Готовый перевод Carry This God Out Quickly / Бог в изгнании: Вынесите меня на солнышко!: Глава 12

Тусклый свет свечей в полуразрушенной кумирне лишь сильнее подчёркивал безупречную белизну и гладкость кожи Минь Юя, оказавшейся на поверхности воды.

Бай Мин аккуратно развязал ему пучок волос, смочил водой гребень и принялся бережно расчесывать его длинные пряди.

Минь Юй с наслаждением прикрыл глаза, но вдруг почувствовал что-то неладное. Почему у этого паренька такое тяжелое дыхание? Неужели его так взбудоражили те бумажные куклы, которых смастерил Юэ-лао, что теперь у него проснулись чувства?

Минь Юй выпрямился, резко обернулся и посмотрел на Бай Мина:

— Посмотри на меня.

В глазах Бай Мина промелькнуло смущение, он попытался отвести взгляд.

Минь Юй нахмурился:

— Ты сейчас смотришь на меня — я для тебя такой же уродливый, как статуя божества, или такой же прекрасный, как двойник?

Бай Мин ответил:

— …Божественный Владыка, с тех пор как Чэнхуан внес мое имя в ваш реестр, я могу видеть ваш истинный облик. Вы прекрасны, как и тот двойник… обворожительны и не имеете равных в Шести Мирах.

Минь Юй обожал, когда другие хвалили его красоту. Внутри он расцвел от удовольствия, но снаружи тут же махнул рукой, прогоняя парня:

— Иди, сегодня ты мне не нужен. Ступай в угодок, остынь.

— Мне не нужно остывать.

— Нужно! — заявил Минь Юй. — Твой покорный слуга обладает неземным очарованием, да любой в Шести Мирах мечтает удостоиться моей милости! Ты день и ночь находишься рядом со мной, я боюсь, что твои мысли свернут на кривую дорожку и ты не сможешь сдержаться!

— Мои мысли на кривую дорожку не сворачивали!

— О, правда?

Минь Юй внезапно просунул руку под одежды Бай Мина и слегка погладил его.

Бай Мин отпрянул назад так, будто его ударило молнией, и едва не споткнулся о порог:

— Божественный Владыка, что вы делаете?

На губах Минь Юя заиграла лукавая ухмылка:

— Ничего, просто хотел дать тебе прочувствовать, что такое плотские желания.

И впрямь, в этом мире еще не родился тот, кто смог бы устоять перед его соблазном.

— Вы…!

Лицо Бай Мина залилось краской, он рассердился.

Минь Юй пожал плечами:

— Плотские утехи — дело самое обычное, к чему поднимать такую панику. Но кое о чем я должен тебя предупредить: даже не смей зариться на меня, ты недостоин. Какими бы ни были твои вкусы в будущем, если ты посмеешь прикоснуться ко мне, я убью тебя.

Эти слова наполовину были пустой угрозой, а наполовину — чистой правдой. Он, Великий Бог Воды Минь Юй, несравненен и прекрасен, кто же не захочет испить из этого источника? Бай Мин только что узнал о плотской любви, а из мужчин рядом с ним крутится только этот безупречный красавец. При долгом совместном проживании мудрено ли поддаться искушению? Чтобы раз и навсегда сохранить чистые отношения божества и верующего, Минь Юй решил сразу расставить все точки над i и высказать всё в самой резкой форме.

Слова эти прозвучали донельзя жестко и обидно. Бай Мин в ярости вылетел из комнаты и просидел в одиночестве во дворе всю ночь напролет.

А Минь Юй, чувствуя себя абсолютно правым, преспокойно умылся, вернулся внутрь статуи божества и сладко уснул.

На следующий день наступило четвертое число третьего месяца, и начался грандиозный обряд молитвы о весеннем севе.

Молитва о даровании весеннего сева была в деревне Байшуй и окрестных селениях вторым по значимости праздником после кануна Нового года и праздника Середины осени. В этот день крестьяне выражали надежду на богатый урожай в наступившем году.

Деревня Байшуй находилась в глуши: лето здесь короткое, зима длинная, земля тощая, растить что-либо трудно, а собрать хороший урожай и вовсе почти нереально. В удачные годы удавалось собрать два урожая за сезон, а в неудачные — едва ли один.

Минь Юй, внимательно изучив Хроники деревни Байшуй, уже уяснил, что сохранить урожай даже за один сезон им удавалось лишь благодаря помощи прежнего деревенского божества. Главная проблема заключалась в том, что природные условия здесь были никудышными: ни тебе благоприятных ветров, ни вовремя пролившихся дождей. И дело тут вовсе не в лени крестьян — просто небеса не хотели давать им пропитания.

