Готовый перевод Echoes of Qionghua: The Immortal's Tribulation / Эхо Цюнхуа: Скорбь Бессмертного: Глава 13

Если шумный Чэньчжоу кичился показной, суетной роскошью, то Шоуян встречал путников строгим, благородным величием древности. Но за этим фасадом скрывались свои неприглядные тайны. Ведь чем ярче сияет солнце, тем гуще тени — те самые, о которых не принято говорить вслух.

Сюань Юань запрокинул голову, глядя на высящуюся крепостную стену. Воспоминания нахлынули разом. Он помнил, как они с матерью покидали этот город. Жадные ухмылки двоих стражников у ворот, скорбная складка на лбу матери, её прощальный взгляд — полный тихой тоски и горькой решимости. Всё это навек врезалось в его память. Именно в тот день он перестал быть изнеженным ребенком, любившим ластиться к материнскому плечу, и сделал первый шаг к зрелости. Тогда он точно так же стоял перед исполинской стеной. Солнечные лучи, пробивавшиеся сквозь зубцы, слепили глаза, а его, укутанного холодной тенью ворот, пробирала дрожь — до самого сердца.

Свет и тень всегда неразлучны.

Спустя какое-то время Сюань Чжэнь немного пришел в себя. Правда, в его улыбке больше не было прежней беззаботной удали — в ней промелькнула едва заметная грусть, сделавшая его взрослее, и теперь этот новый облик куда лучше вязался с его привычной сдержанностью.

Взросление никогда не дается легко...

— Говорят, на горе Багун близ Шоуяна повадились нападать на людей дикие звери, — заговорил Сюань Чжэнь, оправляя подол своего одеяния и смахивая пыль, осевшую во время полета на мече. В его облике и голосе вновь проступила властная уверенность, подобающая старшему ученику ордена Цюнхуа. — По слухам, там объявилось несколько свирепых тварей, и немало крестьян, уходивших на дальние склоны, вернулись с тяжелыми ранами.

Он перевел взгляд на спутников.

— Младший брат Сюань Юань, младший брат Су Яо, ступайте пока по своим делам. Мы же с младшей сестрой Су Синь осмотримся и расспросим местных.

Сюань Юань кивнул.

— Положимся на тебя, старший брат.

Немного подумав, он припомнил одну деталь и добавил:

— Если мне не изменяет память, тебе стоит заглянуть в Обитель Железного Блеска. Там всегда сходятся все слухи и сплетни Шоуяна.

— Понял, — кивнул Сюань Чжэнь. Он скользнул взглядом по улице и на миг потеплел, встретившись глазами с Су Яо. — Встретимся на этом же месте через полчаса.

Су Синь перевела взгляд с одного на другого, но промолчала, лишь заговорщицки прищурилась.

Прогуливаясь по оживленным улочкам Шоуяна под звонкие выкрики уличных торговцев, Сюань Юань чувствовал, как в нем пробуждаются давно заснувшие воспоминания. Картины ушедшего детства теснились в мыслях. Теплые материнские объятия и её ласковая улыбка были для маленького Юаня самым большим счастьем на свете. Его младший брат, который был младше на год, порой чахнул от хвори и подолгу лежал бледной тенью, заставляя их вечно жизнерадостную матушку тихо плакать у постели. Но в те дни, когда ему становилось лучше, Юань больше всего на свете любил возиться с ним и смешить до колик, пока тот не начинал заливисто хохотать, забавно зажмурив глаза.

От этих мыслей Сюань Юань невольно улыбнулся и ласково взъерошил волосы брата. Су Яо удивленно склонил голову набок, непонимающе глядя на брата. Он улыбался мягче прежнего, но в его взгляде сквозила такая глубокая печаль, какой он никогда у него не видел.

— Брат, ты чему улыбаешься?.. — тихо спросил он.

Вместо ответа Сюань Юань кивнул на примостившуюся у дороги лавку. Там дымился знаменитый тофу с горы Багун, нежный и белый как нефрит. Густой соевый аромат, сдобренный резковатым запахом темного уксуса, мгновенно пробуждал аппетит.

— Помнишь? — негромко заговорил Сюань Юань. — В детстве, когда у тебя случались приступы хвори, ты наотрез отказывался от любой еды. Капризничал и требовал только тофу. Порой посреди ночи матушке приходилось бежать на край города, чтобы отыскать хоть один открытый чан. Мне тогда так хотелось хорошенько встряхнуть тебя за эти капризы! Но стоило увидеть, как ты лежишь, весь раскрасневшийся от жара, и сквозь сон лепечешь про свой любимый тофу, как вся злость испарялась. В конце концов матушка не выдержала и купила маленькие ручные жернова — специально ради тебя.

