Готовый перевод To Avoid Becoming a BOSS After Death, I Did My Best / Я сделал всё возможное, чтобы не стать БОССОМ после смерти: Глава 3

Раз уж Хэ Цюньцин передумал и решился-таки ступить на борт этой системной разбойничьей шхуны, отступать не имело смысла. Он просто сидел, вытаращив глаза, и ждал, когда за окном окончательно сгустится мгла.

Под потолком тускло горела лампочка, но рассеять давящую, жуткую атмосферу в комнате ей было не под силу.

Тварь, которую Хэ Цюньцин недавно припугнул, видимо, пряталась от света и перебралась в другое место. Однако чей-то невидимый, сочащийся неприкрытой злобой взгляд из самого темного угла комнаты по-прежнему буравил ему спину. Игнорировать это ощущение было невозможно.

Хэ Цюньцин думал, что в такой чертовщине ни за что не уснет. Но, как ни странно, это ему ничуть не помешало — он отключился почти мгновенно, провалившись в глубокий сон без задних ног.

***

Его разбудил плеск воды.

Придя в себя, он несколько раз моргнул, но разницы не почувствовал: вокруг стояла кромешная, хоть глаз выколи, тьма.

Когда успели выключить свет?

Хэ Цюньцин резко сел в постели и завертел головой в поисках окна, но в этой черной пустоте не угадывалось ни единого контура, не говоря уже о слабом лучике света.

«Который час?»

Он пошарил рукой по простыне. Но прежде чем пальцы нащупали телефон, из коридора за дверью снова донесся отчетливый всплеск.

— Плеск!

Хэ Цюньцин повернул голову на звук. И в то же мгновение по телу пробежал мороз: он физически ощутил, что в комнате находится кто-то еще. Он мгновенно оцепенел.

В этом старом доме отродясь не было кондиционера, и знойными летними ночами здесь обычно стояла удушающая духота. Но сегодня из-за притаившейся в углу твари Хэ Цюньцин еще перед сном почувствовал странный сквозняк. Теперь же, несмотря на то что ладони и ступни оставались теплыми, ледяной холод сковал его лицо. Челюсти невольно застучали, а по груди и спине поползли леденящие мурашки, будто его засунули в морозильную камеру.

Как назло, именно в этот момент левое ухо невыносимо зачесалось.

Тварь — та самая дрянь, что сбросила со стола портрет его сестры, — давно выбралась из своего угла и теперь вплотную прижалась к его телу.

В следующую секунду до него донеслись чужие, пугающие звуки.

— Х-ссс...

— Х-ффф...

Невидимая пасть дышала прямо ему в ухо, обжигая ледяным, свистящим воздухом.

Хэ Цюньцин попытался вырваться, но онемевшие от холода мышцы отказывались повиноваться. Кто бы мог подумать, что стоит погасить свет, как этот кошмар начнет распускать руки словно приставучая уличная домогательница?

В любой другой день он бы, наверное, умер от страха на месте. Но сейчас его внимание настойчиво отвлекал коридор за дверью. И дело было не в излишней беспечности и не в железных нервах, позволяющих игнорировать сидящее на плечах привидение. Просто его не покидало смутное, тревожное предчувствие: там, за порогом, таится нечто гораздо более смертоносное и ужасающее, чем эта домашняя нечисть.

Стоило этой мысли оформиться, как из-за двери донесся отчетливый шум хлынувшей воды.

— Шурх... шурх... шурх...

Сначала казалось, будто воду лениво сгоняют шваброй, но очень скоро звук изменился. Частые, шлепающие шаги — будто десятки ног лихорадочно носились туда-сюда по глубоким лужам.

Хэ Цюньцин внезапно вспомнил о своем невидимом проводнике и позвал:

— Система?!

Ответа не последовало.

Внутри все сжалось от нарастающей тревоги. Шум шагов за дверью становился все яростнее, а невидимый сосед сзади прижимался все сильнее, почти перехватывая дыхание. Внезапно вспыхнувшая злость вытеснила страх. Хэ Цюньцин резко, со всей силы рванулся и толкнул тварь в темноту.

Толчок оказался неожиданно точным. Воздух возле его щеки пронзил тихий, обиженный визг. Невидимые путы мгновенно спали, и парень одним махом соскочил с кровати.

