Готовый перевод Echoes of Qionghua: The Immortal's Tribulation / Эхо Цюнхуа: Скорбь Бессмертного: Глава 23

Смеркалось. Горизонт медленно наливался багрянцем, словно омытый свежей кровью.

Комната встретила его чистотой и почти спартанской пустотой — казалось, в ней никто и никогда не жил подолгу. Лишь едва уловимый, прохладный аромат чая, смешанный со свежестью омытой дождем бамбуковой рощи, напоминал: это действительно обитель старшего брата Сюань Юаня.

Ложе было жестким, одеяло на нем лежало сложенным волосок к волоску. Сюань Сяо бережно прислонил к изголовью простой ученический меч, полученный от старейшины Цзун Ляня при подъеме на гору, расправил складки сине-белого халата и подошел к письменному столу. На идеально чистой столешнице, которую, судя по всему, протирали ежедневно, стояли лишь масляный светильник, аккуратный ряд кистей разной толщины и каменная тушечница.

Он зажег светильник, до краев наполненный маслом. Фитиль негромко затрещал, выплюнув пару искр, и разгорелся ровным, теплым светом. Оранжевое пламя заплясало, отбрасывая на стены мягкие тени.

Положив на стол две книги, одолженные у Сюань Юаня, юноша взял верхнюю — «Основы фехтования» — и принялся перелистывать страницы. Его равнодушный поначалу взгляд быстро сделался сосредоточенным, даже горячим. Праздное любопытство сменилось жадным, нетерпеливым интересом. Книга была тонкой, и Сюань Сяо проглотил её за считаные минуты. Когда обложка с негромким хлопком закрылась, он всё ещё горел упрямым, дерзким огоньком. Он беззвучно произнес чье-то имя.

Закрыв глаза, он подавил рвущуюся наружу строптивую силу, глубоко, до дрожи в груди выдохнул и снова открыл учебник — теперь уже для того, чтобы вчитываться в каждое слово, бережно постигая сокрытый в них смысл.

***

В это же время в другом покое Сюань Юань сидел за столом. Мягкий свет свечи делал его и без того приветливое лицо еще более одухотворенным. В глубине его темных, как ночная вода, глаз таилось безмятежное спокойствие человека, познавшего истинную красоту мира. Рассыпанные по плечам длинные волосы, не стянутые заколкой, скользили по груди при каждом движении кисти. Черные пряди резко выделялись на фоне белоснежного исподнего халата, подчеркивая его хрупкое, почти изящное телосложение.

Сюань Чжэнь посмотрел на тонкое запястье младшего брата, сквозь бледную кожу которого отчетливо проступали тонкие голубоватые вены, и нахмурился.

— Юань-ди, ты себя совсем не бережешь, — сокрушенно покачал головой Сюань Чжэнь. — Погляди на свои руки — кожа да кости. Даже мой Сяо Чэн, у которого кусок в горло не затащишь, и тот здоровее выглядит...

Он осекся. Его охватила тень тяжелых воспоминаний, и он замолчал.

Сюань Юань лишь мягко улыбнулся. Его кисть двигалась по бумаге легко, но уверенно, выводя безупречные иероглифы.

— Старший брат, неужели ты сомневаешься в моей силе?

Сюань Чжэнь тактично промолчал. Вспомнив, какую сокрушительную мощь этот «хрупкий» юноша демонстрирует на тренировках, он лишь виновато крякнул и поспешил перевести разговор на другую тему:

— А-Юань... послушай, а что вообще нравится твоему брату? Что любит наш А-Яо?

Рука Сюань Юаня дрогнула, едва не испортив каллиграфическую вязь размашистой кляксой. Он поднял голову, лукаво прищурившись.

— «А-Яо»? Надо же. А я думал, для тебя он исключительно «младший брат Су Яо».

Сюань Чжэнь густо покраснел и смущенно кашлянул. Не признаваться же, в самом деле, что при одном упоминании этого юноши у него перехватывает дыхание от робости. В конце концов, не выдержав насмешливого взгляда младшего соученика, он пробормотал нечто совсем уж нелепое:

— Ну... просто мне кажется, что звать её «А-Яо» гораздо... душевнее.

Сюань Юань не стал его мучить. Все в ордене знали, что в делах управления Сюань Чжэнь неумолим и быстр, точно молния, но наедине с близкими превращался в простодушного, заботливого старшего брата. А уж перед упрямым младшим братом Юаня он и вовсе пасовал, снося любые капризы с поистине ангельским терпением. Сам Яо, хоть и держался подчеркнуто холодно, относился к нему по-особому. По крайней мере, только ему он мог без тени сомнения запустить в лоб ледяной сосулькой, если тот начинал болтать глупости.

— Брат, мой брат достоин лучшего человека в Поднебесной, — Сюань Юань отложил кисть и посмотрел другу прямо в глаза. Тот не отвел взгляда, хотя в его взгляде промелькнуло мимолетное замешательство, сменившееся непоколебимой решимостью. — И я не позволю обидеть его. Но последнее слово всегда останется за самим А-Яо. Его выбор священен для меня.

