Готовый перевод My Days in the Village / Сельский роман: Игры в любовь: Глава 15

Ма Фэйфэй про себя думала: разве я виновата, что меня так цепляет эта парочка? Просто Брат Юань ведет себя слишком невероятно: в одну секунду они еще несчастно расставались, а в следующую — оказывается, любят друг друга еще сильнее. Ну надо же, какие прямолинейные мужчины пугающие.

Положив трубку, она перевела взгляд на кровать — утомленный Чи Фан уже спал. Сюй Цинъюань сходил в ванную за феном и на самой низкой мощности стал бережно сушить его насквозь промокшие волосы.

Боясь разбудить Учителя Чи, в комнате зажгли лишь ночник, и оттого царил глубокий полумрак. Чем темнее было вокруг, тем ярче проступали благородные черты лица Чи Фаня. Сюй Цинъюань пальцами зачесал назад его волосы; прядки были очень мягкими, и если обычно падающая на лоб чёлка придавала ему миловидный вид, то сейчас, когда лоб был открыт, его облик казался исключительно мужественным. У Чи Фаня было выдающееся лицо — чистое, приятное и совсем не агрессивное, но стоило ему оказаться в толпе, как взгляд мгновенно цеплялся за него, запечатлеваясь в памяти благодаря своей неотразимой притягательности.

Сам того не замечая, Сюй Цинъюань не сводил глаз с Чи Фаня. Облегчение от благополучного исхода сменялось в его душе медленно подступающим, липким страхом. Если бы сегодня с Чи Фанем действительно что-то случилось… Сюй Цинъюань даже не смел об этом помышлять.

Глубокой ночью Учитель Чи, сладко спавший, был вынужден проснуться от настойчивых позывов. Стоило ему чуть шевельнуться, как он наткнулся рукой на кого-то и от неожиданности вздрогнул, мгновенно протрезвев — ему чуть не показалось, что он столкнулся с призраком.

Учитель Чи с испугу резко сел, и от резкого движения в ране закололо так, что он взвыл от боли. Сюй Цинъюань проснулся от его крика:

— Что случилось? Где-то болит?

Этот охрипший от усталости голос в ночной тишине звучал пугающе соблазнительно.

Чи Фан взял себя в руки. Темнота оставляла простор для фантазий: Сюй Цинъюань был одет в свободную, расслабленную домашнюю одежду и только что спал, прильнув к его подушке. Какой уж тут призрак — просто живой бодхисаттва.

Учитель Чи сглотнул слюну:

— В туалет хочу.

— Я помогу.

Стоило немного подвигаться, как укушенная нога дала о себе знать с новой силой. Учитель Чи хромал, и Сюй Цинъюань придерживал его под руку, напоминая опору. Чи Фан почувствовал, как широкая ладонь крепко обхватила его за талию, словно удерживая, чтобы он не покачнулся. От этого чуть властного жесткого усилия мысли невольно путались. Сюй Цинъюань довел его до ванной, а у Чи Фаня уже участилось сердцебиение.

— Эм… Погоди меня за дверью.

— Угу.

Закрыв за собой дверь, Чи Фан расстегнул штаны.

…Да ладно, неужели даже нижнее белье ему сменили? Было ли на его теле хоть что-то, чего Сюй Цинъюань еще не видел?

Щеки мгновенно залились краской, а следом накатило раздражение. Дело было вовсе не в неуверенности в собственном теле — просто вся таинственность исчезла слишком рано. Защитная вуаль двусмысленности и томного ожидания сорвалась раньше времени, так к чему теперь эти игры в недотрог? Проще было взять и наброситься на него.

Наверное, лихорадка от побочных эффектов прививки начисто сплавила ему мозги. Учитель Чи, обладатель этого покалеченного тела с рваными ранами с обеих сторон, питал совершенно безрассудную уверенность, что сможет уложить Сюй Цинъюаня на лопатки. Любой, кто услышал бы об этом, назвал бы его безумным смельчаком.

Шум льющейся воды, звук мытья рук. Наконец дверь открылась, и Чи Фан сказал ждавшему снаружи Сюй Цинъюаню:

— Я закончил. Слушай, давай спать вместе?

Сюй Цинъюань спросил:

— Тебе не буду мешать?

— Нет, — добавил Чи Фан. — Вот если ты будешь спать сидя, это точно помешает, совесть замучает.

— Ладно.

