Готовый перевод Echoes of Qionghua: The Immortal's Tribulation / Эхо Цюнхуа: Скорбь Бессмертного: Глава 2

Дом старосты стоял неподалеку, чуть южнее центра деревни — обычная, ничем не примечательная мазанка. Однако дорога всё же заняла некоторое время, ведь прежнее жилище Юнь Юйнянь ютилось на самой южной окраине Тайпина. Встречные сельчане провожали их любопытными взглядами, перешептываясь за спиной. От этого шепота женщина то и дело менялась в лице, выдавая своё душевное смятение. Е Юань, напротив, держался на удивление спокойно и уверенно. Он крепко сжимал ладошку младшего брата, который от робости перед незнакомцами жался к его спине, и вел его уверенным шагом. К счастью, хотя кое-кто и глядел неодобрительно, откровенных колкостей никто не отпускал. Лишь деревенская ребятня — сверстники Е Юаня — глазела на них во все глаза, отчего мальчик и сам невольно бросил на них пару мимолетных взглядов.

— Дедушка Юнь... — начала было Юнь Юйнянь, ухватив за руку крепкого пятидесятилетнего мужчину, но слова застряли у неё в горле.

Она расплакалась. Словно нашкодившая девчонка, она припала к груди стоявшей рядом старушки, чьё лицо мгновенно исказилось от жалости, и безутешно зарыдала.

На добром лице бабушки Юнь проступила глубокая печаль. Своей иссушенной, похожей на древесную кору ладонью она бережно гладила плачущую женщину по волосам, а сама она прослезилась.

— Ну-ну, полно тебе, всё хорошо, — ласково приговаривала старушка. — Вернулась, деванька, и слава богу. Обидел кто? Расскажи мне, старой, я всё выслушаю, полегчает.

Остающийся не у дел староста шутливо пригрозил старухе кулаком, но тут же перевёл мягкий, сочувствующий взгляд на Е Юаня. Мальчик давно уже отступил на пару шагов и бережно прижимал к себе растерянного братика. Старик поманил его рукой.

Е Яо робко высунул носик из-за плеча брата, разглядывая незнакомого дедушку своими черными, как спелые ягоды, блестящими глазками. Е Юань вежливо улыбнулся старосте, мягко коснулся макушки брата и послушно подошёл ближе, увлекая его за собой.

— Здравствуйте, дедушка Юнь, — негромко произнёс он.

Старик расплылся в улыбке. Он просиял, словно распускающийся цветок. Поглаживая окладистую бороду, он с явным одобрением потрепал мальчика по голове.

Услышав голос сына, Юнь Юйнянь смутилась. Осознав, что разрыдалась как маленькая, она поспешно отстранилась от бабушки Юнь, утерла мокрые щеки и, виновато улыбнувшись, позвала:

— А-Юань, А-Яо, идите сюда. Поздоровайтесь с бабушкой.

Е Юань, прищурившись, вежливо поклонился:

— Доброго здоровья, бабушка.

Малыш Е Яо, видя пример брата, тоже звонко пролепетал:

— Здравствуйте, бабушка!

Старушка окончательно растаяла, она счастливо улыбнулась.

— Ох, какие славные детки, золото, а не ребятишки! — запричитала она, не в силах сдержать радости. — Куда лучше того сорванца из дома Юнь-нянь!

Даже во взгляде сурового старосты промелькнуло искреннее уважение к воспитанию детей.

— Юйнянь, дочка, ты к нам просто погостить или?.. — осторожно поинтересовалась бабушка Юнь, прижимая к себе маленького Е Яо, который уже немного освоился и весело болтал ножками.

В это время Е Юань под чутким руководством старосты, точно заправский хозяин дома, заварил чай и бережно разлил его по пиалам, поднося каждому по очереди. Кроха Е Яо, ухватив обеими ручонками свою чашку, тут же потянулся к брату.

— Братик, на, попей сначала ты! — защебетал он, протягивая ему пиалу.

Этот трогательный жест заставил стариков рассмеяться от чистого сердца.

Юнь Юйнянь сделала маленький глоток. Она горько и вымученно улыбнулась.

— Бабушка, теперь я останусь здесь насовсем. Меня... муж выгнал. Дал разводную.

Пальцы старосты дрогнули, расплескав горячий чай. Лицо его вмиг потемнело. Он порывался что-то сказать, но сдержался, лишь шумно вздохнул и принялся молча, чашка за чашкой, глушить терпкий напиток. Бабушка Юнь со слезами на глазах крепко сжала ладонь несчастной женщины.