Оказавшись на полу, он инстинктивно обернулся, силясь хоть что-то разглядеть. Но непроглядная темень надежно скрывала комнату. В итоге он лишь заработал очередную порцию холодного пота на спине, так ничего и не обнаружив.

«Ладно. Надо выйти наружу».

***

Тем временем топот за дверью превратился в настоящий хаос. Складывалось ощущение, что по залитому водой коридору несется целая толпа.

Хэ Цюньцин, продвигаясь на ощупь, шаг за шагом добрался до двери и нащупал холодную металлическую ручку.

— Господин Хэ, вы успешно вошли в игру...

Слава богу, система наконец подала голос. Хэ Цюньцин даже решил сначала, что это слуховая галлюцинация, порожденная его собственным отчаянием. Звук шел как будто сквозь сильные помехи — прерывисто, то приближаясь, то отдаляясь.

—... Согласно правилам стажировки... вам необходимо... покинуть комнату...

—... Снаружи... игроки... далее вы...

Вслушиваясь в каждое слово, он дождался, пока шипение окончательно затихнет.

«Значит... я уже внутри?»

Хэ Цюньцин сглотнул вязкую слюну. Пальцы все еще сжимали дверную ручку, когда его плечи снова тяжело осели вниз, будто на них водрузили неподъемный мельничный жернов.

Эта дрянь никуда не делась! Более того, с каждой секундой ее присутствие ощущалось все отчетливее, давя на плечи могильным грузом.

Внезапно на его тыльную сторону ладони легла ледяная склизкая ладонь. Казалось, твари тоже безумно любопытно, что происходит снаружи, и она буквально заставляла Хэ Цюньцина нажать на ручку.

Сердце парня совершило кульбит. Он попытался отдернуть руку, но чужие пальцы намертво прижали его ладонь к металлу. Подавив яростное желание выругаться вслух, он до боли сжал пальцы и резко потянул ручку вниз.

«Ладно, черт с тобой, открываю!»

— Скрип...

Дверь неохотно поддалась.

Перед ним раскинулся пустой полутемный коридор. В ту же секунду, когда дверной проем распахнулся, безумный топот разом стих, оставив после себя лишь едва уловимое, призрачное эхо.

Ржавые рамы старых окон с толстыми зеленоватыми стеклами уныло поблескивали в темноте. Кое-где створки были приоткрыты, и неестественно яркий, мертвенно-белый лунный свет падал прямо на пол.

Хэ Цюньцин разглядел очертания соседнего корпуса — здание смутно напоминало школу, — а также раскидистый черный силуэт старого дерева во дворе.

И лужи. Весь пол коридора под его ногами был залит густой, вязкой, темной жижей.

Плечи внезапно распрямились — тяжесть исчезла, и он снова мог свободно шевелить пальцами.

Оглянувшись, Хэ Цюньцин обнаружил, что невидимая подстрекательница трусливо забилась обратно в глубину его крошечной комнаты. Похоже, распахнутая дверь обнажила нечто такое, что до смерти напугало даже саму нечисть.

Впрочем, сейчас было не до нее.

Он перевел взгляд на противоположный конец коридора, все еще не веря в происходящее.

«И это... действительно игра?»

Этот обшарпанный пол, соседнее здание за окном, холодный лунный свет, бьющий по глазам — все ощущалось невероятно, пугающе осязаемым.

Не успел он оправиться от потрясения, как мир вокруг внезапно померк.

Опомнившись, Хэ Цюньцин обнаружил, что с ног до головы окутан плотным, сочащимся изо всех щелей черным туманом.

«Что еще за чертовщина?!»

Накативший туман оказался липким и маслянистым. В мгновение ока одежда пропиталась влагой, став скользкой и противной на ощупь. Пытаясь оттереть с пальцев эту странную субстанцию, напоминающую деготь или каменноугольную смолу, он кожей почувствовал, как пространство вокруг начинает меняться.

Он медленно поднял голову, и от увиденного его зрачки сузились до размеров игольного ушка.

Прямо из воздуха перед ним соткалась сплошная стена такой же черной липкой жижи. С глухим рокотом она обрушилась на него, окатив с ног до головы.

Удар был такой силы, что парня едва не впечатало обратно в дверной проем его комнатушки.