Сюй Цинъюань был донельзя наивным — или, скорее, он всегда снисходительно соглашался на любые прихоти Чи Фаня, даже не пытаясь выведать скрытые мотивы.

Притяжение этого человека Чи Фан ощутил еще при самой первой встрече — ему нравился именно такой тип людей, как Сюй Цинъюань. Поэтому, когда они легли на одну кровать, втягивая знакомый запах Сюй Цинъюаня, находившегося в каком-то десятке сантиметров, Чи Фан зловеще сверкнул глазами в темноте и принялся с жадным интересом разглядывать чужую спину.

— Ты чего отвернулся? Одеяло всё стянул! — это звучало как жалоба, но в интонации явно слышалось кокетство.

Сюй Цинъюань и сам не знал, почему повернулся к Чи Фаню спиной, но подсознательно чувствовал, что лежать лицом к лицу с этим человеком немного неловко.

— Сюй Цинъюань. — Чи Фан дернул его за воротник на затылке.

— Спи.

Учитель Чи не унимался и дернул его снова.

Одеяло зашуршало, и Сюй Цинъюань повернулся к нему лицом.

Внезапное приближение чужого тепла на таком близком расстоянии и почти осязаемое касание тел заставили Чи Фаня на секунду забыть, как дышать. Глаза и губы Сюй Цинъюаня внезапно оказались прямо перед ним — так близко, что одно легкое движение могло подарить поцелуй. Этого Чи Фан и добивался, но отчего-то его лицо запылало так, будто вот-вот закровоточит. Чем быстрее билось сердце, тем сильнее горела кожа. Чи Фан в полном растерянном отчаянии чувствовал, как его сердце грохочет в груди, и даже спасительная темнота не могла скрыть его беспомощного поражения.

Помилуйте, сколько ему лет, с чего вдруг эти подростковые игры в невинность? Чи Фан, да на тебя порчу навели?

Вся его безумная смелость и планы повалить Сюй Цинъюаня давно валялись где-то под кроватью — хватило лишь этого робкого взгляда глаза в глаза, чтобы Учитель Чи с позором проиграл.

Неподдельная, не успевшая взять себя в руки реакция Чи Фаня была слишком очевидна, и ее уже никак нельзя было списать на побочные эффекты прививки. Видя такое неопытное выражение лица, Сюй Цинъюань тоже почувствовал, как у него горят уши.

— Может, мне всё-таки повернуться обратно…

— Нет! — Чи Фан вцепился пальцами в его рубашку и уткнулся носом в чужую шею. — …Просто не смотри на меня, и всё.

Мягкие прядки, которые Сюй Цинъюань только что высушил, теперь щекотали ему подбородок, вызывая непрекращающееся желание почесаться.

Разве так можно уснуть?

Оба тяжело дышали, их дыхание постепенно сбивалось, и каждый отчетливо слышал эти звуки. Дыхание Чи Фаня касалось кожи на шее и ключицах Сюй Цинъюаня, а рука Сюй Цинъюаня из-за выбранной позы лежала как раз на пояснице Чи Фаня.

Со стороны это выглядело как крепкие объятия.

— Будет немного жарко, — произнес Сюй Цинъюань, слегка приподнимая руку, лежавшую на теле партнера, чтобы она не давила на него всем весом.

— А, ладно, — Чи Фан чуть ослабил хватку на его одежде и немного отдвинулся, хотя расстояние все равно оставалось маленьким.

Жарче от этого не стало. Ощущение было душным, влажным, словно перед грозой.

Впрочем, Учитель Чи уже пошел на уступку — по крайней мере, теперь у того оставалось свободное пространство для руки.

— Спи.

В тишине полумрака тихий голос Сюй Цинъюаня прозвучал словно невидимая рука, которая нежно коснулась уха Чи Фаня — от завитка раковины до мочки, а затем скользнула внутрь ушного канала, вызывая щекотку и пробираясь вглубь.

Чи Фан зажмурился и в темноте испуганно вздрогнул.

— …Угу.

На следующий день дождь прекратился и распогодилось.

Тайфун Санлан собирался выходить на сушу уже ночью, но перед самым берегом неожиданно сменил курс, без оглядки пронесся над двумя соседними островными государствами, после чего его мощь резко иссякла, и он не спеша растворился на просторах далекого океана.

Гора Лунци вернулась к своей прежней тишине.