Е Юань, заметив, как помрачнел староста, бесшумно подлил ему кипятка, а затем, не выдержав, заговорил с детской обидой в голосе:

— Отец хотел отдать матушку чужим людям... А А-Яо выбросить на улицу. Меня же собирался сделать сыном второй жены. Матушка заступилась за нас, и тогда он...

Понимая брата с полуслова, Е Яо тут же обиженно надул губки и горько разрыдался:

— Папа... папа сказал, что А-Яо девчонка, да ещё и слабенькая, только зря рис переводит... У-у-у... А братика хотел отдать мачехе! А у неё плеть есть! Служанка Сяо Цуй говорила, что эта плеть жутко больно дерётся... И маму папа больше не любит... У-у-у...

Крупные слезы покатились из его темных глаз, оставляя влажные дорожки на бледных щечках. Он выглядел бесконечно беззащитным, словно выточенный из тончайшего фарфора.

Е Юань прижал ревущую сестрёнку к груди. У него самого покраснели глаза, но он старался говорить твердо:

— Не плачь, маленький. Братик с тобой. Матушка нас никогда не бросит. Вот вырасту немного, и сам буду вас защищать.

Юнь Юйнянь, не выдержав, обняла обоих детей, содрогаясь от глухих рыданий:

— Пусть ваш отец отказался от нас... Но я вас ни за что не оставлю... Никогда...

Староста махом осушил пиалу, с треском опустил её на стол и резко поднялся. Глаза его налились кровью от ярости.

— И вы всё ещё зовёте этого подлеца отцом?! — прогремел старик. — Как он соловьем разливался, когда сватался к нашей Юйнянь! Обещал беречь её пуще глаза! А теперь... сотворить такое?! Тварь неблагодарная!

Бабушка Юнь украдкой утерла слезу и грозно зыркнула на мужа:

— Старый хрыч, только попробуй заикнуться о том, чтобы выгнать девочку! Я тебе тогда устрою сладкую жизнь на старости лет!

От такой несправедливости староста аж покраснел и упрямо выпятил подбородок:

— Да ты совсем из ума выжила, старая?! Юйнянь мне как родная дочь! Да ещё и с такими славными детишками! С чего бы мне их гнать?!

Он подошёл к Е Юаню, который изо всех сил сдерживал подступающие слёзы, стараясь казаться взрослым и сильным, и ласково погладил мальчика по плечу. Голос старика потеплел:

— Слышишь, Юйнянь? А-Юань, А-Яо? Отныне деревня Тайпин — ваш дом. Живите здесь столько, сколько пожелаете. Уж на это у меня, старосты, власти хватит, кто бы что ни вякнул!

Е Юань благодарно кивнул и смущенно улыбнулся:

— Спасибо, дедушка. У нас с матушкой есть немного сбережений на первое время. А как только я подрасту, сразу найду работу и буду сам кормить семью.

— Золотое ты дитя! — растроганно прошептала бабушка Юнь, притягивая мальчика к себе и осыпая его ласковыми взглядами. — Путь у вас был неблизкий, устали поди. Я велю Юнь Чжу с ребятами прибрать в вашей старой мазанке, а вы пока оставайтесь у нас. Обед и ужин сегодня разделите с нами, возражения не принимаются!

Е Юань мягко, но решительно покачал головой:

— Спасибо за доброту, бабушка, но не нужно никого утруждать. Я ведь мужчина, пусть и маленький. Мой долг — оберегать маму и брата. И порядок наводить в доме я тоже должен научиться сам.

Старушка посмотрела на него с нескрываемой гордостью и щемящей нежностью. Она шутливо потянула его за рукав и притворно нахмурилась:

— А ну-ка не спорь со старшими! Мала еще птица, чтобы бабушке перечить. Сказала — остаешься обедать, значит, остаешься! И точка.

Она победно взглянула на мужа, который тоже довольно ухмылялся в бороду:

— Чего стоишь, старый? Ступай помоги ребятам подготовить жилье. А А-Юаня я сегодня из-за стола никуда не отпущу!

***

Солнце медленно клонилось к закату, окрашивая небо над Тайпином в багровые и золотистые тона. Из печных труб потянулись тонкие сизые струйки дыма. Деревню наполнили мирные вечерние звуки: где-то мычали коровы, возвращаясь с пастбища, матери звонко перекликались, созывая заигравшуюся детвору к ужину. Всё дышало покоем и безмятежностью.

Юнь Юйнянь и бабушка Юнь, устроившись у очага, тихо шептались о насущных женских делах. Староста время от времени листал деревенские книги учета, поглядывая на гостей. Смышленый и не по годам вежливый Е Юань пришелся ему по душе. В порыве благодушия старик даже разрешил мальчику без спросу приходить и читать старинные свитки и книги, хранившиеся в его управе. Сельчане, конечно, вряд ли сочли бы такую «привилегию» ценной наградой, но для Е Юаня это был настоящий подарок.