Мысли смешались в сплошной вихрь. Повинуясь чистейшему инстинкту самосохранения, Хэ Цюньцин рванулся назад, к спасительному порогу.

Но стоило ему сделать шаг назад, как из темного зева комнаты вырвался истошный, утробный вопль, от которого кровь застыла в жилах.

Домашняя тварь, заметив его намерение отступить, забилась в такой безумной истерике, будто снаружи стояла сама смерть. От этих пронзительных визгов у Хэ Цюньцина едва не лопнули барабанные перепонки.

«Да ты издеваешься! Ты же сама гребаная нечисть, чего ты-то визжишь как резаная? От тебя дерьмом несет за версту, а боишься меня!»

Впрочем, стало ясно: пути назад нет. Хэ Цюньцин вцепился пальцами в косяк и силой вытолкнул себя обратно в коридор.

Правильным был этот выбор или нет, думать времени не оставалось.

В ту же секунду, как он шагнул на бетонные плиты, новый поток жидкого дегтя ударил ему в лицо.

За считаные мгновения все открытые участки кожи — щеки, виски, шея, руки и голени — покрылись плотной, тяжелой коркой ледяного желе, похожей на уродливый доспех. Черная маслянистая жижа без труда просочилась сквозь ткань одежды, намертво облепив тело.

Зажмурившись и крепко стиснув зубы, Хэ Цюньцин лихорадочно вытирал лицо, отчаянно боясь, что гадость попадет ему в рот или нос. Грудь сдавило спазмом, дышать становилось все труднее, и он невольно согнулся пополам.

Он отчетливо чувствовал, как под воздействием этой вязкой субстанции его плоть начинает необратимо меняться. Происходило нечто чуждое, пугающее — метаморфоза, которой он не желал всем сердцем.

Но прежде всего он просто задыхался.

Опираясь ладонью о стену, парень медленно опустился на колени.

Вокруг воцарилась абсолютная, звенящая тишина. В этом застывшем мире, казалось, остался лишь он один — медленно угасающая искра жизни, за которой из темноты молча наблюдали неведомые сущности, ожидая его неизбежной гибели.

***

— Кхэ... тьфу! Тьфу... Кха-кхо... Система?!

Прошло несколько минут. Вопреки ожиданиям, он не задохнулся. Кое-как поднявшись на ноги, Хэ Цюньцин яростно размазывал жижу по лицу, пытаясь докричаться до своего проводника.

Но связь по-прежнему молчала. Хуже того, в нос ударил густой, удушливый запах железа. Источником этого тошнотворного аромата, судя по всему, был он сам.

«Неужели эта дрянь, которой меня облили... кровь?»

Пока его разум метался в панике и недоумении, кошмар и не думал прекращаться. Напротив, это было лишь прелюдией.

В следующее мгновение реальность преподнесла новый сюрприз — без предупреждения, резко и неотвратимо.

Подошвы его ног обожгло. От бетонного пола коридора полыхнуло нестерпимым жаром, волна которого мгновенно ворвалась в легкие. Под воздействием этой чудовищной температуры облепивший его деготь закипел, и запах ржавого железа резко изменился.

За считаные секунды жижа на его теле затвердела, превращаясь в липкую, обугленную, крошащуюся корку. Запах стал до боли знакомым.

Так пахнет пепелище после сокрушительного пожара, уничтожившего все на своем пути.

Особой боли он пока не чувствовал, но пугало другое: температура кожи продолжала стремительно расти, грозя испепелить его изнутри.

Оцепенев на секунду, Хэ Цюньцин пришел в себя и дернулся вперед, желая сбежать от этого кошмара, но тут же вскрикнул от дикой вспышки боли.

Стоило ему шевельнуться, как весь этот панцирь на теле пошел глубокими трещинами, увлекая за собой живую плоть!

Какое там «не больно» — боль была неописуемой, будто с него заживо сдирали лоскуты кожи. Суровая реальность словно издевалась над ним, давая понять: менять что-либо уже слишком поздно.

«Ладно, ладно! — мысленно взмолился он. — Не буду шевелиться. Даже если меня на коленях умолять станут, с места не сойду».

Но именно в этот миг пол под ногами качнулся, лишая его равновесия. Парень покачнулся и полетел вперед.