Умоляя божество о защите, местное Божество-странник черпало из людских молитв Силу веры, которая помогала ему содействовать весеннему севу. Успешный сев, в свою очередь, укреплял веру крестьян в божество, что способствовало дальнейшему развитию самого Божества-странника. Это было взаимовыгодное и крайне важное дело.

С самого раннего утра в каждом доме гремели хлопушки. Как только грохот стих, возглавляемые Бай Санем сельчане цепочкой потянулись к храму Минь Юя. Люди несли различные сельскохозяйственные орудия труда и бумажных быков, искусно склеенных красной бумагой.

Бумажные быки один за другим были такими огромными, сильными и неказистыми, что заполнили весь двор до отказа.

Минь Юй смотрел на них со сложным выражением лица. Вот же ушлые деревенщины, горазды придумывать всякое! Притащили целую гору бесполезных бумажных быков, а сколько ему придется потратить Божественной силы, чтобы заставить их двигаться? Жалко ведь, сердце кровью обливается!

Но отказаться нельзя — выгода после обряда предвиделась солидная. Взгляд Минь Юя случайно упал на порог, и он мгновенно повеселел: точно, соседский Черный Бык же обещал прийти на помощь с весенним севом! Всю работу по вспашке полей можно переложить на него!

Минь Юй втайне ликовал: так он и Божественную силу сбережет, и с полевыми работамиправится — просто гениально!

Поэтому Минь Юй с легкостью принял молитвы крестьян и велел Бай Мину передать им, что он непременно обеспечит им гладкий весенний сев и хороший урожай на радость всем.

Счастливые и радостные сельчане разошлись по домам. Ощущая, как внутри него бурлит Сила веры, принесенная жителями, Минь Юй остался чрезвычайно доволен. Он приказал Бай Мину:

— Ступай в деревню Хэйту, скажи этому Хэй Ханьханю, пусть явится сюда помочь нам вспахать и унавозить поля.

— Слушаюсь.

Бай Мин ушел и вернулся довольно быстро:

— Божественный Владыка, Хэй Ханьханя нет на месте.

Минь Юй изумился:

— Куда это он запропастился? Неужели сбежал?

Без помощи Большого Черного Быка в весеннем севе никак не обойтись. В Хрониках деревни Байшуй черным по белому записано: если помогает Хэй Ханьхань, можно сэкономить куда больше Божественной силы.

Бай Мин ответил:

— Я расспросил верующего, который присматривает за его кумирней. Тот сказал, что Хэй Ханьхань отправился пахать поля для Водного Владыки Цинляня. Ему нужно закончить там, прежде чем идти к нам.

— И с какой стати он пошел пахать ему землю? — Минь Юй вытянул лицо. — Цинлянь ему не указ. Что же нам теперь делать? Раз сегодня крестьяне помолились, а завтра на полях не будет никаких сдвигов, они снова придут сюда и устроят бунт.

— Придется нам самим возиться со всем с самого начала.

Минь Юй со злостью выдохнул:

— Что за напасть! Твой покорный слуга испокон веков занимался лишь утонченными делами, а заставлять бумажных быков пахать землю — это ниже моего достоинства! Хочешь — сам паши, я не пойду!

Бай Мин пристально посмотрел на него:

— Божественный Владыка, сейчас речь идет о вашем собственном благополучии, здесь нельзя капризничать.

— Я никуда не пойду.

— Божественный Владыка, — в голосе Бай Мина послырось жесткость, — я прошу вас трезво смотреть на вещи. Нынешние времена не чета прошлым: каким бы грозным вы ни были в былые дни, сперва нужно пережить день сегодняшний. Весенний сев — дело первостепенной важности, промедления он не терпит.

Будучи приперт к стенке, Минь Юй окончательно потерял самообладание:

— Кто тут капризничает?! Ты возомнил себя невесть кем? Совсем от рук отбился! Как ты смеешь так со мной разговаривать, ты…

Желая непременно одержать верх в словесной перепалке, он выпалил первое, что пришло на ум:

— Забыл, как ты сбежал от меня в панике, после того как я тебя полапал? Ничтожество!

Бай Мин: …

Чувствовалось полное превосходство Минь Юя. Стоило ему бросить эту фразу, как Бай Мин снова ушел в глухую оборону: развернувшись, он вышел из дверей храма и снова уселся во дворе, погрузившись в мрачные раздумья.

Минь Юй и сам лишился дар речи. Казалось, вчерашняя выходка нанесла психике Бай Мина глубокую травму, и теперь об этом даже упоминать нельзя было. Такой недотрога, тьфу ты, совсем не умеет проигрывать!

Когда наступила ночь, а Бай Мин так и не сдвинулся с места, Минь Юй не выдержал:

— Эй, подойди-ка сюда!

