечи и непринуждённо улыбнулся:

— Хэ Вэй, разве Учитель Нянь — не твой кумир? Ты же мне все уши про него прожужжал, расписывал в лучших красках! Что же сейчас, когда идол перед тобой, и слова вымолвить не можешь?

Хэ Вэй вздрогнул, невольно вскинув глаза на Чжоу Чжи. Он хотел было возразить, но краем глаза зацепил фигуру Нянь Цзиньяо, всё так же неподвижно стоявшую во мраке.

В полутёмном коридоре метались блики от светильников, и разглядеть выражение лица старшего было невозможно.

Хэ Вэй покорно наклонил голову в глубоком, по-юношески робком поклоне, но так и не произнёс ни слова, тут же выпрямившись.

Чжоу Чжи, шутливо пеняя ему за молчаливость, отвесил Нянь Цзиньяо лёгкий, непринуждённый поклон и сладко улыбнулся:

— Учитель Нянь, этот малый от вас без ума. Каждое утро начиналось с вашей похвалы, у меня аж в ушах зазвенело! Сегодня у него настоящий праздник — с кумиром лицом к лицу встретился. Если выкроете минутку в будущем, подсобите парнишке, присмотрите за ним, а? Премного благодарны заранее!

Его тон был подчёркнуто подобострастным и правильным, однако Хэ Вэю в этих словах почудилась какая-то фальшивая, режущая слух фальшь.

Юноша исподлобья глянул на Чжоу Чжи, но увидел лишь его кривую усмешку в свете бликов.

Нянь Цзиньяо не сводил с них тяжёлого взгляда и молчал.

Подталкивая Хэ Вэя к выходу, Чжоу Чжи продолжал улыбаться:

— Ну, мы, пожалуй, пойдём.

Не дожидаясь ответа, он крепче сжал плечо парня и зашагал прочь, ни разу не оглянувшись.

— Брат Чжи, а вы с... — Хэ Вэй поднял голову, но осёкся.

Улыбка мгновенно слетела с лица Чжоу Чжи, уступив место ледяной мрачности. Хэ Вэй проглотил оставшиеся слова.

Чжоу Чжи молча и быстро тащил его за собой по коридору.

Хэ Вэй осторожно оглянулся: Нянь Цзиньяо вышел вслед за ними. В скудном свете настенных бра отчётливо вычерчивался его утончённый профиль. Соболезно изогнутые брови нависли над тёмными, как бездна, глазами, которые неотрывно следили за уходящей парочкой.

Хэ Вэй судорожно сглотнул. До его носа донёсся странный букет, исходивший от Чжоу Чжи: нотки печёного табака смешивались с едва уловимым, но отчётливым ароматом спелого яблока. Не сказать чтобы резкий, этот запах невольно привлекал внимание.

Парень принюхался ещё раз, точно улавливая яблочный шлейф, которого раньше у Чжоу Чжи никогда не было.

— Под ноги смотри, — тяжёлая ладонь Чжоу Чжи опустилась парню на макушку, силою заставляя отвернуться, и над самым ухом раздался глухой, зловещий шепоток: — В этой клоаке есть одно железное правило, заучи его назубок.

Он увлёк Хэ Вэя дальше по коридору, понизив голос до предела:

— Если что-то тебя не касается — будь хоть трижды любопытно, не суйся, не смотри и не спрашивай. А если уж влип в то, от чего не увернуться — прикидывайся дурачком. Как сейчас. Это спасает жизнь.

— Брат Чжи, я... — Хэ Вэй поднял глаза, но упёрся лишь в его бледный, окаменевший профиль.

— Запомнил? — не поворачивая головы, с чеканной жёсткостью спросил Чжоу Чжи.

Помявшись в тишине, Хэ Вэй так ничего и не ответил. Тогда Чжоу Чжи наконец скользнул по нему взглядом, и его узкие глаза слегка потеплели:

— Только не заигрывайся. А то и вправду дураком станешь, разденут дочиста и не заметишь.

Он растрепал парню мягкие волосы, словно нашкодившему щенку.

Хэ Вэй залился краской и вжал голову в плечи, застыв под его рукой, точно напуганный перепел.