— Бам!

Едва не упав, он мертвой хваткой вцепился в дверной косяк. Тяжело дыша, Хэ Цюньцин застыл в нелепой позе и вдруг нервно, истерически расхохотался.

— Ха... ха-ха!

«Что за бред? Я сплю. Это точно дурацкий кошмар!»

Но как бы он ни убеждал себя в нереальности происходящего, невыносимый жар никуда не делся. Он продолжал заживо запекать его в собственном теле, плавя кости и иссушая разум.

Постепенно сознание Хэ Цюньцина начало угасать, растворяясь в раскаленном мареве.

И вот, когда он подошел к роковой черте...

На его качающуюся голову внезапно обрушился ледяной поток. Словно колоссальная волна из талых ледниковых вод с размаху ударила его по темени.

От этого удара перед глазами все поплыло и померкло, скрыв даже бледный свет луны. Ноги подкосились, едва удерживая вес тела.

И тут же над его ухом раздалось оглушительное шипение:

— Пссс-с-с!

Этот звук, казалось, расколол череп изнутри. Так звучит раскаленный добела металл, который грубо, безжалостно швыряют в ледяную купель.

Настоящий, яростный процесс закалки!

Тело Хэ Цюньцина сотрясала крупная дрожь. С трудом превозмогая этот ледяной шок, он почувствовал, как холод постепенно отступает, оставляя после себя лишь глухое внутреннее тепло. Жидкость, стекающая по его плечам, теперь казалась почти теплой.

Когда остатки влаги испарились, сковавшая его кожу корка окончательно высохла, превратившись в невероятно прочный, жесткий панцирь.

Но под этой твердой оболочкой его плоть оставалась влажной и склизкой. При малейшем движении панцирь отзывался сухим, угрожающим треском, а в воздух поднимался резкий, бьющий в нос запах свежей крови.

Вглубь стекающих капель Хэ Цюньцин глядел оцепенев.

Это действительно была густая, зловеще-багровая жидкость. Она медленно сползала по его лбу, путалась в ресницах, пачкала переносицу и губы, падая на пол тяжелыми, ленивыми каплями.

Теперь каждое его шевеление сопровождалось вязкими, шлепающими звуками: кап-кап... хлюп.

Разум мало-помалу прояснялся.

Он тупо уставился на коридор, который теперь выглядел так, словно по нему пронесся сокрушительный поток лавы.

Эпицентром этого буйства стихии явно был он сам — разрушительная, первобытная сила радиальными волнами разошлась от него во все стороны. Вокруг не осталось живого места: стены и углы либо светились багровым жаром, либо дымились угольной чернотой.

Казалось, несчастный коридор только что пережил страшный, неестественный катаклизм.

«Неужели все это... натворил я?»

По мере того как к нему возвращался контроль над чувствами, зрение тоже начало восстанавливаться. Однако увиденное заставило его похолодеть.

Мир вокруг выглядел неестественно. Хэ Цюньцин осознал, что его глаза теперь работают по принципу прибора ночного видения: все вокруг окрасилось в багровые тона, различаясь лишь по глубине красного спектра.

И еще одно странное наблюдение — дверь в его комнату почему-то стала крошечной. Будто игрушечной. Ему показалось, что если он попытается протиснуться обратно, то непременно застрянет плечами в проеме.

«Погодите-ка...»

Дело было не в двери.

Это он сам... стал огромным?

Охваченный дурным предчувствием, он медленно, через силу, опустил взгляд на свои конечности.

В следующую секунду зрачки его сузились, а сердце дико заколотилось в груди. Он открыл рот, чтобы издать истошный вопль ужаса...

Но язык словно прирос к гортани. Из горла вырвалось лишь глухое, утробное хрипение, отозвавшееся в коридоре зловещим, гулким эхом.

Услышав этот жуткий, нечеловеческий звук, Хэ Цюньцин сам испугался до смерти и тут же зажал рот ладонью.

Но то, что предстало перед его взором, лишило его последних остатков самообладания.

«Монстр... Я действительно превратился в чудовище? В босса игры?!»

Он судорожно, со свистом хватал ртом воздух, силясь рассмотреть собственные руки.

«Да это и руками-то назвать язык не поворачивался!»