Бай Мин не реагировал.

— Бай Мин! — повысил голос Минь Юй.

Наконец Бай Мин поднялся, медленно подошел к дверям кумирни, но заходить внутрь не стал:

— Что прикажете, Божественный Владыка?

Минь Юй решил пойти на уступки суровой реальности:

— Пойдем со мной, посмотрим, что там с полями.

— Хорошо, — ответил Бай Мин, но с места не сдвинулся, по-прежнему загораживая проход.

Глядя на его высокую фигуру и сосредоточенный взгляд, Минь Юй невольно почувствовал легкую робость. С каких это пор этот сопляк стал так сильно смахивать на того типа? Что за давящая аура вокруг него? Однако, придерживаясь неизменного принципа «проиграть в схватке можно, но в гордости уступать нельзя», Минь Юй зыркнул на него:

— Ты чего здесь столбом стоишь?

Бай Мин посмотрел на него:

— Божественный Владыка, я хочу попросить вас об одном одолжении.

— Чего еще?

— Раз уж Божественный Владыка не желает, чтобы я питал к нему недозволенные чувства, впредь извольте воздерживаться от подобных вольностей со мной.

Минь Юй решил, что ему послышалось:

— Чего ты сказал?

Бай Мин с каменным лицом произнес:

— Учитель изрек: не говори о неподобающем, не смотри на неподобающее и не твори неподобающих дел. Я искренне уважаю Божественного Владыку и буду верно служить вам, надеюсь, вы меня неверно не истолкуете.

— Ха…?!

Глядя на его смертельно серьезную физиономию, Минь Юй чуть не рассмеялся от злости:

— Ладно, ладно, ладно! Какой же ты благородный! Твой покорный слуга прожил уже несколько тысяч лет, но ты — первый смельчак, кто посмел со мной так разговаривать! Выходит, я зря беспокоился. Ты у нас муж благородный, а я сужу о тебе по себе, так ведь? Клянусь, если я еще хоть раз прикоснусь к тебе, то возьму твою фамилию!

Пусть слова Бай Мина и задели гордость Минь Юя, на душе у него отлегло. У Бай Мина была точно такая же внешность, как у Сюань Яо, к тому же он естественным образом тянулся к Минь Юю. Проведи они вместе долгие годы, Минь Юй и впрямь опасался бы, как бы тот не повторил судьбу Сюань Яо. Но теперь выяснилось, что он зря ломал голову.

Заметив, с какой готовностью Минь Юй согласился, Бай Мин слегка удивился. Он приоткрыл рот, но тут же захлопнул его.

Минь Юй презрительно скривил губы:

— Подумаешь, велика важность, из-за чего тут разводить высокопарные речи. Давай-ка лучше займемся делом.

— …Угу.

Бай Мин выкатил кресло Минь Юя во двор. Тот поднял ладонь, из которой вырвался сгусток синеватого свечения, и швырнул его в ночное небо:

— Вперед!

Светящиеся точки разлетелись подобно кругам по воде, превращаясь в мириады искр, которые устремились прямо в лбы бумажных быков.

— Му-у-у!

— Му-у-у-у!

Стоило Божественной силе проникнуть внутрь, как все бумажные быки ожили, задрали головы и затянули мычание. Собравшись в стадо, они покинули двор и бросились прямо к полям.

Сотканные крестьянами бумажные быки разошлись по их земельным участкам, и ночные поля оживились даже сильнее, чем днем.

Вот только бедному Минь Юю пришлось несладко: управляя этой сворой бумажных быков с помощью скудных остатков Божественной силы, он едва заставил их вспахать пашни, а сам выбился из сил.

Лицо Минь Юя побледнело:

— Надо срочно позвать Большого Черного Быка на помощь. Если придется горбатиться так каждый день, я просто сдохну от усталости.

Вспашка и рыхление земли — это еще полбеды. Впереди маячило внесение удобрений, к которому Минь Юй был абсолютно не готов и к которому вовсе не желал прикасаться.

Потратив уйму Божественной силы, Минь Юй чуть не плакал от жалости к самому себе — сейчас ему как воздух был нужен Хэй Ханьхань. Тот действительно непревзойденный мастер в деле весеннего сева: будучи по своей природе огромным черным быком, он мог одновременно пахать и удобрять почву. Для профессиональной работы нужен профессиональный бык.

С первыми петухами бумажные быки с еле волочащимися ногами вернулись в кумирню.

Рано утром крестьяне, пришедшие на поля, с удивлением обнаружили, что земля стала мягкой и рыхлой. Толпой прибежав к храму для молитвы, они увидели, что на бумажных быках, которых они поднесли в дар, висит сорная трава, а их копыта густо покрыты грязью…

http://bllate.org/book/36758/4573163