Готовый перевод Transmigrated to the Eighties, the Rugged Male Lead Turned Dark / Попав в восьмидесятые: суровый главный герой ожесточился: Глава 018. Драка

Хотя на собеседовании Цяо Юньчу решал контрольную по математике за шестой класс, в итоге ему поручили преподавать математику в третьем и четвёртом классах.

В десять утра золотистые солнечные лучи лились сквозь окна, заливая класс светом.

Прижимая к груди учебник, Цяо Юньчу уверенной походкой вошёл в класс и приступил к своему первому уроку.

Пока он преподавал, директор школы и другие учителя незаметно прохаживались по коридору за дверью, внимательно наблюдая за каждым его движением.

Благодаря богатому опыту репетиторства, живой и увлекательной манере объяснения и умению безошибочно задавать темп урока Цяо Юньчу завоевал симпатии учеников и одобрение коллег.

Прозвенел звонок, и учебный день подошёл к концу.

После занятий Цяо Юньчу ещё немного посидел в учительской, готовясь к завтрашним урокам, и только потом отправился домой.

Вечернее солнце ещё не успело скрыться за горизонтом. Цяо Юньчу неторопливо шёл по деревенской тропинке, наслаждаясь ласковым летним ветерком.

Но на полпути он неожиданно увидел, как несколько ребятишек сцепились в драке.

Присмотревшись, он узнал своих учеников. Запомнить все имена он пока не успел, зато лица помнил превосходно.

Цяо Юньчу поспешил к ним и разнял дерущихся. А когда присмотрелся внимательнее, обнаружил, что двое пострадавших — младшие брат и сестра Цзи Шаочэня. Слегка нахмурившись, он спросил:

— Что здесь происходит? Почему дерётесь?

Увидев учителя, дети сразу притихли и больше не осмеливались своевольничать.

Первым поспешил пожаловаться мальчик, который верховодил обидчиками:

— Учитель Цяо, меня зовут Янь Цзяцай. Это Цзи Шаодун первым полез драться, а мы только дали сдачи!

Двое других мальчишек торопливо поддакнули:

— Да, учитель Цяо!

— Вот как?

Цяо Юньчу не спешил с выводами. Он повернулся к молчавшим брату и сестре.

Цзи Шаодун и Цзи Шаоцзин немного побаивались его. Раньше Цяо Юньчу немало досаждал их семье, а после того, как разгромил их огород, впечатление о нём у близнецов стало ещё хуже.

Поэтому теперь они и не надеялись, что Цяо Юньчу за них заступится, и упорно молчали.

Он снова терпеливо спросил:

— Если вы ничего не расскажете, как же мне разобраться и помочь вам?

В глубине души он понимал, что эти двое не из тех, кто сам ищет неприятностей или первым бросается с кулаками. Разве что кто-нибудь их обидит.

Другой мальчик, Вэй Хунцзюнь, показал ему руку:

— Учитель Цяо, нечего их спрашивать! Цзи Шаодун первым нас ударил, вот мы втроём и ответили. Смотрите, он даже локоть мне до красноты ущипнул!

Цяо Юньчу невольно нахмурился. Почему эти двое, совсем как их старший брат, такие молчуны — слова не вытянешь?

Немного подумав, он посмотрел на близнецов и с суровым видом произнёс:

— Раз так, придётся вызвать родителей тех, кто провинился.

Он подумал, что уж вызова родителей наверняка боится любой ребёнок.

И действительно, в следующую секунду Цзи Шаоцзин разрыдалась и сквозь слёзы выпалила:

— Учитель Цяо, вы плохой! Какой смысл вам рассказывать? Вы всё равно поможете им нас с братом обижать! Это они первыми стали ругать наших папу и маму и обзывали нас беспризорными! Вот мы с братом и подрались!

Когда сестрёнка заплакала, глаза Цзи Шаодуна тоже сразу покраснели. Он тихонько утешил её:

— Не плачь. Мы ничего плохого не сделали и извиняться не будем!

Услышав, с чего всё началось, Цяо Юньчу медленно перевёл взгляд на троих обидчиков и тоном строгого завуча потребовал ответа:

— А почему вы не сказали, что оскорбляли их родителей?

— Цзи Шаодун, конечно, не должен был драться, но вы поступили ещё хуже! Им и без того тяжело, ведь их родителей больше нет, а вы бьёте по самому больному! Разве учителя не учили вас уважать друг друга, дружить и держаться вместе?

Трое мальчиков густо покраснели. Переглянувшись, они принялись теребить края одежды и пристыженно опустили головы.

Цяо Юньчу строго велел:

— А ну живо извинитесь перед Цзи Шаодуном и Цзи Шаоцзин!