Ощущение мягких шелковистых волос разрядило обстановку, и Чжоу Чжи с улыбкой ласково поерошил его ещё раз:

— Чисто мой сын, честное слово.

— У вас... у вас есть сын?! — вдруг выпалил Хэ Вэй. В его глазах вспыхнул дикий, странный азарт.

— Тс-с! Ты чего орёшь? — Чжоу Чжи шикнул на него. — У меня что, бесплодие диагностировали или роду моему конец пришёл? Чего ты распереживался?

Хэ Вэй смутился и понизил голос, но восторженный огонёк не угас:

— Брат Чжи, правду говорите? Сын? И сколько ему? Наверняка лапочка!

— Скоро четыре стукнет, — ответил Чжоу Чжи, не придав значения его волнению. Вспомнив про Чжоу Лэлэ, который прямо сейчас, вероятно, в очередной раз «молился Будде» дома, он невольно усмехнулся: — Мелкий пакостник, сплошная головная боль.

— Неправда, — Хэ Вэй сбавил шаг и серьёзно посмотрел на него. — Вы будете замечательным отцом, брат Чжи. Я точно знаю.

Чжоу Чжи на миг замер.

Тусклый свет настенного светильника мягко очертил его лицо, бросая слабые тени на побледневшую кожу.

— Дурачина... — с тёплой досадой выдохнул Чжоу Чжи, снова хлопнув парня по макушке, и тихо вздохнул.

Больше Хэ Вэй расспросами не донимал. После того как Чжоу Чжи уладил формальности со съёмочной группой, они направились к выходу.

За первым же поворотом им навстречу вывалились двое подвыпивших мужчин. Сохраняя остатки проницательности, они поочерёдно заглядывали в двери VIP-кабинок.

— О! Чжоу Чжи! — прикрыв очередную дверь, окликнул один из них и махнул рукой.

Скрыться не удалось. Чжоу Чжи мгновенно натянул на мрачное лицо привычную приветливую маску:

— Господин Го, господин Чжан.

Хэ Вэй послушно застыл за его спиной. Перекинувшись с ними парой дежурных фраз, господин Го замешкался, а затем поинтересовался:

— Цзиньяо что-то задерживается... Ты его не встречал?

— Мы... — начал было Хэ Вэй.

— Да нет, — перебил его Чжоу Чжи, не дав договорить. — Я тут с молодым человеком только из кабинки вышел. Может, он в уборную заглянул? Проверьте там.

Го Бинтао уловил запнувшийся тон парня. Прислонившись к стене, он пару секунд сканировал Хэ Вэя внимательным взглядом, после чего перевёл взор на Чжоу Чжи. Кивком отпустив Чжан Цзышэна дальше искать Нянь Цзиньяо, Го Бинтао зацепил менеджера разговором:

— Твой новый подопечный?

— Именно так! Хэ Вэй, поздоровайся с господином Го. Это Го Бинтао, исполнительный директор «Стар Имидж Медиа».

Чжоу Чжи слегка подтолкнул парня вперёд, и тот поспешно склонил голову в учтивом приветствии.

Го Бинтао едва удосужился уронить сухое «угу», даже не взглянув на новичка, и въедливо прищурился на Чжоу Чжи:

— Чжоу Чжи, а ведь Чжао Лунху раньше под твоим крылом ходил, верно?

В его тоне не было вопроса — сухая констатация факта.

Хэ Вэй слышал об этом скандале. Стоило Чжао Лунху расторгнуть контракт, как их босс в общем рабочем чате устроил Чжоу Чжи разнос, сыпля намёками и прямыми угрозами: мол, ни черта работать не умеет, довёл «звезду» до ухода, и если повторится подобное — вылетит с треском. Чжоу Чжи тогда лишь паясничал, показательно каялся, взял весь грех на себя и замял тему, выгородив руководство.

Вот и сейчас лицо Чжоу Чжи не дрогнуло. Он слащаво улыбнулся:

— Да, Сяо Чжао парень хваткий, работящий. Теперь, когда он переходит к вам в «Стар Имидж», надеемся на ваше покровительство!