Он с усмешкой щелкнул Су Яо по носу, пока тот напряженно пытался что-то вспомнить.

— В те годы... отец уже почти не заглядывал в наш двор. На покупку этих каменных жерновов у матушки ушло все её жалованье за два месяца.

— Брат... — Су Яо сморщил носик. В его ясных глазах отразилось смутное беспокойство. Он виновато посмотрел на Сюань Юаня: — Я... я совсем этого не помню.

— Ах... — Сюань Юань замер. Он испытал гамму сложных чувств, после чего он медленно опустил руку. — Ну конечно. Ты ведь тогда был совсем крохой.

Су Яо не знал, какими словами его утешить, поэтому просто крепко сжал его ладонь своей.

— Брат, может, перекусим тофу?

— А? — Сюань Юань вздрогнул, выплывая из задумчивости, и его взгляд вновь обрел ясность. Он грустно улыбнулся: — Нет, не стоит. Каким бы вкусным он ни был теперь, того самого вкуса уже не вернуть...

— Брат...

Су Яо поджал губы, чувствуя, как тревога сжимает сердце. Сюань Юань сейчас пугающе напоминал себя прежнего — того, каким он был сразу после кончины матушки. Тогда он тоже внешне оставался спокойным, мягким и вежливым, но невидимая стена, которой он отгородился от всего мира, становилась лишь выше. К счастью, позже в его жизни объявился несносный Юнь Тяньцин. Этот негодяй своей беспардонностью и настырностью буквально вытащил брата из бездны уныния, заставив его искренне улыбаться.

Пожалуй, Су Яо еще никогда в жизни так сильно не тосковал по этой приставучей, ухмыляющейся физиономии Юнь Тяньцина...

— Всё хорошо. Прости, что заставил тебя волноваться, — Сюань Юань потер переносицу, сгоняя остатки оцепенения. Его теплая привычная улыбка вернулась на лицо, хотя в ней и сквозила легкая самоирония. — Я пришел сюда сегодня лишь ради одного дела.

Он мягко развернул Су Яо за плечи, указывая взглядом на раскинувшуюся впереди роскошную усадьбу. Массивные ворота, выкрашенные в густой киноварный цвет, подпирали два грозных каменных льва. По обе стороны от входа стояли дюжие слуги, задрав носы с вызывающим пренебрежением ко всем прохожим.

— Запомни это место, — тихо произнес Сюань Юань, и его голос мгновенно заледенел. — Когда-то здесь был наш дом. Пусть мы бежали отсюда, едва спасая жизни, но когда-то в этих стенах мы знали и материнское тепло. Впрочем... на этом всё.

Охранники у ворот, заметив остановившихся путников, шагнули было вперед, собираясь прогнать наглецов, но внезапно натолкнулись на ледяной взгляд Сюань Юаня. Опешив от такой нечеловеческой властности, они попятились назад, бормоча под нос ругательства — мол, глазейте сколько влезет, чего так смотреть-то...

— Теперь это место для нас — пустой звук, — продолжил юноша. — Наш так называемый отец дал нам жизнь, но те муки, на которые он обрек матушку, давно перевесили долг за наше рождение. Он нам никто. Обычный чужак. Да и сам он, полагаю, давно позабыл, что где-то на свете у него остались дети...

Су Яо молча кивнул. В его памяти по-настоящему существовали лишь мать и брат. От «отца» же осталось лишь глухое воспоминание о брезгливом окрике: «Зачем мне кормить эту обузу? Только деньги на ветер переводятся!»

— Я всё понимаю, брат. У меня остался только ты.

Лицо Сюань Юаня внезапно просветлело, и он хитро прищурился.

— Кто тебе сказал такую глупость?

Заметив недоумение на лице сестры, он наклонился ближе и заговорщицки прошептал:

— А как же твои младшие братья и сестры по ордену? А учитель, старейшины... и, конечно же, твой старший брат Сюань Чжэнь?

Су Яо мгновенно вспыхнул. Он сердито зыркнул на брата и, круто развернувшись, зашагал прочь по улице.