Вместо пальцев из его ладоней росли длинные, обугленные когти, светящиеся изнутри тусклым багровым жаром. Они выглядели так, словно их создали исключительно для жестокого убийства. На суставах и подушечках пальцев топорщились острые, загнутые назад лезвия, похожие на бритвы.

Хэ Цюньцин не сомневался: все, к чему прикоснутся эти жуткие орудия, мгновенно превратится в лохмотья плоти.

«С игроками за руку теперь точно не поздороваешься...»

От жалости к самому себе у него едва не покатились слезы.

Вглядываясь в свои новые ладони сквозь пелену ужаса, он вдруг заметил под нагромождением острых шипов пять тонких белых линий.

Он осторожно пошевелил пальцами. Оказалось, что его настоящие, человеческие пальцы были спрятаны глубоко под багровым панцирем, в полной безопасности от внешних лезвий. Они служили своего рода нервными окончаниями, позволяя этой огромной, уродливой клешне повиноваться малейшему импульсу его воли.

Он отчетливо чувствовал жар циркулирующей в когтях крови и одновременно приятную прохладу остывающего на воздухе металла — все это ощущалось как часть его собственного тела.

Хотя само это тело теперь выглядело, мягко говоря, кошмарно.

В районе ребер у него образовалось нечто похожее на дыхательные щели — подобие жабр. С каждым вдохом они с тихим шипением приоткрывались, обнажая раскаленную, тлеющую глубину его грудной клетки.

Думать о том, во что превратилась его голова, было попросту страшно.

Но любопытство пересилило. Отыскав глазами единственный уцелевший от жара осколок оконного стекла, Хэ Цюньцин заглянул в него и увидел отражение жуткого, рогатого существа.

Из его черепа в разные стороны расходили два изогнутых рога. Их вершины ветвились и загибались внутрь, напоминая массивные кузнечные клещи.

Уши до сих пор закладывало от недавнего грохота закалки. И теперь он понял почему.

Многие части его нового тела отливали холодным серебристым блеском. Включая эти огромные рога.

В его багровом зрении металл отражал свет особенно ярко, заставляя сердце замирать от ужаса. Проведя ладонью по голове, он обнаружил, что рога растут прямо из цельного, невероятно прочного металлического шлема, заменившего ему темя.

Но когда он скользнул пальцами чуть ниже, по телу пробежал новый разряд леденящего страха. На стекле отразился еще один контур.

У него было второе лицо.

Прямо над его собственным лбом, на самой макушке шлема, застыло другое лицо.

Вернее, маска.

Она тоже была отлита из металла. Хэ Цюньцин отчетливо видел прорези для глаз и рта — пустые, черные провалы. Из глубины глазниц маски сочилось тусклое багровое свечение, а застывший оскал имитировал безумную, счастливую улыбку, будто маска упивалась каким-то невидимым триумфом.

Хэ Цюньцин в ужасе отшатнулся на шаг. Сверхъестественная острота зрения позволила ему заметить: пустые глазницы маски по своей форме были точь-в-точь как его собственные глаза.

***

Не успел он осмыслить эту череду потрясений, как тишину коридора разорвал тонкий, протяжный свист.

Мертвенное безмолвие рассеялось.

Теперь при каждом повороте головы он улавливал этот звук, доносившийся с разных концов здания. Он походил на безумный шепот демонов, непрерывно дующих в свои свистки без единого вздоха — жуткий, настойчивый призыв к смерти.

Сопоставив этот звук со своим нынешним уродливым обликом, Хэ Цюньцин внезапно осознал его значение.

Там, откуда исходили свистки, находились подобные ему твари. Местные монстры этой игры «Судья». Вот только они были несравнимо слабее его самого.

Даже из его собственной комнаты доносился тихий, испуганный шорох.

Невидимый преследователь, который всю ночь сверлил его злобным взглядом, теперь, узрев его метаморфозу, сжался в комок и дрожал от первобытного страха в самом темном углу.

И у него были на то веские причины. Хэ Цюньцин и сам едва сдерживал ужас при виде собственного отражения. Более того, теперь он без труда мог разглядеть незваного гостя.