Го Бинтао проигнорировал дифирамбы. Мельком глянув на Хэ Вэя, он нахмурился, пошарил во внутреннем кармане пиджака, не нашёл визитки и достал телефон:

— Номер твой старый остался?

— Да-да, если что — звоните в любое время, — закивал Чжоу Чжи.

Вот только Го Бинтао тут же нажал на вызов прямо из контактов. Плавный женский голос из динамика, чеканящий «номер не обслуживается», повис в воздухе, едва не потонув в отдалённом гуле клубной музыки.

Хэ Вэй чуть не сгорел от чужого стыда, но Чжоу Чжи даже глазком не моргнул. Он с наигранным изумлением хлопнул себя по лбу и чётко отчеканил новые цифры:

— Ох, моя вина! Забыл совсем! У вас же мой старый номер остался, а я тот телефон посеял, пришлось новую симку брать! Записывайте.

Го Бинтао, стреляный воробей, лишь криво усмехнулся, вбил цифры и убрал телефон:

— Будет время — пропустим по стаканчику.

— Замётано! Не смею вас больше задерживать, отвезу парня домой.

Чжоу Чжи раскланялся и с довольной миной увлёк Хэ Вэя дальше.

— Нянь Цзиньяо! Ты совсем, блядь, из ума выжил?!

Рявкнувший позади голос заставил Хэ Вэя вздрогнуть. Не успел он оглянуться, как тяжёлые шаги уже нагнали их: рывок невероятной силы выдернул его из-под руки Чжоу Чжи и швырнул прямо на стену.

Хэ Вэй ойкнул от боли и, потирая ушибленный локоть, пропищал:

— Брат Чжи, вы...

— Сколько тебе лет, малой? — Го Бинтао ловко заслонил ему обзор, натянув притворную доброжелательность.

Хэ Вэй рвался посмотреть, что происходит, но директору «Синту» ничего не стоило перекрыть коридор своей мощной фигурой. Из-за его спины донеслись звуки яростной, сдерживаемой из последних сил перепалки.

— Сука! — Чжоу Чжи впечатался затылком в стену, в голове гудело. Сцепив зубы, он прорычал: — Ты совсем сдурел, блядь?!

— А ну отвечай, — Нянь Цзиньяо прижал его за плечо, лицо в лицо, оставив между их губами считанные миллиметры. — Какого хера значит «ты женат»?

Его дыхание было обжигающе медленным. Вглядываясь в раскосые, полные ярости глаза Чжоу Чжи, Цзиньяо горько и безумно усмехнулся.

Наткнувшись на упорное молчание, он протянул вторую руку, властно и ласково обхватив его лицо за скулы. На его ослепительном, идеальном лице расцвела пугающая улыбка:

— Ты всё ещё дуешься на меня, да? А, женушка? Скажи честно. Я всё тебе прощу, честное слово.

Чжоу Чжи судорожно дёрнулся, пытаясь вырваться из этой хватки, но пальцы Нянь Цзиньяо держали намертво.

Большие пальцы Нянь Цзиньяо впились в его скулы у самых глаз. Улыбаясь во весь рот, он зашептал с безумной мольбой:

— Ну пожалуйста, ну ответь мне! Чжоу Чжи, не зли меня, слышишь? Я ведь могу разозлиться... Правда-правда. Чжоу Чжи, женушка моя...

Он походил на избалованного, капризного ребёнка, привыкшего получать всё по щелчку пальцев и возомнившего себя властелином мира.

— Что ты, блядь, хочешь от меня услышать?!

От адского давления скулы Чжоу Чжи налились багровцем. Лицо горело, точно его сдавили тисками.

Прижатый к стене, Чжоу Чжи часто-часто замигал, метнув взгляд на стоящих неподалёку свидетелей, которые поспешно отворачивались.

— Как ты мог жениться? — Нянь Цзиньяо нервно расхохотался, словно поймал Чжоу Чжи на глупой, наивной лжи. — Ведь мы же расписаны! Мы не разводились! Какого черта ты вообще несуразицу несёшь?!

Невыносимая, острая боль волной коснулась черепа. Чжоу Чжи не сомневался: добавь этот ублюдок ещё каплю силы — и кости треснут.