Первым не выдержал робкий Хэ Ифань:

— Простите!

— Кого именно? Скажи вслух, — понизил голос Цяо Юньчу.

Хэ Ифань дрожащим голосом произнёс:

— Цзи Шаодун, Цзи Шаоцзин, простите меня. Мне не следовало вас обзывать.

Цяо Юньчу посмотрел на двух оставшихся мальчишек. В его взгляде читалась непреклонная строгость.

— А вы?

Под испепеляющим взглядом учителя Вэй Хунцзюнь тоже вынужден был заговорить. Больше всего он боялся, что позовут родителей: дома ему тогда непременно зададут хорошую трёпку.

— Цзи Шаодун, Цзи Шаоцзин, простите!

Последний, Янь Цзяцай, отделался небрежным:

— Простите!

Похоже, дома его безмерно баловали, поэтому он никого не боялся. Цяо Юньчу понимал, что за один раз с таким ничего не поделать.

— Вы готовы их простить? — спросил он близнецов.

Цзи Шаодун и Цзи Шаоцзин никак не ожидали, что Цяо Юньчу встанет на их сторону, и на мгновение растерялись.

Оба сначала кивнули, потом покачали головами. Цзи Шаодун объяснил:

— Хэ Ифаня и Вэй Хунцзюня мы можем простить, но Янь Цзяцая — нет. Он и в школе всё время первым начинает нас задирать!

— Почему же вы не рассказали классному руководителю или другим учителям? — со вздохом спросил Цяо Юньчу.

Подумать только, в самый первый рабочий день он столкнулся со школьной травлей!

Цзи Шаодун возмущённо и обиженно ответил:

— Классная руководительница тоже нас не защищает! Кажется, мы ей не нравимся!

Цяо Юньчу всё понял. Значит, и такие никудышные учителя встречаются. Неудивительно, что у них вырастают такие скверные ученики.

Он ещё раз сурово предупредил троих мальчиков и отпустил их по домам.

Потом мягко обратился к брату и сестре:

— Если вас ещё кто-нибудь обидит, сразу приходите ко мне. Я за вас заступлюсь. Только старайтесь первыми не пускать в ход кулаки, иначе даже если вы правы, доказать это будет трудно. Понятно?

Цзи Шаоцзин посмотрела на непривычно ласкового Цяо Юньчу и ошеломлённо кивнула.

Вообще-то ещё сегодня на уроке математики он ей понравился: объяснял интереснее других учителей, да и всё было легко понять.

Просто из-за прежнего дурного впечатления она этого никак не показывала.

«Ур-р-р!»

Тут у Цзи Шаоцзин предательски заурчало в животе.

— Проголодалась? — улыбнулся Цяо Юньчу, достал из кармана несколько молочных конфет «Белый кролик» и положил ей на ладошку.

Потом протянул несколько штук Цзи Шаодуну. Тот упрямо отказывался, и Цяо Юньчу, напустив на себя строгий вид, сказал:

— Бери.

Цзи Шаодун посмотрел на конфеты у себя в ладони, переглянулся с сестрой и растерянно принял подарок.

— Ну всё, скорее идите домой! — сказал Цяо Юньчу и ласково погладил обоих по головам.

— Угу, — отозвался Цзи Шаодун и потянулся за рукой сестры, собираясь уходить.

Но Цяо Юньчу заметил, что он хромает, и только теперь понял, что мальчик ранен.

Он положил руку Цзи Шаодуну на плечо и снова нахмурился:

— Ты повредил ногу? Почему мне не сказал?

— Ничего страшного.

Цзи Шаодун изо всех сил старался казаться сильным. От чужой заботы ему было не по себе, тем более от человека, который раньше постоянно обижал их семью.

Цяо Юньчу присел на корточки, приподнял штанину и увидел на лодыжке заметный синяк.

Наверняка мальчик получил его во время драки с той троицей. Цяо Юньчу тихонько вздохнул.

Затем повернулся к нему спиной:

— Забирайся. Учитель Цяо отнесёт тебя домой.

Цзи Шаодун не двигался. Цяо Юньчу снова вздохнул. Почему и старшие, и младшие в этой семье такие несговорчивые?

— Если не залезешь, пока дойдёте, уже стемнеет. Вы ведь не хотите, чтобы старшие брат и сестра за вас переживали?

Услышав это, Цзи Шаоцзин дёрнула брата за край одежды: ей казалось, что учитель прав.

Близнецы обменялись взглядами, и только тогда Цзи Шаодун осторожно забрался Цяо Юньчу на спину.

Мальчик был худенький, почти невесомый, так что Цяо Юньчу без труда поднял его.

Освободив одну руку, он спросил девочку:

— За руку пойдёшь?

http://bllate.org/book/36757/4618441