Тварь, прятавшаяся в его комнате, оказалась истощенной старухой, похожей на обгорелую спичку. Ее тело представляло собой сплошное месиво из гнующей плоти, и парень сам не понимал, как вообще умудряется распознавать в этом уродстве человеческие черты.

По спине пробежал холодок. Он не собирался трогать ее сейчас, но, случайно скользнув взглядом по столу в комнате, заметил, что портрет сестры снова повалился набок.

— Гр-р-ра-а-ах!!!

***

Ранним утром, когда небо еще было окрашено в густой чернильный цвет, соседский петух на балконе истошно закричал, возвещая о рассвете.

Хэ Цюньцин метался на кровати, его пальцы судорожно подергивались, словно в затянувшемся кошмаре.

Наконец, когда первые бледные лучи солнца пробились сквозь щели в старых шторах, он распахнул глаза.

Во сне его новое тело казалось спокойным, но стоило ему очнуться, как его прошиб холодный пот. Мышцы задрожали, а лицо мгновенно осунулось и побледнело.

Осознав, где находится, он почувствовал, как сердце бешено колотится в груди, и буквально взлетел с постели.

— Система! Система?!

— Я здесь, господин Хэ.

Хэ Цюньцин судорожно хватал ртом воздух. Картины пережитого в игре — кошмарные, противоестественные образы, от которых выворачивало наизнанку — стояли перед глазами так четко, будто все происходило прямо сейчас. Сердце готово было выпрыгнуть из ребер.

В ушах до сих пор звенели предсмертные проклятия игроков, их истошные крики, глухие удары тел и влажный, чавкающий хруст разрываемой плоти...

Хэ Цюньцин зажмурился. Пальцы мелко дрожали, и он не решался сжать кулаки, боясь ощутить вместо мягкой кожи холодный скрежет металла. Или прикоснуться к чему-то склизкому, теплому и приторно-сладкому — к тому, что пробуждало в нем безумную, чуждую жажду.

Сладкий... Да, именно этот вкус. Подчиняясь какому-то древнему, неодолимому инстинкту, он выслеживал и безжалостно уничтожал каждого игрока в том подземелье.

Когда на полу остался лежать последний из них, Хэ Цюньцин на миг почувствовал себя одержимым. Его мысли в ту секунду полностью вышли за рамки человеческой морали.

— Система, объясни мне немедленно! В этой проклятой игре... какого черта я должен был убивать тех людей?

Почему это безумное желание расправиться с ними преобладало над его собственной волей?

— Все они были злостными нарушителями, представлявшими опасность для баланса, — терпеливо отозвался ровный голос системы. — Как вам известно, правила нашей игры предельно просты: участникам нужно войти в подземелье, отыскать обвинительный акт и подписать его, чтобы завершить раунд. Однако многие игроки в угоду собственным эгоистичным желаниям грубо нарушают эти устои, порой даже гордятся своей безнаказанностью. В таких случаях система вынуждена задействовать карательный механизм. И эта роль — Кровавого скитальца, карающего нарушителей порядка, — отведена именно вам, господин Хэ.

— Но...

Договорить он не смог. Силы разом покинули его, и он мешком рухнул обратно на подушки.

В желудке было пусто, в горле першило от жажды, а при одном воспоминании о деталях прошедшей бойни к горлу подкатывала тошнота. Ему хотелось вывернуть желудок наизнанку, но он был настолько истощен, что не мог даже пошевелить пальцем.

Это состояние полного бессилия показалось ему пугающе знакомым. Едва переводя дыхание, он прохрипел:

— Система...?

Неужели всего одна короткая смена умудрилась дочиста выжать его восемнадцатилетний организм?

— М-да, господин Хэ. Поскольку ваше игровое тело было воссоздано на основе вашей собственной ДНК, экстремальные нагрузки пробудили спавшие в генах патологии. Боюсь, вы снова столкнулись с угрозой острой почечной недостаточности.

— Что...?

— Не переживайте, этот незначительный дефект вполне исправим! Во время вашего пребывания в игре я локализовала проблему. В будущем вы сможете полностью вылечить недуг за определенное количество очков выживания. А пока вашему телу просто требуется ежедневная естественная регенерация.

— То есть?

— Это значит, что каждый день в определенные часы вам придется делать перерыв, чтобы восстановить физические силы.

— И сколько... длится этот перерыв?