— Нянь Цзиньяо, очнись, блядь! — взревел Чжоу Чжи, не в силах больше терпеть. — Это ты сбежал! Ты, сука, испарился на четыре года! Четыре года грёб награды и купался в славе, пока я тут дох! Ты мне даже слова не черкнул, блядь! Ты бросил меня!

С треском сбив руки Цзиньяо, он с силой ткнул пальцем ему в грудь. Глаза Чжоу Чжи налились кровью, вены на лбу вздулись:

— Где ты был, когда твой старший братец пришёл и вышвырнул меня, как собаку?! Где ты был, когда «Стар Имидж» перекрыла мне весь кислород?! Где ты был на похоронах Вэнь Сяо?! Я сдыхал тут, блядь! Чуть концы не отдал, ты хоть понимаешь?! Где ты, сука, был, когда я умирал?! Отвечай, блядь!

Голос сорвался, но он тут же заставил себя умолкнуть. Зажмурился, глубоко, судорожно втянул воздух.

А затем снова открыл глаза и заулыбался. В его мокрых, блестящих от слёз глазах стояла звенящая пустота:

— Извините, Учитель Нянь, что-то я разгорячился. Надеялся, не сделал вам больно?

Нянь Цзиньяо опустил взгляд и молча уставился на него.

Улыбка на губах Чжоу Чжи окончательно угасла. Оформившись в ледяную маску, он оттолкнул Цзиньяо, подошёл к Хэ Вэю и взял его за руку:

— Прошу прощения за сцену. Всего хорошего, господа.

Хэ Вэй застыл истуканом. Белый как полотно, он судорожно переваривал услышанное, но даже боялся углубляться в страшный, дикий смысл брошенных ими фраз.

Чжоу Чжи потянул его за собой к выходу.

— Ты двоеженец, — донёсся сзади ровный, будничный голос Нянь Цзиньяо.

Хэ Вэй невольно потянулся взглянуть на Чжоу Чжи, но тот, сжав зубы до хруста, шагал вперёд.

— Я подам на тебя в суд, — добавил Нянь Цзиньяо.

Чжоу Чжи замер, но поворачиваться не стал. Лишь бросил через плечо:

— Да подавай куда хочешь, совесть моя чиста. Только запомни: твоя лас-вегасская бумажка тут не стоит и гроша. Кто её в этой стране признает?

И вдруг перед его глазами вспыхнуло воспоминание — далёкое, полузабытое.

Светлый, чистый приход. Добродушный священник.

Голуби, вспархивающие над побережьем. Двое статных, красивых азиатов в крошечной, ничем не примечательной церквушке у моря.

Никто не знал их имён. Никто не узнавал их лиц.

Без благословения родных, без гостей и пышных торжеств — лишь скромный, поспешный обряд длиною в тридцать четыре минуты.

Лишь объятия и обмен кольцами с гравировкой.

Слова святого отца, возносившийся к синему небу молитвенный хор и белые птицы, взмывающие в вышину.

В тот миг они были точно герои сказки — идеальные, бесконечно счастливые.

«Жених Нянь Цзиньяо, готовы ли вы перед лицом Господа взять в мужья Чжоу Чжи, любить и беречь его и в горе, и в радости?»

«Готов».

«Жених Чжоу Чжи, готовы ли вы перед лицом Господа взять в мужья Нянь Цзиньяо, любить и беречь его и в горе, и в радости?»

«Я... готов».

Чжоу Чжи сглотнул подступивший к горлу ком, привычно искривил губы в насмешке и отчеканил:

— А вот мой нынешний брак — по всем правилам. С подарками, благословением родителей и поклоном предкам. Он внесен в государственные реестры и признан законом.

Из-за тусклого света резкие надбровные дуги Нянь Цзиньяо отбрасывали глубокую тень, скрывая большую часть его лица.

Сзади не донеслось больше ни звука.

Чжоу Чжи потащил Хэ Вэя дальше, оставив Нянь Цзиньяо за спиной — одиноко застывшего в темноте коридора.

http://bllate.org/book/36764/4706257