Глядя ей вслед, Сюань Юань медленно перестал улыбаться. Он в последний раз обернулся к роскошным воротам усадьбы и едва слышно прошептал сквозь зубы:

— Твой долг перед матушкой все еще не оплачен... Молись, чтобы твоя судьба никогда не оказалась в моих руках.

Су Яо, заметив, что брат не спешит за ним, сердито топнул ногой. Он картинно замедлил шаг, а пройдя еще немного, и вовсе остановился, демонстративно отвернувшись.

Сюань Юань с улыбкой поспешил следом, прекрасно понимая, что иначе его любимый брат устроит сцену прямо посреди улицы. Ладно бы прохожие не смыслили в орденских одеждах, но если кто-то из знающих людей увидит учеников Цюнхуа за семейной перебранкой... И зачем только достопочтенный учитель настаивает, чтобы во время странствий все носили одинаковое облачение?

Шоуян был городком небольшим. Пока Сюань Юань и Су Яо неторопливо прогуливались по улочкам, предаваясь воспоминаниям, они успели обойти его почти целиком. Однако, вернувшись к назначенному месту, они не застали Сюань Чжэня и Су Синь. Прождав еще немного, они наконец увидели своих спутников, но те возвращались явно не в духе. Сюань Чжэнь выглядел мрачнее тучи, а Су Синь так надула губы от злости, что сразу стало ясно: их кто-то крупно обидел.

— Что стряслось? — Сюань Юань мгновенно посерьезнел. Если уж старший брат Сюань Чжэнь принял такой грозный вид, значит, дело нечисто. Простые нападения монстров не вызвали бы у него подобной реакции.

— Старший брат Сюань Юань! — завидев его, Су Синь со всех ног бросилась навстречу и затараторила, точно горох из мешка сыпала: — Какая наглость! Какое неуважение! Ты бы только видел этих дворовых шавок у ворот! Если бы старший брат Сюань Чжэнь меня не удержал, я бы им зубы повышибала! Раскудахтались: «Да кто вы такие? Едва ли в ваши оборванные спины не плюнут, а лезете в усадьбу господина Е!» Ух, до сих пор кулаки чешутся! Старший брат вежливо объяснил им, что наместник сейчас гостит у господина Е, и мы лишь хотели расспросить его, а заодно повидать первого крестьянина, пострадавшего от когтей чудовища. А эти негодяи нас просто взашей выставили!

Тут она внезапно фыркнула и лукаво прикрыла рот ладошкой:

— Хотя... троих учеников из Шушаня они тоже выставили со двора! Так им и надо.

Сюань Юань нахмурился. Раз уж к делу причастны послушники Шушаня, значит, загадка куда глубже, чем кажется на первый взгляд.

И к тому же... семья Е.

Он холодно ухмыльнулся.

— Старший брат, кажется, это дело становится на редкость занимательным.

Сюань Чжэнь тоже усмехнулся, и в его глазах блеснул опасный огонек:

— Совершенно верно. Чрезвычайно занимательным.

— Кстати, может, стоит побеседовать с шушанцами?

Краем глаза Сюань Юань заметил группу из пяти или шести юношей в характерных даосских одеждах Шушаня, медленно шедших по улице. С виду им было не больше тринадцати-четырнадцати лет, и лишь тот, что шел посередине, казался старше. От него веяло таким ледяным спокойствием, словно даже солнечные лучи, скользя по его плечам, теряли свое тепло.

— Не стоит, — со вздохом покачал головой Сюань Чжэнь. — Ты же знаешь нрав нашего почтенного учителя.

Су Яо согласно кивнул, вспомнив, на какие ухищрения горазд их наставник Тай Цин, когда дело касается переманивания талантливых учеников. Не прояви старейшина Цзун Лянь бдительность в свое время, младший брат Сюань Хэ наверняка уже щеголял бы в чужих одеждах. Вот уж у кого внешность обманчива — истинное двуличие!

— И то верно, — согласился он.

Су Синь, принятая в орден позже всех, еще не застала тех славных времен, когда учитель и старейшины вели свои подковерные войны за учеников, а потому лишь растерянно переводила взгляд с одного старшего на другого.

Сюань Юань не выдержал и весело рассмеялся, особенно заметив, как группа шушанцев, обменявшись с ними дежурными вежливыми кивками, поспешила скрыться из виду.

— Похоже, у наставников всех великих орденов есть свои... маленькие слабости, — подытожил он с улыбкой.

http://bllate.org/book/36661/4724263