Лицо Сюань Чжэня мгновенно утратило всякую шутливость.

— Не знаю, лучший ли я, — твердо произнес он. — Но обещаю: если он доверится мне, я отдам ему все, что у меня есть, защищу от любых невзгод. А если его сердце выберет другого... — Он горько усмехнулся и опустил голову. — Что ж. Значит, у него просто станет на одного преданного брата больше.

— Ну полно тебе, не нагоняй тоску, — Сюань Юань отмахнулся, силясь разрядить обстановку. Ему было непривычно видеть этого волевого воина столь беззащитным. В последний раз Сюань Чжэнь выглядел таким растерянным лишь тогда, когда они впервые спустились с горы в мир смертных. — К тому же А-Яо действительно выделяет тебя среди прочих. — Он состроил ревнивую гримасу, заметив, как просиял его собеседник. — Хотя помни: самый близкий человек для него — всё равно я!

Сюань Чжэнь так и покатился со смеху. Он вскочил на ноги, подлетел к младшему и бесцеремонно взъерошил его волосы.

— Вот она, истинная натура нашего хваленого мудреца! Оказывается, гроза демонов тоже умеет ревновать! — Вдруг вспомнив кое-что, Сюань Чжэнь недовольно поморщился: — А если говорить о тех, кто действительно ведет себя как столетний старик, так это наш новый младший брат, Сюань Сяо. Представляешь, я сегодня полдня водил его по ордену, все показывал, рассказывал, а он в ответ лишь цедил сквозь зубы «угу» да «да». Никакого уважения! До чего невыносимый малый...

Сюань Юань увернулся от назойливой ладони друга и задумчиво прикусил губу. В памяти всплыл образ этого угрюмого, словно застегнутого на все пуговицы юноши.

— Он не старик, — негромко произнес Сюань Юань. — Он просто изо всех сил сдерживает себя, прячет то, что у него внутри. — Он на секунду замолчал, подбирая слова. — Старейшина Цзун Лянь сравнил его с наполовину обнаженным клинком. Мне же кажется, что Сюань Сяо — это бритвенно-острое лезвие, которое насильно втиснули в тесные ножны. Оно рвется наружу, но он не дает ему ходу.

Сюань Чжэнь опустил руку и озадаченно почесал кончик носа.

— Вот как? Ты не ладишь с ним?

— Дело не в этом, — покачал головой Сюань Юань. — Просто... мне кажется, его приход ознаменует начало великих потрясений в Цюнхуа. И какими окажутся эти перемены... боюсь, они не принесут нам счастья. Впрочем, возможно, я просто слишком мнителен.

— Да брось ты, вечно ты все усложняешь, — отмахнулся Сюань Чжэнь. — Ты говоришь, что он загнанный в ножны клинок. Но разве сам ты не такой же? Кто-кто, а ты умеешь прятать свою истинную суть глубже всех на свете. Скажи честно, сколько раз ты по-настоящему обнажал свой Чжаньлу? А что касается Сюань Сяо... Ему суждено стать хозяином одного из двух священных мечей. Без такой яростной, всесокрушающей воли он просто не сможет подчинить себе подобное оружие.

— Значит, и ты считаешь, что ему суждено принять меч Сихэ? — Сюань Юань перевел взгляд на покоящийся на подставке Чжаньлу. На душе стало неспокойно — ведь он и сам чувствовал вину перед собственным оружием, которому так и не дал явить миру свой первозданный блеск.

— Эй, это твои слова, не мои! — рассмеялся Сюань Чжэнь. — Хотя, если приглядеться... Да, он держится ледяным и безучастным, что больше подошло бы хозяину морозного меча Ваншу, но в его взгляде полыхает такое бешеное, необузданное пламя, что у меня нет сомнений: его стихия — огонь.

Сюань Чжэнь со вздохом повалился на кровать навзничь и похлопал ладонью по свободному месту рядом с собой.

— Хватит забивать голову тем, что будет. Чему суждено случиться, того не миновать. Главное — поступать так, чтобы потом ни о чем не жалеть.

Сюань Юань тихо улыбнулся. Он посмотрел с легкой грустью.

— Ты сейчас заговорил точь-в-точь как один мой давний знакомый.

Сюань Чжэнь понимающе хмыкнул:

— Тот самый шелапут Юнь Тяньцин, о котором ты расспрашиваешь каждого встречного при каждом спуске с горы? Что, по-прежнему никаких вестей?

Сюань Юань покачал головой, и улыбка его сделалась горькой.

— Ни следа. С его вздорным нравом он не стал бы дуться на меня столько времени из-за старой обиды. Я боюсь, как бы с ним не стряслось чего...

— Не изводи себя. Отсутствие вестей — тоже благая весть, — Сюань Чжэнь снова похлопал по одеялу. — Ложись уже. Время позднее.

Сюань Юань вместо ответа вновь занес кисть над бумагой.

— Старший брат, на дворе едва-едва минул час Петуха. Какое «позднее время»?

http://bllate.org/book/36661/4833484