Е Яо, утомленный долгой дорогой и пережитыми волнениями, тихо пригрелся на плече брата. Его слабое здоровье не справлялось с навалившейся усталостью, и вскоре малыш сладко посапывал, уткнувшись ему в грудь.

Ради дорогих гостей бабушка Юнь велела невестке расщедриться на ужин и приготовить два мясных блюда. На столе появилось ароматное вяленое мясо дикого кабана, обжаренное с сочными лесными грибами, и нежнейшая яичная кашка, запеченная с мелкой речной рыбешкой. Этот умопомрачительный запах мгновенно разбудил проголодавшего Е Яо. После нескольких дней сухого пайка из черствых лепешек мальчик с детским восторгом принялся уплетать угощение за обе щеки.

Е Юань, однако, заметил тень недовольства на лице невестки старосты — видать, той не слишком улыбалось делить припасы с нежданными нахлебниками. Мальчик мягко улыбнулся и, выбрав самый лакомый кусочек кабанины, бережно переложил его в пиалу женщины.

— Спасибо за ваши труды, тетушка, — негромко, с легким смущением проговорил он, заглядывая ей в глаза. — Ваши блюда настолько восхитительны, что затмят стряпню любого повара из богатых городских усадеб.

Его тихий голос, вежливые манеры и едва уловимая печаль во взгляде мгновенно растопили сердце деревенской женщины. В ней проснулся неистовый материнский инстинкт — ей до смерти захотелось обнять этого обделенного судьбой ребенка и зацеловать его в обе щеки. Всякое недовольство тут же улетучилось без следа.

Дети наелись быстро — силенок у них было мало, да и желудки крошечные, так что они отложили палочки задолго до того, как взрослые одолели половину ужина. Утолив голод, повеселевший Е Яо принялся со всеми подробностями расписывать их прошлую жизнь в городе. С детской непосредственностью он рассказывал о забавных шалостях своего раннего детства, то и дело вызывая у слушателей взрывы хохота. Но когда в его лепете проскальзывали горькие упоминания о холодности отца, улыбки взрослых угасали, а их взгляды, устремленные на Юнь Юйнянь, наполнялись еще большей жалостью.

Е Юань при этом вел себя как примерный взрослый хозяин: стоило старосте раскашляться от смеха, как мальчик тут же заботливо похлопывал его по спине; когда бабушка Юнь заходилась в улыбке — вовремя подливал горячего чая, а хохочущей невестке то и дело подкладывал лучшие кусочки с общего блюда.

Когда пришло время прощаться, бабушка Юнь едва ли не со слезами на глазах обнимала брата и сестру, никак не желая выпускать их из объятий. Даже суровый староста растрогался: он долго гладил Е Юаня по голове, напутствовал теплыми словами и настойчиво звал заглядывать в гости при любой возможности.

Выйдя за порог, Е Юань отбросил маску робкого, но несломленного сироты. Он искренне и тепло улыбнулся. Он шутливо похлопал братика по круглому, набитому едой животику:

— Ну и обжора же ты, братишка.

Е Яо смешно надул щеки, забавно округлив глаза, а потом внезапно потянулся и звонко чмокнул брата в щеку:

— Сам ты обжора!

Юнь Юйнянь крепче сжала ладонь сына. Она подняла взгляд к звездному небу, где величаво плыл серебряный диск луны. Душу её переполняла смесь щемящей тревоги и глубокого облегчения.

Поначалу она до смерти боялась, что староста придет в ярость и с позором выставит её за околицу. Воспоминания детства врезались в память слишком глубоко. Дедушка Юнь всегда был добрым соседом, но в первую очередь он оставался хранителем законов Тайпина — человеком, для которого правила, гордость и честь общины стояли выше личных чувств. В те далекие годы, когда её непутевый отец наделал долгов и привел в деревню сборщиков дани, именно староста, глухой к коленопреклоненным мольбам её матери, изгнал его прочь. После того изгнания матушка так и не оправилась от горя и вскоре угасла.

"То, что он приютил меня сегодня, опозоренную разводом... Да, в этом есть капля былой вины перед моей матерью. Но куда больше уступил он перед А-Яо и А-Юанем. Мой мальчик... Мой сын, сам того не зная, вырос настолько, что стал моей истинной опорой и защитой"

На губах Юнь Юйнянь заиграла слабая, но бесконечно нежная улыбка. Она не отрывала любящего взгляда от детей, которые, весело переговариваясь, шагали впереди рука об руку.

Её дети. Её единственная гордость.

http://bllate.org/book/36661/4627186