— Совсем недолго. Всего около двух часов.

Хэ Цюньцин вяло кивнул. В сутках двадцать четыре часа, так что двухчасовой отдых казался сущим пустяком.

— Засыпайте, — мягко посоветовала система. — Сейчас вам жизненно необходим покой. На все остальные вопросы я отвечу позже.

Губы парня шевельнулись в беззвучном ругательстве. Вспоминая пережитый ужас стажировки, он предпочел бы провалиться сквозь землю, а не спать... Но веки налились свинцом, глаза закрылись сами собой, и уже через минуту комната наполнилась его ровным, глубоким дыханием.

Система: «...»

***

[Торговый центр игры «Судья»]

[Товар]

[[Хит продаж] [Предзаказ] Готовятся к продаже: фрагменты плоти легендарного босса «Кровавый скиталец»...]

[Цена: 99 очков выживания (Извините, сделка аннулирована)]

***

[Отзывы покупателей]

[Низкоранговый игрок (Анонимно): Что происходит? Почему страница стала серой?! Что с боссом? Он вообще появлялся? Кто-нибудь продает видеозапись этого подземелья?]

[Высокоранговый игрок (Анонимно): Босс — просто монстр.]

[Среднеранговый игрок (Анонимно): Мой вам совет: если встретите этого босса, сразу совершайте самоубийство.]

**[Высокоранговый игрок (Анонимно): Ха-ха, умник. В следующей жизни не забудь вернуть мне долг. затягивается сигаретой затягивается сигаретой]

[Среднеранговый игрок (Анонимно): Жесть. А ведь этот лот предзаказали шесть тысяч раз.]

[Низкоранговый игрок (Анонимно): В смысле? Продавец что, погиб? Да быть не может! Он же поднял кучу очков выживания. Смерть от рук Кровавого скитальца списывает всего пятьдесят тысяч очков. Как он мог умереть насовсем?]

[...]

[Среднеранговый игрок (Анонимно): Салага, пролистай ветку выше, там знающие люди уже все расписали.]

***

Хэ Цюньцин долго листал форум, пока наконец не наткнулся на подробный разбор ситуации от опытного пользователя.

***

[Среднеранговый игрок (Анонимно): Это означает, что система сочла продавца неспособным завершить сделку. Тут только два варианта. Первый: он угодил в круг смерти в каком-то особом подземелье. Из таких мест невозможно выбраться простым суицидом за очки выживания — ты будешь возрождаться снова и снова лишь для того, чтобы босс убил тебя еще раз. Если Кровавый скиталец вырезал его там десятки раз подряд, никаких очков не хватит, баланс просто ушел в ноль. Но этот шанс ничтожно мал. Лично я склоняюсь ко второму варианту: встретив этого босса лицом к лицу, продавец просто окончательно сошел с ума.]

[...]

[Высокоранговый игрок (Анонимно): Да вы сами посмотрите. Пока выложили только одну запись с этим боссом. Честно говоря, у меня до сих пор руки трясутся. Ссылка: [Запись гибели стоимостью в пятьдесят тысяч / Спортивная академия / Подземелье школьного насилия / Пришествие Кровавого скитальца / Адский уровень / Невиданный ранее кошмарный босс / Полная зачистка за 30 секунд]]**

***

Этой же ночью, ровно в полночь, когда таймер на экране обнулился, Хэ Цюньцин мгновенно перенесся из теплой постели в совершенно другое место.

Он очутился в просторном, тускло освещенном и стерильно чистом помещении.

«Это и есть та самая «безмолвная комната наблюдения», где игроки собираются перед началом раунда?»

Протерев глаза, он огляделся вокруг. Простояв так несколько минут в ожидании хоть какого-то сигнала, он понял, что система опять ушла со связи. Надеяться на эту железку внутри игры явно не стоило.

В полумраке колыхались неясные силуэты. Всего собралось около двадцати человек — случайные игроки, заброшенные в одно и то же подземелье. Поодаль топталось несколько новичков. Они растерянно метались из стороны в сторону, выкрикивая вопросы: «Как отсюда выбраться?», «Где мы вообще находимся?», но ветераны демонстративно их игнорировали.