Когда Сюй Цинъюань проснулся, веки казались тяжелыми — эта ночь выдалась непростой, а времени на глубокий сон досталось совсем мало. Опустив взгляд, он увидел, что Чи Фан клубочком свернулся у него на груди, обвив его за талию рукой, а одну ногу закинул ему на бедро — спал он из рук вон беспокойно.

Сюй Цинъюань попытался выпутаться из мертвой хватки Учителя Чи, но стоило ему чуть шевельнуться, как тот выдал невнятный, сонный стон:

— Ай, больно…

Сюй Цинъюань мгновенно сообразил, что задевает именно ту ногу, которую искусали, и тут же замер, не смея больше делать резких движений.

Утреннее солнце пробивалось сквозь щель в занавесках, освещая угол кровати. Милое, безмятежное лицо Чи Фаня прижималось к его груди, а жар его тела передавался сквозь тонкую ткань одежды. Такой близости у Сюй Цинъюаня не было уже очень давно, поэтому ранним утром его организм отреагировал вполне естественным физиологическим образом, который было непросто унять.

Ему пришлось осторожно убрать чужую ногу, приподняться на локте и сесть. От этого движения тело Чи Фаня качнулось, и он безвольно завалился набок.

Пижама задралась, обнажая белую полоску талии, а съехавший воротник открывал ключицу и небольшой участок кожи на груди. Светлые волосы Чи Фаня подчеркивали прозрачность кожи, ресницы казались угольно-черными; одна нога была согнута, другая вытянута, а беззащитное выражение лица во сне придавало пробудившимся страстям греховный оттенок.

Сюй Цинъюань встал с кровати и направился в ванную.

Когда Учитель Чи проснулся, в комнате стояла тишина — он остался один. Мысленно он отругал свои сбившиеся биологические часы за то, что они подвели и не дали ему спозаранку украсть поцелуй у спящего Сюй Цинъюаня. Ощущение было таким, будто выиграл в лотерею, но перед самым получением билета потерял его, пустив по ветру дарованный небесами шанс.

Поскольку телефон Чи Фаня был утерян, он пока не мог сообщить Цай Фэйфэн о своем отгуле. Воспользовавшись стационарным аппаратом на тумбочке, он набрал номер дежурки сельского комитета. Трубку взял Цай Даюн, и стоило Чи Фаню заговорить, как на него обрушился шрад вопросов:

— Учитель Чи, как вы себя чувствуете? К врачу ходили? Недели отпуска хватит?

Оказалось, Сюй Цинъюань уже обо всем предупредил комитет, и Цай Фэйфэн выделила Чи Фаню неделю на восстановление.

Цай Даюн затараторил:

— Учитель Чи, мы тут отчитали А-Юаня. Выгнать вас на улицу в такую бурю — это значит, что наша пропагандистская работа по борьбе с паводками и тайфунами хромает. Впредь проведем с ним разъяснительную работу!

Чего-чего? Сюй Цинъюань сказал… что это он выгнал его из дома?

— Сюй Цин… То есть, что именно сказал босс Сюй? — тут же переспросил Чи Фан.

— Сказал, что вы поссорились, он наговорил лишнего, вот вы и выбежали из дома со злости, а потом поскользнулись и свалились со склона. Староста уже отчитал его за это.

Сюй Цинъюань немного приукрасил историю, вырезав из нее любые промахи Чи Фаня так, что единственным злодеем в этой истории выглядел он сам.

— Да вовсе он не так всё говорил, не слушайте эту чушь.

— Ха-ха, я и сам засомневался, ну совсем не похоже на А-Юаня! Впрочем, он сказал, что вы уже помирились. Учитель Чи, отдыхайте хорошенько, мы после смены заглянем навестить вас!

— Не нужно, не нужно, зачем беспокоиться, еще тратиться на гостинцы, я через пару дней уже вернусь на работу.

Шел рабочий день, так что Чи Фан не стал долго болтать и, перекинувшись еще парочкой фраз, положил трубку. В дверь постучали, и на его разрешение войти появился Хуан Юаньбинь с подносом, на котором была еда.

Заметив удивление Чи Фаня — почему это пришел не Сюй Цинъюань, — Хуан Юаньбинь, словно прочитав его мысли, пояснил:

— Брат Юань с Баобао с самого утра уехали.

— А…

— Учитель Чи, Брат Юань просил захватить документы. Он отвезет вас в город на машине, надо всё-таки показаться врачу и проверить, нет ли серьезных повреждений.

http://bllate.org/book/36702/4564992