Вскоре новоприбывшие попытались сбежать, бросаясь в окружавшую их густую тьму, но раз за разом непостижимым образом выходили с противоположной стороны комнаты. Этот бесконечный коридор напоминал петлю Мёбиуса. За какие-то пару минут их привычная картина мира дала глубокую трещину.

Хэ Цюньцин, хоть и сам был новичком, за день успел подробно расспросить систему о правилах игры «Судья», поэтому сейчас чувствовал себя уверенно.

На самом деле суть игры была до смешного проста.

Оказавшись в подземелье, игрокам нужно было отыскать лист бумаги, именуемый обвинительным актом, и вписать туда свое имя. Это гарантировало мгновенный выход из игры.

Таким образом, стандартный сценарий выглядел так: вход — поиск улик — нахождение обвинительного акта — спасение.

Сейчас раунд еще не начался, и все чего-то выжидали. Ведь перед заброской в подземелье предстояло сделать один крайне важный шаг.

Бип!

Раздался резкий звуковой сигнал, и плиты пола в центре зала начали медленно подниматься, образуя массивную круглую платформу.

Прямо из непроглядной темноты под потолком вспыхнул одинокий луч прожектора, осветивший этот импровизированный подиум. Игроки без лишних слов потянулись к свету.

Новичкам ничего не оставалось, кроме как последовать за ними. Поняв, что прорваться сквозь окружающую тьму все равно не получится, они решили хотя бы выяснить, что замышляет эта странная толпа.

На глазах у ошеломленных новичков старожилы со знанием дела принялись доставать из-под платформы огромные ящики. Замки щелкнули, крышки откинулись, являя миру горы... рабочей одежды?

Формы явно хватало на всех. Каждому новобранцу в руки бесцеремонно впихнули по жесткому свертку.

— Живее натягивайте! — наконец снизошел до них один из ветеранов.

Вскоре вся группа облачилась в одинаковые костюмы. Это были глухие черные жилеты со скромной эмблемой на груди, где обычно крепится бейдж, и крупной, броской надписью на спине: «Телевидение города Цинчжоу».

Тем временем на платформу водрузили еще три ящика: один поменьше и два огромных.

В маленьком лежали ламинированные пропуска — ровно по числу присутствующих, но графа «Должность» у всех оставалась пустой. В двух других коробках громоздилась профессиональная съемочная техника: тяжелые видеокамеры, штативы и новенькие ноутбуки.

Надев жилеты и повесив на шею пропуска, новички немного успокоились. Один из них несмело спросил:

— А дальше что?

— Жеребьевка, — буркнул в ответ раздраженный ветеран.

— Какая еще жеребьевка?

— Выбираем лидера.

Новичок захлопал глазами, решив, что ослышался:

— Лидера? В каком смысле — лидера?

Собеседник закатил глаза к потолку и обреченно вздохнул:

— В прямом. Тянем жребий, кто станет лидером нашей команды на этот раунд. Так понятнее?

— Боссом команды? Подземелья?

Парень окончательно запутался, безуспешно пытаясь сопоставить услышанное со своим жизненным опытом.

Хэ Цюньцин лишь сочувственно покачал головой. Он прекрасно понимал замешательство парня. На самом деле под термином «лидер» здесь подразумевалось кое-что куда более зловещее. Стоило лишь связать это слово с другим понятием, как все вставало на свои места.

«Преступник».

Днем система подробно разъяснила ему этот момент.

Этап сборов в безмолвной комнате назывался фазой «единого решения». И раз уж игрокам требовалось прийти к единому согласию, это означало лишь одно: в этот момент они становились единым целым.

[В фазе единого решения роли всех присутствующих претерпевают кардинальные изменения]

[Отныне вы берете на себя роль преступников, объединенных в одну банду. Соответственно, вам жизненно необходим главарь]

[Лидер, способный разработать и скоординировать общий план совершения преступления в подземелье. Это позволит завершить раунд с максимальной скоростью, эффективностью и наименьшими потерями]

...

Сейчас и ветераны, и новички застыли в гробовом молчании. Все они были одеты в одинаковую униформу телеканала Цинчжоу с пропусками на груди.

Никакого раскола или споров, которых Хэ Цюньцин так опасался, не произошло. И от этой пугающей, противоестественной сплоченности у него по хребту пополз липкий холодок.

http://bllate.org/book/36656/4633624